Сага о летчике. Том 1. Именем Революции

Глава 35 Америка — страна возможностей?

После авиационного праздника наш график стал чрезвычайно плотным. Мы давали интервью, встречались с губернаторами и мэрами, ездили по маленьким окрестным городкам. Мне даже удавалось немного полетать — продемонстрировать свои навыки на спортивном биплане. Истребителя мне, разумеется, никто не выдал. Впрочем, и без того мне удавалось приводить зрителей в полный восторг.

Правда, Полина не очень одобряла мои полеты.

— Свернешь ты себе шею, — говорила она после очередной посадки. — Нельзя так крутить самолет. Слишком опасно.

— Я не просто так все делаю, — поспешил я успокоить слегка нервную летчицу. — Я знаю грань и никогда ее не перехожу. Пусть и балансирую на самом краю. Все будет хорошо.

— Риск велик…

— Разумный риск — основа самой работы летчика-испытателя. Кому как тебе это не знать? Да мы и в Арктике могли бы сгинуть не за понюх табаку.

— Когда сама летишь — это одно дело. Бояться некогда. Надо работать в кабине. Когда же смотришь за тобой — совсем другое. Не по себе делается. Честно.

Вот такие они — женщины. Пойми их. Чкалов, наверное, хлопнул бы меня по руке, поднял вверх большой палец и сказал бы: «Годится!» А потом мы пошли бы к Поликарпову обсуждать какую-нибудь особенность его новой разработки.

В таких делах и заботах прошел почти весь «американский отпуск». Когда до нашего отъезда оставалось всего несколько дней, со мной случилось опасное и совсем не увлекательное приключение.

В тот сентябрьский вечер я вышел из гостиницы в центре Сиэтла и побрел по улице куда глаза глядят. Мне просто хотелось побыть одному, привести в порядок мысли и наконец-то отделаться от всеобщего внимания. Именно поэтому я надел недорогой и неброский костюм, купленный по случаю в американском универмаге.

К сожалению, это не помогло: стоило мне немного отойти от гостиницы, как рядом со мной остановился автомобиль. Я не обратил на него внимания. А зря.

Когда я проходил мимо, хлопнула дверца, и мне в бок уперлось что-то твердое и холодное.

— Это пистолет, — сказал тихий, мрачный голос. — В машину, быстро.

Мне нахлобучили на голову черный колпак без единой, самой маленькой дырочки. Грубые руки обшарили карманы. К сожалению… или, может быть, к счастью, пистолет я оставил в гостинице.

— Это недоразумение… — начал было я, но меня тут же оборвали.

— Заткнись! Не то пулю получишь.

Ну, дела. Гражданина СССР похитили на улице среди бела дня. Интересно, что бандитам от меня нужно? Выкуп? Или это агенты разведки? Они собираются выпытать из меня тайну реактивного истребителя? Так я ее не знаю! Лосева надо было брать — с него проку больше. Я мысленно перебрал несколько вариантов, но самый простой и единственный правильный так и не пришел мне в голову.

Машина, покачиваясь, катила по улицам Сиэтла. Я мысленно отсчитывал секунды и повороты. Тридцать пять, направо, пятьдесят два, налево, дальше сорок одна, вниз и круто направо… Потом два часа по прямой и ровной дороге. Я знал это точно: в машине тихо играло радио. Ведущий то и дело называл время. Очень удобно. СССР пока мог похвастаться только проводными радиоточками — они прочно вошли в нашу жизнь.

Наконец мы остановились. Теперь я знал маршрут и мог рассказать его любому. Летчику испытателю просто необходимо иметь хорошую память. Вот только что теперь делать с этим знанием? Поживем, увидим.

Меня провели по коридорам, затем вниз по лестнице и втолкнули в какое-то помещение, даже не связав руки. Лязгнула железная дверь. Клацнул замок.

Я снял с головы колпак. Яркий свет ослепил меня. Я зажмурился, а когда глаза немного привыкли, очень удивился. Вместо грязной тюремной камеры или старой кладовки похитители выделили мне настоящий гостиничный номер с двумя кроватями, шкафом, диваном, столиком и даже санузлом. Хотя как раз без последнего трудно обойтись и при этом остаться в приличном виде. Правда, железная дверь с зарешеченным окошком напоминала: я — пленник, а не гость.

Я не был единственным обитателем «номера». На второй постели дремал подросток лет пятнадцати — худой, длинноволосый, одетый в помятый костюм. Пижамы, судя по всему, здесь не выдают.

Я прилег на диван — осторожно, чтобы не разбудить товарища по несчастью. Но он, оказывается, не спал. Вскочил и начал разглядывать меня, не решаясь заговорить.

— Ты кто? — поинтересовался я.

Паренек ответил охотно. Похоже, ему пришлось здесь скучать некоторое время, и поговорить хоть с кем-нибудь он счел за счастье.

— Джордж Рэндалл. Наследник собачьей империи.

— Это как?

— Производство собачьих консервов и еды специально для животных.

— У богатых свои причуды. Я, честно говоря, не понимаю, зачем животным консервы. Собаку или кошку нельзя костью покормить? Или хотя бы миску супа налить?

— Отсталый человек, — Рэндалл состроил презрительную мину. — Ты вообще откуда, если простейших вещей не понимаешь?

— Из Советского Союза.

— Тогда понятно. Там же до сих пор в лаптях ходят и живут в курных избах. Варвары. Рабы. Страна северных папуасов.

— Спасибо, что медведей с балалайками не вспомнил, — ехидно заметил я.

— Да пожалуйста… — Рэндалл осекся и хлопнул себя ладонью по лбу. — Слушай, если ты — советский, то что делаешь здесь, в этой комнате?

— Меня похитили. Я думаю, это американская разведка. Хочет выведать у меня военную тайну или завербовать к себе на службу. Но я просто так не сдамся!

— Разведка? Зачем ты им нужен? Какие у отсталой страны, где землю пашут сохой, могут быть секреты? Да вас и страной-то нельзя назвать! Так, территория. Нет, друг, это — обычные гангстеры. Банда Эммета Нелигана.

Рэндалл неожиданно начал мне нравиться. Пусть он и говорил пропагандистскими штампами буржуйских агиток, но подкупал своей прямотой и откровенностью.

— Может, этот ваш Нелиган связан с разведкой? Я все-таки летчик.

— Да ну? В России есть авиация? Не верю! Разве что покупают американские самолеты и…

— Тебе не знакомы фамилии Поликарпов, Туполев, Яковлев, Калинин? Или хотя бы Чкалов?

Рэндалл вдруг внимательно посмотрел на меня пристальным взглядом пронзительных голубых глаз.

— А ведь похож! Очень похож!

Я смутился:

— На кого? На Чкалова? Ничего общего, по-моему.

— Да нет! На Майкла Моралеса младшего — сына крупнейшего поставщика оружия. Да, на него.

— И что он забыл в Сиэтле?

Мой собеседник походил по комнате и постучал себя по голове: мол, какой же ты непонятливый.

— У коммерческого директора компании Боинг день рождения, — Рэндалл пояснял мне это как умственно отсталому. — Компания Моралеса производит в том числе и авиационные пулеметы Браунинг. День рождения — не просто праздник, а еще и повод заключить выгодную сделку.

— Значит, меня попросту перепутали… — разочарованно сказал я. — Наши похитители действительно самые обычные бандиты. А я думал, разведка… Мне нужно сказать гангстерам, кто я такой на самом деле…

Рэндалл сел на постель и подался мне навстречу. Глаза его блеснули.

— Тебе ни в коем случае нельзя раскрывать себя.

— Почему?

— Могут убить.

— Какой смысл раздувать международный скандал? Советский летчик бесследно исчез…

Рэндалл грубо оборвал меня:

— Никому не нужны свидетели.

— Тогда и тебя должны убить.

— Это нет. Если меня не вернут родителям, начнется крупнейшая полицейская облава. У отца достаточно денег, чтобы купить всю местную полицию. А кто за тебя вступится? Советы или что там у вас есть? Я, конечно, не на сто процентов уверен в печальном исходе для тебя, но исключать это нельзя. Тяни время.

— Что мешает отцу начать облаву после того, как тебя освободят?

— Многие пытались. Да только бандиты умело заметают следы. Пока никто к ним даже близко не подобрался.

— Что-то ты больно умный для своего возраста.

— Для шестнадцати лет? Я уже взрослый. Несколько крупных контрактов подписаны от моего имени. Думаешь, быть миллионером — это так просто? Нужно начинать с детства. Иначе быстро прогоришь. Конкуренты сцапают. Акулы бизнеса только и ждут удобного случая.

Мне стало немного не по себе. Что же это за страна, где даже дети миллионеров вынуждены бороться за место под солнцем?

— У нас по-другому, — вырвалось у меня. — Дети только учатся, государство обеспечивает их всем необходимым. Им не нужно думать о хлебе насущном.

— Инфантилы, — Рэндалл словно выплюнул это слово. — Америка — страна возможностей. Все зависит лишь от тебя. Никто здесь не ждет подачек от государства.

Я хотел возразить, но не знал, чем крыть. Пропагандист из меня отвратительный. Летаю я гораздо лучше. Вот Кольцов — тот убедил бы богача Рэндалла переехать в СССР.

Щелкнул замок. Открылась дверь и дюжий бандит в маске поставил на стол поднос с тарелками. Жареная картошка, кусок курицы и апельсиновый сок — вот и вся трапеза.

Бандит молча, не поворачиваясь к нам спиной, покинул комнату. Наверное, бывший офицер. Военную выправку я вижу сразу.

— Хлеба у них нет, что ли? — недовольно спросил я.

— Это еда бедняков. Здесь, правда, тоже не отель Риц.

— Нет хлеба, нет и обеда. Так говорила моя мама.

Больше я не стал привередничать и быстро умял свою порцию, запив соком. Рэндалл же возился долго. Он шипел и плевался, но доел все без остатка. Наверное, кормят здесь не часто.

Я осмотрел комнату и санузел, но не нашел никаких лазеек, трещин или дыр в стенах. В зарешеченное окно было видно только вечернее, темно-серое небо и кусок облупленной кирпичной стены. То ли склад, то ли завод.

— От Нелигана еще никто не сбегал, — Рэндалл прокомментировал мои жалкие попытки найти выход. — Все платили. Ну, или умирали, если не хотели раскошеливаться.

— Почему же их до сих пор не поймали?

— Не знаю. Наверное, кому-то выгодно.

— И тебе не страшно?

— Пока не особо… Не я первый, не я последний. Главное, чтобы отец в полицию раньше времени не пошел. Вот тогда будет страшно. По-настоящему страшно.

— У меня есть идея. Раз ты финансист, у тебя должна быть хорошая память на цифры.

— Не жалуюсь. Валяй, рассказывай.

Я несколько раз проговорил маршрут от гостиницы до места нашего заточения. Рэндалл повторил его в точности — цифра в цифру.

— Это ерунда, — заявил он. — Проще простого. Как в биржевых сводках: акции вниз, вверх, цена, курс… Только цифр там гораздо больше. Ты хочешь, чтобы я рассказал это в полиции, если меня освободят первым?

— Именно. Даже если мне это не поможет, то, может быть, укажет на похитителей.

— Хорошо. Будь по-твоему, — Рэндалл сказал это равнодушно.

Впрочем, по нему было видно: он сделает все, как я сказал. Почему? Да кто его знает. В поведении людей… да и нелюдей, я совсем не разбираюсь.

За окном стемнело. Я взял с кровати подушку, одеяло и, как был одетым, завалился на диван. Завтра будь что будет. А сейчас я, после всех волнений и переживаний, очень хотел спать.

Несмотря на усталость, я долго ворочался с боку на бок. Трудно уснуть, когда в ближайшем будущем ты можешь поймать головой пулю. И вряд ли переживешь этот… гм… маленький инцидент. Вот ведь как оно бывает: маленький кусочек металла — всего несколько грамм вышибает душу из тела человека — даже из самого накачанного борца или боксера. Правда, иной раз пуля, как и неосторожно сказанное слово, всего лишь ранит — но в моем случае на это надеяться не стоило.

Спустя пару часов я все-таки вырубился. Сон был тяжелый и беспокойный. Он совершенно меня не освежил.