Сага о летчике. Том 1. Именем Революции

Глава 11 Матч-реванш

Я еще несколько раз поднялся едва ли не в стратосферу — чуть ближе к раю, как иногда говорил Поликарпов. Гермокабина работала безупречно, если не считать запотевающих стекол. В конце концов эксперименты временно прекратили. Самолет отправили на доработку. Я же продолжил осваиваться в кабине реактивной машины, а в свободное время тренировался на закрепленном за мной И-15.

Где-то в середине августа ко мне подошел Чкалов:

— Предлагаю матч-реванш. Мы друг против друга, как и в прошлый раз. Посмотрим, кто кого? Но больше никаких лобовых атак!

— По рукам!

И мы, как два школьника, побежали к Поликарпову. Главный конструктор, как ни странно, не возражал. Только спустился с нами в ангар и попросил техников включить самописцы.

— Любые данные, полученные в полете, могут оказаться бесценными, — выдал Поликарпов прописную истину и ушел на площадку возле ангара.

Кто-то из техников принес любительскую кинокамеру. Оператор устроил свой съемочный пункт рядом со взлетной полосой.

Первым взлетел Чкалов на своем И-16, за ним — я. Мы разошлись, и началась воздушная круговерть.

Чкалов снова полез на вертикаль — свечкой ушел в небо. Я поначалу бросился за ним, но быстро отвернул: не догонишь. Как выяснилось позже, на И-16 поставили новый, более мощный мотор. Тогда я ушел переворотом и как только Чкалов набросился на меня, был готов его встретить на вираже. Вот только знаменитый летчик извлек уроки из своего поражения. На этот раз он не попался в мою ловушку.

Несколько минут мы крутились и вертелись, не в силах «уничтожить» друг друга. Никто из нас не мог одержать верх. Правда, в реальном бою я бы, скорее всего, срезал Чкалова очередью на дальней дистанции. Я даже нажал на гашетку и сказал «тра-та-та-та-та», глядя на запутавшийся в сетке прицела И-16. Но правила есть правила. Раз надо «ухватить врага за хвост» — значит, надо. И мы продолжили метаться в небе из стороны в сторону.

В какой-то момент я потерял Чкалова из вида — его истребитель ушел в «мертвую зону». Я тут же положил И-15 на крыло и на зеленом фоне летного поля увидел силуэт моноплана. Чкалов атаковал меня снизу, пользуясь преимуществом И-16 на вертикалях. Я, естественно, развернулся в его сторону и ушел вниз, к земле. Набрав скорость, я в свою очередь на вираже попытался зайти противнику в хвост. Но Чкалов — не вчерашний выпускник летной школы. Он выжал все из И-16 и сумел меня стряхнуть, заложив крутой боевой разворот. Еще бы — с новым-то мотором.

Белая сигнальная ракета поднялась с земли, от ангаров. Время учебного боя закончилось. Ничья так ничья.

Мы пошли на посадку — первым, как обычно, Чкалов. Я выполнил свою любимую фигуру пилотажа — кувыркнул самолет по всем трем осям и только тогда приткнул машину к ангарам.

— Крепкий орешек ты, Алексей Васильич! — пожал мне руку Чкалов. — Молодец! Так и надо! Но в следующий раз я тебя уделаю!

— Заметано, Валерий Палыч! До встречи!

Чкалов что-то буркнул и скрылся в ангаре. Меня же поймал за рукав Поликарпов:

— Задели вы его самолюбие, Алексей Васильевич, — хмыкнул главный конструктор. — Валерий Павлович не отстанет, пока вас не собьет. Или пока вы оба друг в друга не воткнетесь. Поэтому на сегодня полетов не будет. Изучайте реактивный. Завтра пробный запуск, рулежка и пробежка. А там и первый вылет не за горами.

— Уже? Так быстро? Я думал, Лосев дрыхнет за столом. А он, оказывается, работает. Вот незадача…

Поликарпова ничуть не задело мое ехидство.

— Время не ждет. Скоро испортится погода. Тогда испытания придется отложить. Надо торопиться. В ЦК требуют результатов.

Я переоделся, но пошел не в цех, а к аэровокзалу. На стоянке готовился к вылету пассажирский лайнер. Полину я застал осматривающей левый двигатель своего любимого АНТ-9.

— Алексей! — воскликнула она с таким энтузиазмом, словно мы не виделись десять лет. — Я так тебе рада! Я мотаюсь туда-сюда. Москва — Ленинград, Нижний Новгород, Самара, Пенза…

— Новосибирск, — ехидно вставил я. — Хабаровск.

— Так далеко я не выбираюсь. Зато мне сегодня повезло. На Чкалова попала.

Я положил руку на талию Полины. Она не сбросила ее, но и никак не отреагировала.

— Откуда ты знаешь, что это он? Может, Байдуков или Коккинаки?

— Это закрепленный за ним И-16. Он на нем всегда на парадах выступает. Вряд ли Чкалов кому-нибудь его уступит. Впрочем, противник тоже ничего. Не сдался до конца.

— А меня Чкалов не впечатлил. Маленький, плюгавенький, ростом ниже меня. А ты знаешь, что он слеп как крот? Я видел выписку из медкарты. У него зрение ноль-семь, ноль-восемь. Он только пятую строчку снизу видит. И то со скрипом. Как он под мостом в Ленинграде пролетел, удивляюсь. Может, это и вовсе байки…

— Да как ты смеешь…

Полина задохнулась от негодования. Похоже, я покусился на святое: на ее возлюбленный объект воздыхания. А ведь не зря говорится: не сотвори себе кумира ни из камня, ни из дерева, ни из летчика. Он — всего лишь человек.

— А вот так и смею. Эти самолеты мешают мне сосредоточиться. Только накладные разложишь, как над головой — вжжжж! Посбивал бы их всех к чертям собачьим!

Я произнес свою речь с серьезным видом, без улыбки. Правда, стоило это немалых усилий. Зато Полина рассмеялась в голос.

— Вот и сбей! Выучись летать и сбей их всех. Я бы посмотрела на это.

— Лучше взять зенитку.

— Попробуй, попади из нее в истребитель!

Несколько минут мы дурачились, потом открылась форточка кабины и Полину позвала девушка с отвратительно серьезным лицом:

— Поля, время!

— Мне пора. Второй пилот уже на месте. До встречи, бухгалтер!

— Интересно, как правильно называть женщину-пилота? Пилотесса, пилотица или пилотша?

Полина треснула меня кулаком в грудь:

— Да ну тебя, шут гороховый! Прочь от самолета! Не то винтом порублю.

Я счел за благо отойти подальше. В цех я вернулся, когда в небе затихли все три двигателя пассажирского лайнера.

Утром реактивного «Бегемота» выкатили из ангара. К машине подключили маленький бензиновый двигатель с генератором — специально для запуска. Завеса секретности для широкой публики немного приоткрылась. Испытания самолета трудно скрыть, если, конечно, не проводить их где-нибудь в пустыне. Но какой псих будет строить аэродром вдали от заводов и баз снабжения? Таких чудаков днем с прожектором не отыщешь.

— Осторожнее Алексей Васильевич, — наставлял Поликарпов. — Не пытайтесь взлететь. Рули заблокированы. Сегодня только пробежка.

— Понятно. Может быть, и полет сегодня проведем?

— Не будем торопиться, Алексей Васильевич. Хорошо? Как говорил один мой знакомый: спешка нужна только при ловле партизан.

— Почему партизан?

— Разбегаются потому что. Ну, вперед.

Я забрался в тесную кабину «Бегемота».

— От винта… Тьфу! От… двигателя! Даю заливку! — крикнул я технику и включил насос топливной системы.

— Есть от двигателя! — ответил старший техник Грехов.

Я нажал на кнопку стартера. Турбина взвыла, щелкнули свечи зажигания. Вой стал низким и стих. Нет запуска. Несколько новых попыток тоже ни к чему не привели. Вот тебе и раз, как говорится.

Механики во главе с Греховым облепили самолет. Я в полном облачении летчика вылез из кабины и улегся на траву, разглядывая легкие облака высоко в небе. Раздался гул и трехмоторный лайнер, сделав круг, приземлился и зарулил к аэровокзалу. Я тут же надел летные очки. Надеюсь, Полина меня не узнает издалека.

Техники возились час. Наконец я снова занял место в кабине. На этот раз вой стартера перешел в пронзительный, режущий слух свист. Двигатель запустился.

Я дал газ, но самолет не отреагировал. Тогда я еще немного двинул ручку вперед. Самолет, точно в прыжке, сорвался с места. Я тут же прибрал газ. В руководстве написано: нужно подождать около десяти секунд, пока не раскрутится турбина. Ничего, привыкну.

Я несколько раз проехал по летному полю вперед и назад, подруливая колесными тормозами. Потом вернулся на стоянку и перекрыл подачу топлива.

— Что-то не так, — ответил я Поликарпову, как только затихли вой и свист. — Вот только никак не возьму в толк, что. Рули-то заблокированы.

По круглому лицу главного конструктора пробежала тень.

— Что ж. Придется выяснять это в первом полете. Не боитесь, Алексей Васильевич? Мы ведь спускаемся в бездну. Кто знает, что там, на дне?

— Скорее, поднимаемся к звездам. Страшновато, если честно. Кто не боится? Но я все-таки летчик-испытатель. Прорвемся.

Поликарпов смотрел на оставленные выхлопом реактивного двигателя черные полосы на траве.

— Первый вылет проведем здесь. Потом перенесем испытания в Щелково. Там бетонная полоса.

Я попрощался и побрел в раздевалку.