Герой Кандагара

Глава 7

− Чего ты завтыкал? – спросил Андрюха, видя, что я призадумался. − Думы горькие думаешь?

− Да есть проблемы, − неохотно ответил я. Друг другом, но наши интересы не всегда пересекались. Андрюха спокойный, мирный, завёрнутый на альпинизме. Я же с одной стороны противоположность ему. По крайней мере был до этого времени.

− Ха! – он откинулся назад. – Так у всех проблемы! Только у одних щи пустые, а у других бриллианты мелкие!

− Во! Ты сказал! − Света усмехнулась. – Надо запомнить!

В общем, посидели мы неплохо. Приговорили этот коньяк. Не знаю, мы вообще по жизни не пили, потому что занимались спортом. Это он на турник меня и подтянул. Только у меня кроме турника самодельная боксёрская груша, а у него горы.

А так мы один раз всего перед дискачом набрались. Но никто не бузил, приключений на пятую точку не искал.

Да и вообще в это время из молодёжи редко кто выпивал. Чтобы сидеть где-то пить пиво − это редкость. Обычно беседка, гитара, дискач или кино. Вечерами частенько с девушками посиживали по теплу на лавочке или гуляли в парке. На каруселях катались.

− С ментами хоть нормально? – поинтересовался Андрюха.

− Да не знаю пока. Писал майор от меня вроде какое-то объяснение. Но не написал. Но ты же знаешь, у них дндшники там есть особо сознательные. Подмахнут любую бумагу. А если ты в отказ идёшь, они два свидетеля берут и составят протокол без тебя. По административке конечно. По криминалу уже такое не прокатит. Там нужно либо признание, либо неоспоримые вещдоки.

− Чаще всего признание выбивают… А ты Керяшу знаешь? – спросил Андрюха, оживившись. Значит, есть тема для разговора.

− Нет…

− Ты же в курсе, что твоего соседа сверху посадили? Жеку Фёдора?

− Ну да, что-то припоминаю, − я ответил туманно, потому что ничего за него не помнил.

− Они же вдвоём с кентом чужой гараж вскрыли, придурки. Потянули оттуда Минскач и поехали кататься по городу. Их и подловили. Но что-то там не срасталось с доказательствами. Вроде Жеку поймали, а крендель, который за рулём был, сбежал.

И Керяша рассказал, что слышал разговор. Опер говорит коллеге: − Знаю точно, что он крал мотоцикл, а доказать не могу. Бил этого Фёдора уже четыре раза. Сейчас ещё раз отметелю. Если не признается, придётся выпускать, больше держать не могу. Пошёл и начал его месить в камере, а Фёдор кричит: не бейте больше, я всё расскажу!

− Нда… немного не дотерпел. Теперь будет сидеть. Хотя… могут дать и условно.

− А у нас поймали двух придурков на районе, − встряла Светик. – Прикиньте, они залезли в опорный пункт и спёрли у участкового телек! Тоже будут судить. Но обещают вроде условку. Там предки одного пацана вроде проплатили неплохо.

− Нда… − протянул Андрюха. – Обокрасть участкового тот ещё прикол. − Потом посмотрел вдаль. – А вон… Джинн идёт!

И вправду, к нам вдоль края стадиона идёт лопоухий Витёк.

− А чего Джинн? Его же вроде Валабуй кличут, по фамилии.

− Уже всё, − Андрюха усмехнулся. – Теперь Джинн. Просто подметили. Как только бутылка открывается, он сразу появляется.

− Ха, ха, ха! – Светка аж откинулась назад. – Витёк Джинн! Прикольно.

Он и вправду частенько возле мужиков крутился, когда те пиво пили или винишко.

− Привет! – махнул рукой на подходе и поздоровался с нами за руку.

− Давай, Витёк, выпей за Светин день рождения! – Андрюха налил ему полстопки.

− Ооо! Свет! Поздравляю! – Витёк опрокинул стопку как будто выпил воду. Был он ветреный и в драке никакой вообще, но у него на другом районе жили два брата. Уже оба отслужили в армии, поэтому Витёк этим перед всеми ними козырял. Тем более один брат с компанией какого-то мужика насмерть забили прямо на площади возле кинотеатра. Рассказывали, что они прыгали на нём. Люди видели, как дознание проводили, он там на чучеле ногами скакал.

Посадили его, так он и на зоне кого-то убил, сейчас под рассмотрением ему вышка.

Но второй брат дома, не меньше прибабахнутый чем первый. Вот ним он и козырял. Если что, мол, брат придёт за меня разбираться. Но почему-то за карточный долг он не пришёл.

− Ну что, Витя… − полюбопытствовал я. Что там насчёт твоего долга? Решили что-нибудь?

− Курбет будет разбираться!

− Что за долг? – беззаботно спросил Андрюха.

− Да это чудо умудрилось проиграть семьсот рублей в карты!

− Ну ты, Витёк, даёшь! А при чем здесь Курбет?

− Он сказал, что порешает вопрос. − Витёк замялся. – Не бесплатно конечно…

− Это опасный тип! − сказал Андрюха. – Кое-что слышал про него.

− Да ладно вам! – Витёк, казалось, был беспечен. – Хотите, анекдот новый расскажу?

− Валяй! – Андрюха разлил остатки коньяка по стопкам.

Витёк ухватил стопку, пока его никто не опередил, опрокинул и выдохнул.

− В общем, приходит мужик домой пьяный, а в руках бутылка водки. Жена увидела это, и пока он разувался и раздевался, по-быстрому насыпала ему борща. Он проходит на кухню, берёт стакан и садится за стол. Наливает полный стакан и опрокидывает в себя. Жена пододвигает полную тарелку и говорит:

− Закуси! Закуси! Поешь борща!

Мужик смотрит на неё презрительно пьяным взором, наливает второй стакан. Опрокидывает и его.

Видя это, жена суетится:

− Ешь борщ! Кушай борщ, хоть пару ложек!

Мужик выливает остатки в стакан, допивает и смотрит на жену.

− Ну, если не хочешь борща, вон хоть булочкой закуси! – хватает её и суёт мужу под нос. – Ешь булочку!

Мужик берёт булку, откусывает и падает под стол. Оттуда смотрит на жену и говорит:

− Вот видишь, падла, что твоя булочка наделала!

Все посмеялись, потом Витёк с важным видом заявил:

− Прикиньте! Я флажок научился делать!

− Да ну нафиг! Не гони! Ты… флажок? – Андрюха аж взвился. –. А ну… пошли!

Они двинулись к спортивным снарядам. Мы со Светой переглянулись и пошли за ними.

− На чём будешь делать, на брусьях или на лестнице? – спросил Андрюха.

− На лестнице, там стойки толще! Я там делал!

− Давай! Если не сделаешь, мы тебе фофанов подкинем! По три штуки каждый, за то, что за базар не отвечаешь! – не унимался Андрюха.

− Смотри! – Витёк вцепился двумя руками за вертикальную стойку, служащую основой лестницы.

Суть флажка в том, что ты упираешь одним локтем в бок и двумя руками держишься за трубу. И должен в таком положении, ухватившись за вертикальную стойку, выпрямить тело, чтобы оно было ровным, как струна, под девяносто градусов по отношению к земле.

Что-то у Витька флажок получился, но не совсем. Его ноги свисали по дуге. Казалось, ещё немного, и он станет луком для стрельбы. Он кряхтел, лицо покраснело. Глаза у него какие-то с поволокой, непонятно тёмно-серого цвета почти выпучились.

− Ха, ха! – Андрюха от умиления хлопнул в ладоши. У тебя флажок, какой-то вялый! Флаг твой не стоит! Полуимпотент! Ха, ха!

Витёк опустился на землю. Был немного растерян, с надеждой смотрел на Андрюху, вспомнит ли тот за фофаны. Но флажок был выполнен, хоть и неидеально. Поэтому за фофаны разговора не будет.

− Смотри как надо! – Андрюха поплевал на ладони больше для понту, потёр их друг об друга. Подойдя к лестнице, уверенно ухватился, упёрся локтем в бок и не спеша выпрямился. Тело напряглось так, что он был ровный, как натянутая струна.

− Смотри и учись! – кряхтя выдавил он из себя. Затем не спеша стал на ноги. Отряхнул ладони и покровительственно добавил: − Пока папа жив!

Все трое с интересом глянули на меня. Я уже давно вспомнил, что с флажком у меня проблемы. Как и с бегом. При росте за метр восемьдесят весил около девяносто килограмм. Плюс курение, поэтому бегать не любил.

При попытках делать флажок локоть так вдавливается в бок, что кажется, будто уже трещат рёбра. В руках силы много, а вот по телу не все группы мышц развиты. У турникменов в основном ноги слабые. И никто ноги развивать нас не учил. Хотя мы немало играли и в футбол, но больше в американку.

Андрюха альпинист. Пока не столкнулся, думал, что альпинисты – это простые люди, которые решили полазить по горам да скалам, купили себе снаряжение, изучили его и вперёд. Но нет, там тело должно быть развито настолько, чтобы легко зацепиться за малейший уступ. Должно быть развиты все мышцы без исключения, особенно руки и пальцы. Потому что от этого может зависеть твоя жизнь.

– Пошли на турники, разомнемся! – звонко бросил Андрюха и, сделав короткий разбег, запрыгнул на перекладину с характерным щелчком металла.

Он повис на мгновение, будто собираясь с мыслями, а затем его тело взметнулось вверх одним мощным, отточенным движением. Сделал склёпку, когда перекладина касается ключиц. Плавно опустился. Без паузы, на чистой силе и инерции, он вышел на две прямые руки, застыв наверху как статуя, лишь жилы натянулись на шее. Потом плавно и без суеты, будто замедленно, опустился в вис, и поднял прямые ноги в безукоризненный уголок.

– Ну что, Гераклы? Кто потягается? – выдохнул он, и в его голосе звучал не вызов, а спокойная уверенность.

Витёк, недолго думая, с азартом запрыгнул на соседний турник.

− Думаешь, мне слабо? – крикнул он и тоже вытянул ноги перед собой, хотя уголок у него получился хуже, колени едва заметно дрогнули.

Ну, тут уж я отставать не мог. Занял третий турник, шершавый, прохладный металл лёг в ладони. Рядом, облокотившись спиной на длинное бревно-перекладину, сваренные из толстых водопроводных труб, стояла Света. Она молча наблюдала, прищурившись от весеннего солнца, и в ее полуулыбке читалось любопытство.

Битва на выносливость была недолгой. Витёк сдался первым, с гиком спрыгнув на песок, отряхивая красные ладони.

− Жжёт, чёрт! – хмыкнул он.

Я держался из последних сил, чувствуя, как проигрываю. Мышцы пресса уже не просто горели – они мелко, предательски дрожали.

Андрюха же висел, будто корень дерева, спокойно и глубоко дыша через нос. Его лицо было расслабленным и самодовольным.

Он сейчас красовался для Светки. Ладно! Пусть сделает ей подарок. Но самое смешное, что мы с ним пытались спаринговаться. Он для меня считай, что груша для битья. А на турнике король он.

Всё… – мысленно признал я и с облегчением спрыгнул на землю. Андрей продержался еще несколько секунд, будто показывая свое превосходство, а затем плавно опустил ноги и, без раскачки, пошел в серию подъемов переворотом. Десять раз – легко, мощно, как хорошо отлаженный механизм. Закончив, он мягко спрыгнул с турника и похлопал ладонь о ладонь, словно сбивая с них пыль.

Внутри меня что-то ёкнуло – азарт, смешанный с завистью. А смогу ли я так? Выход на две?

Запрыгнув на перекладину, я мысленно собрался…

Без раздумий, на чистом порыве, я резко рванулся вверх… и неожиданно легко вылетел на две прямые руки! Тело подчинилось, почти не напрягаясь. Эйфория ударила в голову.

– Вот это да! Нормально! – вырвалось у меня.

− Чему ты удивился? − недоуменно спросил Андрюха.

Спрыгнув, я чувствовал в мышцах не усталость, а пружинистую энергию, давно забытую молодую удаль. Казалось, она пульсирует в каждой жилке.

Жажда жизни накатила с новой силой. Ведь мир вокруг – он для таких, кто может так высоко подняться. Для тех, кто нравится улыбающимся девушкам у бревна. И если хватит ума не увязнуть в рутине, всё будет интересно, всё будет по-настоящему.

В этой жизни я должен чего-то добиться!

Я огляделся. Передо мной расстилался старый стадион, щедро залитый молодой, изумрудной травой. За ним нависли знакомые панельки, розовеющие в лучах опускающегося солнца. Безмятежные голоса друзей, их смех…

Я вдохнул полной грудью. Воздух влажный, сладкий от цветущих деревьев.

Да, жизнь – она потрясающая, когда ты молод и силен, – пронеслось в голове. Просто мы сами, из-за бесконечной суеты и мелких проблем, превращаем ее в нечто обыденное, в быт.

– Ну что, пацаны, заделаем лесенку? – нарушил мои мысли Андрей, снова запрыгивая на перекладину. Он легко, словно шутя, подтянулся один раз и соскочил.

– Только, умоляю, не до пятнадцати! – взмолился Витёк, с комичным ужасом глядя на свои ладони.

– Ладно, сжалимся. До десятка! – снисходительно кивнул Андрей, и в его глазах мелькнула искорка.

Я уже знал, что делать. Раз – четко, уверенно. Потом по два, потом по три… Так и пошла наша тренировка-игра, называемая лесенка или насос. Её прелесть в этом ритмичном чередовании рывка и отдыха, пока друзья берут свою высоту. Чем нас больше, тем больше отдыхаешь. А когда всего трое – сложно, сердце колотится чаще, мышцы быстро становятся ватными.

Когда добрались до десятка, пошли на спад, начали подтягиваться на уменьшение. Каждый подход давался все тяжелее, дыхание сбивалось в хрип, а ладони горели огнем. Но остановиться было нельзя. Не из-за правил, а из-за Андрюхи. Именно его упрямство, эта тихая уверенность в том, что предел можно отодвинуть еще на один раз, и сделали меня таким крепким. Заниматься в одиночку скучно, лень раньше побеждает. А когда рядом друг, чей ритм дыхания слышишь, чью волю чувствуешь, выжимаешь из себя больше. Собственно, на этом, на железном упорстве у турников, мы и сошлись когда-то.

Света уже заскучала. Она ходила по узкому бревну взад-вперед, балансируя, расставив руки в стороны, как канатоходец или большая грациозная птица, готовящаяся к полету.

− А который час? − выдохнул я, едва закончив свой подход на пятерке, повиснув на дрожащих руках.

− Без двадцати семь! − откликнулась Света, ловко спрыгнув с бревна и взглянув на аккуратные маленькие часики с тонким ремешком на запястье.

Я заметил, как у обоих моих друзей тоже мелькнули на запястьях браслеты времени. У Витька черные, угловатые электронные, со стальным ремешком. У Андрея массивные, стальные командирские, со стрелками и люминесцентными метками. Оба парня были из шахтерских семей. Отцы работали в забое, и с достатком у них был порядок. Так что часы у них были продвинутые.

Я машинально потянулся к своему запястью. Оно было пустым. Не помнил, были ли на мне часы раньше. Возможно, снял их перед той самой дракой... или они потерялись в ее пылу. Но то, что я их раньше носил, в этом был абсолютно уверен.

Закончив последнее, финальное подтягивание, я спрыгнул, отряхнулся и стал прощаться. Света уже собрала наш нехитрый пикник: пустую бутылку и стопки, завернутые в смятую газету, аккуратно уложила в небольшую спортивную сумку, носимую через плечо. Туда же аккуратно примостила и банку с яблоками, к которым никто даже не притронулся. Они попрощались.

Тем временем стадион начинал жить новой жизнью. Подошла ватага подростков лет пятнадцати-шестнадцати, шумная и разгоряченная. Они тут же заняли одни ворота, начав играть в американку. Суть ее была проста и азартна: один вставал на ворота, у остальных задача забить мяч головой. Задача вратаря поймать, отбить, не пропустить. Задача бьющего забить любым способом. Кто забивал, занимал место в воротах. Это был вечный круговорот амбиций, ликующих криков Смена! и споров о том, был ли удар от штанги или задет рукой.

− А ты куда сейчас? − спросил Витёк, когда Андрей со Светой уже двинули в сторону его пятиэтажки.

− По делам... − ответил я уклончиво. Нужно проверить, идёт ли Витёк к Курбету в гараж, поэтому перевел вопрос: − А тебе никуда не надо?

− Да нет! − лицо Витька озарилось идеей. − Пошли ко мне! Тётка из Ленинграда посылку прислала. Там книжки — вообще огонь! Дочь Монтесумы, Двадцать лет спустя Дюма − это, типа, продолжение Трех мушкетеров. И еще Граф Монте-Кристо! Представляешь?

В его голосе звучал такой искренний восторг, что мне стало смешно. Его тётя работала в книжном магазине. Поэтому Витя раздавал всем книги на почитать, а потом бегал и собирал, если помнил кому предоставил свою библиотеку.

− Эх, Витёк... − я вздохнул с какой-то внезапной, непонятной ему грустью. — Знал бы ты, какой у меня доступ к информации был... Я это все уже как бы читал. И Монте-Кристо в том числе.

− Так... − его энтузиазм немного поугас, но ненадолго. − А ты куда? Может, я с тобой?

− Не-а, Витя. Я один. По делам, сказал же.

Мы вышли со стадиона из-за гаражей вместе, а на тротуаре разошлись. Он направо, я налево.

Идти домой не было ни малейшего желания, да и времени в обрез. К тому же, с двенадцати лет я отвык отчитываться перед матерью о своих маршрутах и намерениях. Это было священное право на личную территорию, завоеванное годами молчаливого противостояния.