Сага о летчике. Том 1. Именем Революции

Глава 37 Жесткая посадка

Мы летели два часа. Куда? Я не знал. Я просто выбрал шоссе как ориентир и вел машину параллельно побережью. Нам то и дело попадались поселки и маленькие городки, но их жители не обращали внимания на одинокий самолет. Никто не подозревал о трагедии, которая вот-вот развернется на борту.

Топлива осталось мало. Я сбросил газ и начал снижаться. Эммет, до того сидевший спокойно, подскочил:

— Ты куда?

Я ткнул пальцем в топливомер. Стрелка приближалась к нулевой отметке.

— Еще минут десять, и мы упадем, хотим мы этого или нет. Можете попробовать застрелить меня и залить бак моей кровью. Боюсь, проку от этого не будет.

Эммет лишь кивнул.

Мы постепенно теряли высоту. Я вывел самолет на прямой участок дороги. На обочине стоял фургон — видимо, машина сломалась или водитель отошел по нужде. Именно он был мне и нужен.

Наверное, Эммет думал, что я собираюсь перелететь автомобиль. Он сидел спокойно, положив руки на колени. Но когда он понял мои намерения, то выхватил пистолет. Но выстрелить не успел.

Я направил самолет прямо в фургон. Правое крыло со скрежетом врезалось в кузов. Меня швырнуло вперед. Ремни врезались в плечи так, что затрещали кости. Но бандиты не были пристегнуты!

Эммет вылетел из кабины, выбив головой лобовое стекло. Брайан, судя по звуку, крепко приложился головой. Третий бандит отчаянно заорал — я не мог видеть спиной, что с ним произошло. Надеюсь, ничего хорошего.

Самолет перекувырнулся на спину и закрутился по асфальту, высекая искры. Меня мотало еще несколько секунд. К счастью, ремни выдержали, иначе я запросто мог бы повторить судьбу Эммета, и вряд ли мне это понравилось бы.

Скрежет и треск раздираемого металла затихли. Самолет остановился. Что-то щелкнуло и потянуло дымом и горелой изоляцией. Я, несмотря на то, что висел вниз головой, отстегнул ремни, выбил дверь, вывалился наружу и бросился прочь.

Самолет немного дымил. Вдруг раздался хлопок, и из бензобака вырвалось пламя — бензиновые пары загораются от малейшей искры. Раздались частые удары: Брайан, отчаянно вопя от боли, пытался открыть заклинившую пассажирскую дверь. Но помочь ему я уже не мог: самолет охватил огонь. К третьему бандиту судьба оказалась милосерднее: он то ли погиб от удара, то ли потерял сознание.

— Умный, гад… — раздался то ли вздох, то ли стон. — Умри.

Эммет лежал на дороге и целился в меня из пистолета. По лицу бандита бежали струйки крови.

Грохнул выстрел, за ним другой. Но я уже спикировал в придорожную канаву — грязную, наполовину залитую водой, и пули прошли поверх моей головы. Я бросился к бандиту, ногой выбил оружие из его руки и шарахнул носком ботинка по черепу. Эммет тяжело вздохнул и затих.

— В следующий раз будешь пристегиваться, — эта реплика из моих уст прозвучала издевательски.

Я подобрал пистолет — тяжелый, крупнокалиберный «Кольт», украшенный золотой гравировкой. Оказывается, и у гангстеров есть чувство прекрасного.

Ни в чем не повинный водитель фургона — парень лет двадцати в рабочем комбинезоне, уцелел только чудом. Удар самолета отбросил грузовик на несколько метров, к счастью для него, в сторону. Сейчас водитель стоял недвижимо, как памятник американскому рабочему, раскрыв рот. Только глаза его равномерно, на манер часового маятника, двигались туда-сюда — они то смотрели на горящий самолет, то на его собственный изувеченный грузовик.

— Отомри! — крикнул я. — Не будешь же ты вот так стоять истуканом целый день? Надо действовать. Ну, марш!

Но дальнейшие события развивались и без нашего участия. На дороге появилась легковая машина с надписью «Шериф», за ней показалась пожарная машина и «Скорая помощь» — приличных размеров пикап, украшенный оранжевыми крестами на белом фоне.

Из машины шерифа выпрыгнули, как это ни странно — шучу, сам шериф — худощавый, поджарый мужчина лет пятидесяти и водитель — белобрысый коренастый тип с северным лицом — узким, почти прямоугольным, с глубоко посаженными голубыми глазами. Почему-то именно помощник привлек мое внимание куда больше начальника.

Оба законника выхватили пистолеты и направили стволы на меня.

— Брось оружие! Медленно!

Оказывается, я до сих пор держал в руках пистолет Эммета. Вот в чем причина ступора водителя — трудно соображать, когда на тебя смотрит ствол сорок пятого калибра. Я осторожно положил оружие на асфальт. Мне тут же заломили руки за спину.

— Нет, нет! — очнулся водитель фургона, показывая пальцем на Эммета. — Это вон тот стрелял в него! Он пушку отобрал!

— Разберемся, — ответил шериф бархатистым вкрадчивым голосом.

Помощник заглянул мне в лицо:

— Так это же он! Русский летчик! Его весь штат Вашингтон ищет. Он в Орегоне, оказывается. Почти до Юджина добрался.

Но шериф смотрел не на меня.

— Эммет Нелиган! Долго же он скрывался от закона. Да, вид у него такой, что родная мать не узнает.

— Может, меня все-таки отпустят, раз я ни при чем? То бандиты меня похитили, теперь вот законники поспать не дают.

Меня посадили на заднее сиденье «шерифовоза» под присмотр помощника. Но я, естественно, не собирался бежать.

Пожарные развернули шланг и включили насос. Мощная струя воды погасила пламя.

Подкатила «Скорая помощь». Но я отделался синяками, царапинами и следами от привязных ремней, а тем, кто остался в самолете, помощь уже была не нужна. Пришлось медикам заниматься Эмметом. Бандит пришел в себя, но лишь с трудом шевелился — сотрясение мозга и переломы — штука серьезная. По взгляду гангстера можно было понять: он меня не простит. Достанет даже на том свете. Да ну и пусть. Это слишком долгий срок, чтобы переживать.

Шериф отвез меня в участок — двухэтажный дом на окраине захолустного прибрежного городка Кэбот-Коув. Там я с подробностями рассказал все, что со мной произошло за последние пару дней. Законник заставлял меня, измученного приключениями, повторять интересные, по его мнению, места по нескольку раз. Садист, не иначе.

По окончании разговора шериф взял телефонную трубку и набрал номер. Несколько минут он с кем-то болтал, совершенно не утаивая смысла сказанного. Звонил законник, естественно, насчет меня.

Покончив с разговорами, шериф протянул мне руку:

— Джек Прендергаст. Придется остаться у нас, мистер… товарищ Вихорев.

— В камере?

— Ну что вы, — шериф стал неожиданно вежливым. — Я поселю вас на втором этаже. Там есть комнаты отдыха. Заодно будете под присмотром. А завтра сядете на поезд и отправитесь в Сиэтл.

— В сопровождении полицейского?

— Сотрудника таможенной службы. Вы здесь не совсем законно… несмотря на исключительные обстоятельства и международные договоренности. Да вам же самомулучше, когда вас проведут за ручку от и до.

Но я так не считал. Впрочем, не стоит нервировать мой экипаж и снова внезапно исчезать. Поэтому я, выказав показную и фальшивую покорность, согласился.

Погода неожиданно испортилась. Резко похолодало. Пошел сильный дождь. Мы с шерифом поднялись на второй этаж. Я повесил свою мокрую и грязную одежду сушиться на стул, взял подушку, одеяло и лег на диван. Законник занял койку у стены.

— Вам домой не нужно?

— Жена знает, я часто остаюсь на работе. Молли ждет не дождется, пока я не проиграю очередные выборы. Глупая женщина не думает, что в кризис надо радоваться любому заработку.

Я вспомнил о Великой Депрессии и прочих «радостях» капитализма. К моему счастью, в СССР нет подобных проблем. Социализм — другая, более высокая ступень развития человечества.

— Сигарету не желаете? — шериф щелкнул зажигалкой.

— Нет. Я вообще не курю.

— Тогда я вас оставлю.

Законник вышел в коридор. Щелкнула оконная створка, потянуло свежестью. Я лег на диван, прислушиваясь к шуму дождя. В комнате было тепло, уютно и безопасно. Стук капель убаюкивал. Где-то совсем рядом засвистел и зашипел паровоз — значит, до вокзала недалеко.

Через несколько минут мои глаза начали слипаться. Я положил голову на подушку и мгновенно уснул.