Сага о летчике. Том 1. Именем Революции

Глава 39 Перелет Сиэтл — Портленд

Американцы за несколько дней приготовили «Сталь-7» к обратному перелету. За это время мы совершили несколько пробных взлетов и посадок. Я ознакомился с управлением. Самолет оказался простой, даже скучный. С ним справится вчерашний выпускник летной школы, а уж опытный летчик-испытатель сможет вести его одним пальцем. Конструктор — Роберт Людвигович Бартини, постарался на славу.

На этот раз я, как и приказала Полина, занял место в кабине рядом с ней. Поднять самолет в воздух предстояло мне.

— Странное решение с точки зрения безопасности, — прокомментировал я. — Доверить ответственный старт новичку с получасом налета на типе.

— Мне нужно тебя еще раз проверить. Вдруг ты не справишься? Тогда пойдешь в пассажирский салон. Развлекать Лосева и Фернандо.

— Пусть испанский гранд веселит нас радиосводками. Вряд ли я доставлю тебе удовольствие вышвырнуть меня из кабины пинками.

— Посмотрим, — задумчиво произнесла Полина, доставая из ящика для документов контрольную карту.

Утренний туман рассеялся. Из-за близких гор выглянуло солнце. Нам дали разрешение запускать двигатели и выруливать на взлетную полосу. В кабине, до того сонной и унылой, закипела работа. Полина читала контрольную карту, я же запускал бортовые системы. Фернандо вел переговоры по радио. Наконец мы получили разрешение на взлет. Полина дала полный газ. «Сталь-7» начала разбег.

Я легко оторвал самолет от земли и потянул вверх кран уборки шасси. Колеса снялись с замков, и ушли в ниши под моторами. Стукнули створки. Я поднял вверх большой палец: машина превосходно слушалась рулей. Правда, взлетная скорость все-таки оказалась высоковата.

— Нужна механизация крыла. Закрылки и предкрылки, — доложил я, удерживая самолет в наборе высоты. — Увидишь Роберта Людвиговича, так и скажи.

— Обязательно, только шнурки поглажу… — Полина вдруг осеклась. — А может, и скажу. В отчете напишу — это уж точно.

Прямо перед нами стеной возвышались горы. Скалистые. В смысле, они так и называются — Скалистые горы или Роки Маунтинз по-английски. Входят в Кордильеры. Я это узнал еще в школе, на уроках географии.

Мы поднялись на пять тысяч метров — без кислородных масок большая высота нам была недоступна. Это — предел.

Самолет то и дело нырял в облака, что меня очень нервировало. Увы, спуститься я не мог — самая большая вершина возвышается над уровнем моря почти на четыре с половиной километра. Встреча с ней не сулила нам ничего хорошего. Ни разу не слышал, чтобы самолет победил в честной схватке с горой или хотя бы маленьким холмиком.

— Проверь-ка высотомеры, — попросил я Полину. — Ты переставила их по стандартному давлению?

— Разумеется. За кого ты меня принима… ой…

Высотомеры оказались выставлены по давлению аэродрома в Сиэтле.

— Вот мы и квиты. Не переживай, все ошибаются. Но в штурманы я больше не пойду. Не мое.

Спустя пару часов мы перемахнули последнюю горную цепь этой части Кордильер. Сверкающие вершины остались позади. Теперь я мог снизиться и выйти из облаков…

Прямо по курсу мелькнула тень. Я выкрутил штурвал и взял его на себя, уходя от столкновения с двухмоторным лайнером — кажется, «Дугласом». Да, здесь надо держать ухо, точнее, глаз, востро. Движение зверское. В США пассажирские рейсы, кажется, уже поставили на регулярную основу даже в таком захолустье, как северная Монтана.

— Летуны, видите железную дорогу? — спросила Валя по переговорному устройству. — Идите над ней. Отличный ориентир.

Несколько часов ничего не происходило. Мы с Полиной по очереди вели самолет под ровный гул моторов. Правда, вблизи Чикаго землю словно укрыли плотные клочья ваты. Пока это было для нас не страшно. Лишь бы низкие облака рассеялись к нашему прилету в Портленд. Правда мы потеряли ориентир — железную дорогу и теперь вся надежда была только на штурманское мастерство Вали.

Мы летели не оптимально. Не по ортодромии — кратчайшей кривой на поверхности Земли, а по ломаной линии, соединяющей крупные города США и Канады. Чикаго, Детройт, Гамильтон. Но пока из-за облачности мы ничего не видели.

Над озером Онтарио прояснилось. Солнце засверкало на зеркально-гладкой воде. С высоты в три с половиной тысячи метров корабли казались щепками с торчащими колючками мачт. Говорят, здесь страшные шторма. Но проверять это у меня не было никакого желания.

В наушниках раздался бодрый голос Фернандо:

— Портленд дает погоду. Температура плюс тринадцать, ветер десять метров в секунду, отдельные облака три тысячи метров, видимость пять тысяч. В общем, садиться можно.

Американцы пользовались имперской системой — морскими милями, узлами и футами, но Фернандо сразу переводил все в привычные для нас величины. Радист он оказался отменный.

Еще полтора часа — и невысокие горы штатов Вермонт и Нью-Гэмпшир сменились равниной штата Мэн.

— Есть радиомаяк Портленда! — доложил Фернандо. — Берите курс… девяносто. Да, ровно девяносто. Тогда мы попадем точно куда нам надо.

— Я пилотирую, ты на контроле, — приказала Полина, перехватив управление. — Приняла.

— Отдал, — я отпустил штурвал, продолжая наблюдать за приборами.

Все было в полном порядке. Все стрелки находились точно на своих местах. Моторы ровно гудели, с каждым оборотом винтов приближая нас к дому. Американские механики туго знали свое дело. И все же я всю дорогу ждал какого-нибудь подвоха. Кто знает, не затесался ли среди них агент злобных буржуев, люто ненавидящих Советский Союз?

Самолеты Чкалова и Громова, перелетев в США, не могли вернуться обратно своим ходом — их двигатели рассыпались бы, развалились, не выдержав многочасового напряжения. Но «Сталь-7» летела втрое быстрее АНТ-25. Ее моторы выработали меньше трети сточасового ресурса. Вот таким и должен быть настоящий пассажирский лайнер. Хотя, конечно, не мешало бы увеличить срок службы двигателей раз этак в десять. Как у американских моторов.

Прямо по курсу сверкнули разноцветные огни — это и был Портленд, построенный на самом берегу океана. Небольшой город в несколько десятков домов, разрезанный надвое широким устьем реки с высоты выглядел чисто и опрятно.

Несколько рыбацких лодок лавировали между островами. У пирса разгружался приличных размеров пароход. Портленд оправдывал свое название «портовая земля».

Я выпустил шасси и Полина аккуратно, нежно притерла самолет к земле. Я даже не заметил момент касания.

Нас тут же взяли в оборот журналисты. Оказалось, мы — первый иностранный экипаж, который совершил беспосадочный трансамериканский перелет. К тому же мы установили рекорд скорости — на весь полет нам потребовалось меньше восьми часов.

Я толкнул в спину Фернандо:

— Ты ведь радист, верно?

— Ну да, — испанец удивленно заморгал. — А что здесь такого?

— Значит, болтать — твоя работа. Вот и заливайте на пару с Лосевым баки репортерам. А мы пойдем отдыхать. Завтра с утра нам пилить в Дублин.

И мы пошли в гостиницу при аэропорте.

Отдохнуть нам не дали. Едва я плюхнулся на кровать, как в дверь настойчиво постучали.

— Можно к вам?

— Да! — недовольно буркнул я. — Валяйте!

В номер вошел жилистый, представительный мужчина в строгом костюме.

— Садитесь, — я указал на стул, не вставая с постели.

— Тед Уиллер, начальник отдела Федерального бюро расследований города Портленда. У меня для вас информация первостепенной важности.

— Слушаю.

Уиллер сел на стул.

— Сегодня днем в больнице скончался главарь банды Эммет Нелиган.

— Мир праху. Вы пришли обвинить меня в убийстве?

— Нет. Я хочу вас предупредить. Вопрос в последних словах Нелигана.

— Что же такого… жуткого сказал гангстер? — спросил я не без толики самодовольства.

— Твое похищение — не ошибка. Охота велась за тобой. Конкретно.

Мне стало не по себе.

— Кто же это мог быть? Компания «Кертисс», американская или британская разведка? Может, немецкие шпионы?

— Нелиган не назвал имен. Сказал, ему щедро заплатили. Тебя надо было похитить и доставить в нужное место. Но Нелиган повел свою игру… и все потерял.

— Зачем же он все рассказал? Разболтал, я бы сказал.

— Из ненависти к тебе. «Русского летчика уничтожат его же соотечественники» — с этими словами Нелиган отправился на суд Божий.

Теперь у меня по коже пробежали мурашки. На лбу выступил холодный пот.

— Предатели. Настоящие предатели, — прошептал я.

— Судя по показаниям Нелигана, приказ о твоем похищении исходил от русских эмигрантов. В официальном отчете, понятное дело, будет фигурировать основная версия: тебя перепутали с миллионером Моралесом. Только и всего.

— Да… Не стоило Нелигану давать мне встречаться с Рэндаллом. Он же навел полицию на логово банды.

Уиллер слабо улыбнулся. Для любого другого человека это бы означало «покатиться со смеху».

— Рэндалл — подсадная утка Нелигана. Он разводил тебя на разговоры. И он же — агент ФБР под прикрытием. А ты думал, полиция вышла на банду по твоей наводке? По секундам, разному там направо-налево? Нет, друг. Все намного сложнее.

Кажется, я изменился в лице. Мне стало обидно за себя и за свои усилия.

— Да не переживай. Твои данные помогли нам приехать быстрее. Вот только Нелигану снова удалось улизнуть. Пусть и не надолго… с твоей помощью. Полиция и ФБР благодарят тебя за содействие.

Меня точно ураганом сорвало с постели. Я вскочил и вытянулся по стойке «смирно»:

— Служу трудовому народу!

— Народу США? — прищурился Уиллер.

— Народу Советского Союза. А может быть, и всего мира.

В самом деле: формулировка звучала несколько двусмысленно. Наверное, поэтому несколько позже ее изменили на вполне конкретное «Служу Советскому Союзу».

— Какие мои действия?

— Отправиться вместе с экипажем в городской концертный зал. На встречу с мэром Уильямом Уильямсоном и его избирателями. А я обеспечу охрану. Мимо меня ни один крот не проскочит.

С этого и надо было начинать, господин начальник отдела ФБР! В самом деле: не просто так Тед Уиллер поделился со мной ценной, даже, наверное, секретной информацией. Его мэр вежливо попросил убедить меня помочь с выборами. Не буду никого разочаровывать.

— Ладно, — сказал я. — Только ни у меня, ни у экипажа нет подходящих костюмов. Они упакованы в грузовой отсек самолета. Вряд ли мы их достанем.

Уголки губ Уиллера дрогнули, хотя лицо осталось каменным.

— Если вы будете в летных комбинезонах, от этого встреча даже выиграет. Пожалуйста, мистер Вихорев. Не подведите меня и мэра.

— Ладно, уговорили.

С этими словами я направился в номер к девушкам. С самыми благопристойными намерениями: позвать их на международный вечер встреч, если можно так выразиться. Разумеется, я не собирался никому рассказывать о только что услышанном от Уиллера. Никому, ни одному человеку. Кроме лично майора НКВД Василия Брагина. Вот только когда я до него доберусь?