Сага о летчике. Том 1. Именем Революции

Глава 41 Немного политики

Возглас штурмана придал нам сил, точно мы были не летчиками на скоростной машине, а древними мореходами на утлом деревянном суденышке. Апатию и сонливость как рукой сняло.

Спустя несколько минут под нами поплыли зеленые лужайки да холмы старушки Ирландии. На побережье нам попался приличных размеров замок с башней-маяком. Я чуть не высунулся из кабины, пытаясь разглядеть хоть одну живую душу, но безуспешно. Все как будто вымерли. Я поделился своими наблюдениями с экипажем.

— Это семейный замок Ковенантов, — ответила Валя на мои жалобные сентенции. — Там в двадцать третьем году произошла какая-то дикая и мистическая история. В замке жил Джозеф Ковенант и пятеро детей — его жена умерла при родах младшей дочери. Старший брат ради забавы прочитал заклинание на острове недалеко от замка и навлек на семью страшное проклятие. Оно погубило всех ужасными способами. С тех пор замок пустует.

— Откуда ты это узнала?

— Из мемуаров участника событий — Патрика Гэлуэя. Под редакцией Клайва Баркера. В библиотеке книга попалась. В переводе… не помню кого.

— И ты во все это веришь?

Со своего места я не видел Валю, но вообразил, как она пожала плечами.

— Трудно сказать. Во всяком случае, меня зацепило.

Нашу беседу бесцеремонно перебила Полина:

— Отставить разговоры! Проверяем автопилот. Включаю на счет «три». Раз, два, три!

Я отпустил штурвал. Самолет поплелся сам по себе. Нам оставалось только следить за приборами да любоваться ирландскими пейзажами. Скукота, короче.

— Я связался с аэродромом Дублина, — доложил Фернандо. — Они ждут нас.

— Готовимся к посадке! — приказала Полина, и щелкнула тумблером автопилота. — Алексей, ты пилотируешь. Я на контроле.

— Заслужил доверие? — я перехватил штурвал.

— Посмотрим, какой из тебя летчик.

Спустя пятнадцать минут я увидел аэродром прямо перед собой — Валя отлично знала свое дело. Бетонная полоса была покрыта лужами после дождя. Я хорошенько приложил машину колесами — так, что кресло пнуло меня по мягкому месту, погасил скорость и свернул на стоянку.

Полина подняла большой палец вверх:

— Молодец! Полоса мокрая. Надо пробить водяную пленку, чтобы резина вошла в сцепление с бетоном. Пять по безопасности.

— Спасибо, товарищ экзаменатор. Я в курсе подобных вещей, если кто еще со мной не знаком. Не хочу крутиться вокруг своей оси, а потом застрять где-нибудь у забора хвостом вверх, как однажды один мой приятель. Тот хотел удивить всех мягкой посадкой да попал как кур в ощип.

Полина перекрыла топливные краны. Едва остановились винты, к самолету подскочил маленький полный человек в армейской форме. Я встал со своего места, прошел к входной пассажирской двери и повернул рычаг. В лицо пахнуло сыростью и ароматом поздних луговых цветов.

— Начальник аэродрома капитан Коллин Фаррелл! — представился незнакомец. — О вас мне уже сообщили. Мы заправим самолет… за счет советского правительства, но за ограду никого из вас не выпустим. Место для ночлега найдем.

— А в чем дело?

— Ирландская республиканская армия расшалилась. По данным агентуры, готовятся теракты и нападение на город. Борцы за независимость…

Я растерялся. С одной стороны, освобождение от гнета иностранных завоевателей — это всегда хорошо. С другой — деятельность ирландских революционеров создавала нам серьезные неудобства. Но ради свободы, пусть и чужой, можно немного потерпеть.

— Боже, храни Ирландию! — весело сказал я Фарреллу. — Показывай, где у вас можно вздремнуть.

Мы спали в армейских казармах, под грубыми шерстяными одеялами. Правда, нам выделили комнату отдыха офицеров, причем девушек разместили отдельно — в почти пустой кладовке. К самолету приставили двух вооруженных часовых. Революционеры редко разбираются, кто их союзники, а кто — враги. Всех, кто, как им кажется, работает на правительство, пускают под нож. А там уже все равно — реабилитирует тебя история или нет. Но за свободу, пусть и чужую, я был готов пострадать.

Ранним утром нас разбудила стрельба и далекий гром взрывов. В комнату ворвался Фаррелл.

— Вставайте все! — закричал он с порога. — Заправляйтесь и улетайте! Срочно! ИРА рвется к аэродрому! Полиция не может их сдержать. Из Ливерпуля выслали армейское подкрепление, но когда оно подоспеет?

Я мгновенно оделся — сказалось военное прошлое — и бросился на летное поле. Чуть позже ко мне присоединились остальные. Подкатил грузовик с приделанной сверху цистерной внушительных размеров. Под наблюдением Лосева два солдата торопливо залили нам полные баки. Наш бортинженер, оказывается, прилично знал английский. Как много нового иной раз узнаешь о своих товарищах…

Едва мы заняли место в самолете, я запустил двигатели и с хода пошел на взлет — Полина предусмотрительно доверила это важное дело мне. Когда мы оторвались от полосы, стрельба уже шла у самых ворот аэродрома. Потом вспыхнуло яркое пламя — это загорелся заправщик. Небо прочертила пулеметная очередь — у революционеров, оказывается, серьезные поставщики оружия. К счастью, мы были уже далеко. Ирландцы могли попасть в нас только случайно. Да и то пули на излете вряд ли причинили бы вред самолету с прочной металлической обшивкой.

— Обошлось, — Лосев вытер рукавом лоб. — Что-то меня не вдохновляют подобные приключения.

Инженер, оказывается, занял откидное сиденье в кабине.

— Вы даже не представляете, как я с вами согласен, Вадим Петрович. Редкий случай.

Самолет повис между Ирландией и Великобританией. Валя дала нам курс — сначала на север, потом на северо-восток. Старую добрую Англию мы пересекли по границе с Шотландией в сопровождении британских истребителей «Гладиатор». Летчики улыбались и приветственно махали нам руками — разумеется, советский посол выбил из правительства Чемберлена разрешение на перелет. Иначе мы бы взяли обходной курс, а это сильно удлинило бы маршрут.

Правда, мне пришлось снизить скорость. Если бы тихоходные бипланы отстали, это могло бы плохо кончиться. По крайней мере, в дипломатическом смысле.

Перелет над Северным морем показался мне пробежкой по мосту над оживленной улицей: такое здесь было движение. Корабли один за другим попадались нам на пути. Сухогрузы, танкеры, пассажирские лайнеры, эсминцы и крейсеры толклись здесь как на городской площади в базарный день. Мы видели даже подводную лодку. Она погрузилась на наших глазах, оставив за собой хорошо видимый пенный след. Он исчез лишь спустя минуту.

— Новейшая германская субмарина, тип семь, — авторитетно и с гордостью заявил Лосев. — Только они могут погрузиться так быстро — за тридцать секунд. Их максимальная глубина — двести метров. Попробуй, достань!

Неожиданно инженер показал нешуточную осведомленность о немецком флоте.

— Откуда вы все это знаете? По-моему, подобные вещи обычно держатся в строгом секрете. Особенно Германией, которой пару десятков лет назад накостыляли как следует и запретили заниматься постройкой подводных лодок.

Лосев на секунду смутился, но тут же опомнился.

— Я читал о них в британском флотском справочнике. Или ты думаешь, разведка спит? Об этих лодках было известно еще до их закладки на стапелях.

— И никто ничего не сделал? Хоть бы ноту протеста направили, — съехидничал я.

— Бывшие союзники по Антанте прищурились и пристально глянули сквозь пальцы. Раз Великобритания, Франция и САСШ закрыли глаза на строительство германских линкоров «Шарнхорст» и «Гнейзенау», то почему с подводным флотом они должны были поступить иначе?

— Поверю на слово, — спор начал меня утомлять. — Мне все это не нравится.

— А кому нравится? Вот только сейчас Чемберленом проводится политика умиротворения агрессора. Никто не хочет злить Гитлера и подталкивать его к войне.

— Боюсь, все закончится большой дракой.

— Я тоже так думаю, — ответил инженер, и на этом наш разговор закончился сам собой.

Тогда я не придал значения нашей беседе, а ведь мне следовало бы ее хорошо запомнить!