Герой Кандагара

Глава 2

Второй шанс.

Туман в голове медленно рассеивался, уступая место давящей, пульсирующей боли в висках. Да и не только в висках.

Болит всё тело, будто меня отколотили дубинками.

Состояние какое-то тупое. Вроде есть сознание, но мыслей практически нет.

Зрение возвращалось медленно. Или это сознание его только начинало воспринимать…

− Посмотри в зеркало на себя! Посмотри!

Голос был хриплым, пропитанным властью и презрением. Я с трудом поднял голову.

Передо мной крупный силуэт, который тычет мне почти в лицо круглое зеркало, обрамлённое лепестками подсолнуха из жёлтой пластмассы.

Надо гусей в голове в кучу собрать…

Так… это не силуэт, а пузатый мент майор. Но в советской форме! Это даже понятно и без фуражки.

Я сижу за столом…

Это что, скрытая камера? И куда улыбаться?

− В зеркало посмотри! – не унимается майор. Увидев, что я прихожу в себя, он подсунул зеркало почти мне под нос. – Посмотри!

Откинувшись на стуле назад, правой рукой оттолкнул зеркало от себя. Рука моя в засохшей крови. Что это за штукенция у меня на запястье?

Вспомнилось, напульсник. Не знаю, почему его так называли, он вообще-то для спортсменов. Но когда я был маленьким пацаном, такие было модно носить среди парней. Конечно, их носили те, кто занимался спортом. Но больше для понта.

А я такое никогда не надевал! Да и рука какая-то мощная. Это рука не моя! Но кажется, сломана. Болит… Торчит перед напульсником шишка. Дотронулся до неё пальцами другой руки, ожидая обнаружить в шишке кость. Но нет… это мышца так подкачана.

Сон? Да не может быть так больно во сне, но судя по туману в голове, в которой бродят мои мысли, вообще ничего непонятно.

Сейчас проверим…

Перевернув кулак, я в пол силы резко стукнул болевым местом об стол.

− Ааа! – рука сильная, поэтому и очень больно.

− Что ты делаешь, идиот? – майор крутнулся в сторону двери. Ох и пузатый, штаны на ремне под животом. Как он нормативы сдаёт?

− Коля! Тащи наручники!

− Не надо наручников, я уже спокоен!

Голос-то не мой! Не возрастной, голос парня. Но басовитый, и в нём слышалась агрессия и упорство. – Спокойно уже сижу!

В голове всё равно туман, но уже картинка начинает проясняться.

− Тогда в зеркало смотри! – он опять протянул мне зеркальный подсолнух.

Уже понятно, что я оказался где-то в другой реальности, или всё-таки это такой сон.

Взяв зеркало, взглянул на себя. Если так можно сказать!

И мир рухнул…

И это был не шок, а крушение реальности.

В мутном стекле на меня смотрел незнакомец. Совсем пацан, лет восемнадцати. Лицо в крови. Один глаз почти полностью заплыл и превратился в сине-багровую щель. Вторая щека рассечена, из царапины сочится кровь. Скулу украшает огромный, свежий синяк. К тому же вторая щека свезена, будто по ней протёрли кирпичом или проехался лицом по асфальту.

А вот что самое странное…

Я по пояс голый, а на шее болтается оборванный ворот от майки. Такое впечатление, что футболку то ли я порвал, или на мне порвали, что скорее всего. И содрали её с меня.

Картина маслом. Окровавленный крепкий парень с жабо из футболки на шее.

Шока почему-то особого нет. Это не я, но всё как-то странно, будто это сон. Оно и не удивительно, видно неплохо мозги отбили. Такие состояния видел не раз, когда после потери сознания от удара по бороде или голове, человек мало что понимает и помнит. Вообще видел, что в неадеквате бывают и по полчаса. Будто спят почти.

Мозги в черепушке встряхиваются, и всё. Пока они на место установятся…

Я водил зеркалом, а незнакомец в нем повторял мои движения. Он моргал одним здоровым глазом, полным удивления. Это был я.

Это не я!

Паническая мысль пронзила мозг, как ток. Чужая кожа. Чужие волосы, короткие и всклоченные. Чужая боль.

− Мамочка дорогая... − вырвался у меня шепот, полный неподдельного ужаса.

− Мамочка? – качая головой как болванчик, передразнил майор. Его жирный указательный палец почти упёрся уперся мне в лоб. − Тебе тут не мамочка нужна, а папочка в виде Уголовного Кодекса! Будешь теперь отвечать?

− Отвечать на что? – я тянул время, чтобы хоть что-то понять.

− Увидел себя? Какая у тебя красивая рожа? − майор забрал зеркало.

Что ему сказать? Даже и не знаю. Просто понимаю, что я в каком-то дерьме оказался. Что и где произошло, не знаю и не ведаю. Поэтому пока нужна хоть какая-то инфа. Потому что это может быть криминал и довольно таки серьёзный. В таком состоянии я должен быть в больнице, а не за ментовским столом. Но если бы был жёсткий криминал, руки были бы закованы в наручники.

Нужно прикинуться шлангом, чтобы узнать как можно больше, тогда можно вести хоть какой-то диалог.

Майор положил зеркало на подоконник и ждал моего ответа после вопроса.

− И что? − выдал я фразу, об которую разбиваются все вопросы.

− Как что? – майор аж взвился, приподняв руки. – Рассказывай всё! С кем вы шли на драку, фамилии имена… Всё рассказывай!

− Какую драку?

− Ты не придуривайся! − уже сев на стул, майор подскочил.

− А какое сегодня число вообще? И год какой? – это меня сейчас интересовало больше всего.

− Число? Запомни этот день, когда ты ступил на кривую дорожку криминала! – самодовольно выдал майор. – Сегодня 26 апреля 1986 года! – Затем с ехидцей добавил: − Девять часов вечера!

− Ну правильно всё… сегодня же Чернобыль рванул, − прошептал я.

− Какой Чернобыль, ты, придурок! Ты мне долго будешь мозги трепать? Да я тебе щассс!

− Что, бить будете? – я улыбнулся хоть это было и неприятно от напухшей губы. – Давайте, что уж там! Мне не привыкать!

Он опустился на стул, взяв себя в руки.

− В общем, рассказывай давай… Ты надавал там нескольким пацанчикам хорошо. Но мы их не поймали. Но за тебя знаем! Так что говори, где собирались, называй всех. Знаем, что дрались с сороковскими.

Я напрягал мозги, чтобы хоть что-то понять. И смутные картинки появились.

Вот я в толпе, чужой толпе. Но меня уже заклинило, я просто бил кто передо мной, а они отбежали. Я остановился…

Вот, это же не я! Чел, который был в этом теле до меня. И тут удар в спину, он падает под забор. Удар по спине, он вскакивает и становится спиной к забору.

Когда он вскочил, те, кто били ногам, отскочили. В лоб они его боялись. Справа русый пацан лежит без сознания.

И тут крик:

− Менты!

Все врассыпную, он рванул по улице, но с другой стороны тоже показались два бобика. И тогда он открывает калитку и бежит во двор. Забегает во двор, чтобы уйти по частному сектору, но на бегу падает. Дальше темнота.

Ага… теперь понятно, как себя вести. Сейчас самое главное не поддаваться на провокации.

− А что тут рассказывать? Вы и сами всё знаете! – я уверенно откинулся на спинку стула. – А чего не знаете, расскажу охотно! Спрашивайте!

− Вот и молодец…

Ловким отработанным движением он достал из длинной папки, с которыми раньше щеголяли стражи порядка, чистый лист.

− Так… − он начал писать шапку документа.

Смотрю, пишет: Начальнику Дзержинского ГОВД Петрову Николаю Ивановичу от…

− Твоя фамилия, имя и отчество!

− Эээ… − в голове пусто. – Я не помню! Меня по голове ударили!

− Ну да… − майор посмотрел на меня. В это раз в его тоне даже промелькнуло сочувствие. Он повернулся в сторону дверей и крикнул:

− Ваня!

Секунд через десять в кабинет зашёл чернявый парень в гражданке. Небольшого роста. Лицо округлое, знакомое, но старше меня года на три.

− Как его фамилия и имя отчество? – спросил майор у паренька.

− Новиков Владимир, − бодро ответил он, – а отчества не знаю, у него отец в шахте погиб, когда он ещё маленький был. Им у нас в доме поэтому квартиру и дали. Семья погибшего шахтёра…

− Ну… Владимир. – голос майора потеплел. − Отчества не помнишь?

− Нет!

− Ну, ладно, потом допишем. Проживает…

− Ленина пятьдесят семь, квартира одиннадцать, − отчеканил паренёк.

− Ладно, иди… − майор начал писать шапку документа: Обьяснение…

− Не понял… Что за объяснение? – возмущённо говорю я.

− Ты рассказываешь… Я задаю наводящие вопросы, записываю. Потом ты это читаешь и пишешь: с моих слов записано верно, мною прочитано. Ставишь число, подпись. И свободен на сегодня!

Нужно мне как-то спрыгивать, потому что неизвестно, чем эта драка закончилась. Бывало в моей молодости в таких драках и убивали. А там лишь бы подвести кого-нибудь под статью, чтобы отчитаться. А мне, если что, сидеть.

− Не! Так не пойдёт! – нагло выдал я. − Давайте мне бумагу, я буду писать заявление!

− На кого? – майор неподдельно удивлён.

− А на тех, кто меня задерживал! Вы знаете, кто меня задерживал? Вот на них. Они меня и избили!

− Что ты мне голову морочишь! – из его рта полетела слюна. – Ты пришёл на драку, там и получил! Сказали: герой Кандагара! Пробежал через толпу чужую насквозь!

− Нееет! Я помахал указательным пальцем. – Я с другом шёл в кино. Тут смотрю пацаны какие-то бегут и менты. Ну и я убегать давай, чтобы под раздачу не попасть. Да вот попал… А пацаны меня не били, если что! А значит кто?

− С каким другом? Фамилия! – майор покраснел, как помидор от злости.

− Не помню! – показал на голову. – Тут помню, а тут не помню!

− Всё ясно с тобой! – он постучал пальцами по столу в раздумье. − Данные твои мы знаем, так что свободен на сегодня. А потом мы с тобой ещё побеседуем!

Я растерялся. А куда мне теперь идти?

− А пропуск, чтобы выйти?

− Какой пропуск? – спросил он с удивлением.

− Ну, тогда до свидания!

− Иди… Ещё увидимся!

Он махнул рукой, показывая: свободен.

− Серёжа! Давай следующего! − крикнул майор в коридор.

Встав из-за стола, вышел в коридор. Тут сидят под кабинетом четыре пацана. Но причёски! У нас девки часто меньше носят. Есть такие парняги, что волосы закрывают всю шею. Вот уж поистине разные эпохи…

У некоторых фингалеты нормальные такие. Сержант возле них, сторожит. Видно, тоже задержанные в той драке. Смотрят на меня такими глазами, будто увидели динозавра. Да оно и понятно. В моём-то шикарном прикиде. Полуголый. Весь в крови. С жабо из остатка футболки на шее…

В конце коридора под другим кабинетом ещё шестеро сидят под охраной.

Ни в кабинете, ни коридоре никакого пластика. В отличии от деревянного пола кабинета, в коридоре он бетонный. Стены выкрашены зелёной краской до уровня плеча, выше и на потолке известковая побелка. Сверху свисают на трубках одиночные плафоны.

Это реально восьмидесятые.

Заглянул обратно в кабинет.

− Товарищ майор! Скажите адрес, а то не помню!

Там уже сидел новый допрашиваемый. Майор отмахнулся рукой.

− Выйдешь из горотдела, там Пазик стоит. Ваня, водитель. Он твой сосед.

− Ясно, спасибо!

− Спасибо тебе! Я с тебя ещё за стенд спрошу!

Пожав плечами в непонимании, о каком стенде идёт речь, двинул на выход.

Хорошо, что сейчас ещё нет интернета и камер, а то бы стал звездой ютуба.

Только вышел в вестибюль, как меня увидел из окна дежурной части капитан.

Выскочил оттуда и ко мне наперерез:

− Я с тебя не слезу! Будешь мне стенд делать!

− Какой стенд?

− Чего придуриваешься, мудила? Вот этот!

Он ткнул пальцем в какие-то выпуклые плакаты, расположенные вертикальными прямоугольниками. Что-то про эвакуацию при пожаре и прочая инфа. Один был вмят основательно, будто в него пробили стопой, но уж никак не кулаком.

Я удивлённо посмотрел на капитана.

Он замахнулся на меня ладонью.

− Пожалеешь! − я стоял, и даже не дрогнул ни один мускул. Пристально смотрел ему в глаза.

− Дал бы я тебе! – глядя на меня с ненавистью, он пошёл обратно в дежурку.

Выйдя на улицу, я вдохнул свежий вечерний воздух. И сразу поёжился от холода. Конец апреля, а я по пояс голый. Но если считать жабо, то не совсем.

Оранжевый пазик стоял чуть в стороне. Ванёк увидел меня и вышел навстречу.

− Повтори адрес, а то я дорогу домой не знаю, − сказал я.

− Стой возле автобуса, − бросил он, проходя мимо в горотдел. − Я сейчас на ужин отпрошусь и отвезу тебя.

Я похлопал себя по карманам штанов. Да какие штаны… коричневые советские брюки, видно, что когда-то глаженые были.

− У тебя курить есть? – я выдал это и запнулся. Ведь в той жизни не курил! А значит, это как бы и не я сказал! А курить что-то хотелось!

− Держи… − он достал сигареты Столичные. Дав мне одну, чиркнул и спичкой.

Глубоко затянувшись дымом, шумно выдохнул. Ваня уже скрылся в горотделе.

Не было его минут пять, я уже начал замерзать. Пока огляделся вокруг. Фонарные столбы почти как в наше время. Свет мертвенно белый дают.

Да… насколько всё серо и бедно по сравнению с нашим временем. Через дорогу на стоянке два милицейских уазика, жигули тройка и четыре москвича. Для полноты картины не хватает только запорожца.

Выйдя, Ваня махнул мне рукой. Запрыгнув на водительское сиденье, открыл пассажирские двери. В салоне было чуть теплей.

Автобус тронулся. Почему-то подумалось, что это он везёт меня во вторую жизнь.

− Ну ты, Новик и мочишь! – заговорил он, когда автобус набрал скорость. – Это же надо! Я афганец, а герой Кандагара ты!

Я пожал плечами, хотя этого Ванёк не видел.

− Да я вроде ничего такого и не сделал!

− Ха, ха! Ты не сделал? Не мочи!

− А как я стенд поломал, ты знаешь?

− Не только знаю! Я это видел! Там мужик с мадамой сидел, так они со смеху под кресла чуть не попадали!

Кресла да, были в вестибюле. Стоят вдоль другой стены. Для ожидающих посетителей.

− Короче я увидел, в каком тебя виде ведут согнутого и в наручниках, сразу следом пошёл. Провели тебя по вестибюлю, дальше в коридор заходить. Ну а ты смещаешь корпус в сторону и согнутый делаешь ускорение… и со звуком уййиии! таранишь макушкой стенд!

Дежурный подбежал, хотел тебя попинать немного. Но ему не дали. Ты и так был в таком состоянии…

− Нормально… − я начал осознавать, что прежний владелец тела дерзкий был тип. Интересно, где он сейчас? Если попал в моё тело, то ему не позавидуешь. Что-то есть у меня подозрение, что это перескок сознания связан со взрывом на ЧАЭС. Точно не помню, но кажется он произошёл ночью. А меня вырубило после обеда. Тут оказался вечером. Но всё равно. День такой, что всё может быть.

Мы ехали по какой-то тёмной улице вдоль частного сектора.

− А дальше помнишь продолжение? − уже с задором спросил Ванёк.

− Нет… Вырубился при погоне в каком-то дворе. Может быть и позже. Но помню так. А очнулся в кабинете.

В общем, чтобы ничего не портил, тебя в наручниках закрыли в обезьянник. Где ты начал орать песни! Хоть и трезвый. В общем, шуму на весь горотдел. Дежурный матерится. А тут же эта драка. Приехали начальник с замом. Ну и к тебе пошли успокоить. А ты спрашиваешь начальника:

− А кто ты такой? Иди гуляй отсюда. Я выйду, уволю вас всех!

− Я начальник милиции!

А ты ему…

− Удостоверение покажи!

Наверное, он в непонятках был оттого, что ты сказал, что всех уволишь. Достаёт удостоверение и тебе показывает. А ты ему говоришь:

− А что ты мне тут машешь фигнёй. Я такую корочку могу в подворотне купить!

А он спрашивает:

− А кто ты такой, что так разговариваешь?

А ты отвечаешь:

− Троюродный племянник Горбачёва!

Ну… а потом тебе плохо стало. Потерял сознание. Тебя в коридор вытащили. Наручники сняли. Минут через пять ты в себя пришёл, но уже был какой-то кволый. Тебя в кабинет и поволокли. Вообще тебе скорую нужно было вызвать, но начальник сказал: не вздумайте. И вообще всё странно. Тебя по идее за такое должны были на пятнадцать суток упаковать. Но может, побоялись, что ты в камере крякнешь. Приедут забирать, а ты в мясо весь.

− Может, испугались, что я родыч Горбачу! − я усмехнулся.

− Не думаю, но тоже вариант! Была тут история… Одна шишка пожаловала, потому что родственника дальнего пресанули. Головы тогда полетели…

− Кого не знаешь?

− Да это в соседнем городе было. В общем, там избили дедка одного на ставке. Менты пьяные отдыхали, и короче такое. Он рыбу ловил. Что там конкретно произошло, не знаю. И он в прокуратуру пожаловался. Ну, прокуратура естественно забила на него болт. Тогда его сын позвонил родственнику. А тот, прикинь! Зам начальника внутренних войск СССР. В общем, получили там все. И менты, и прокуратура.

Мы проехали вдоль тёмных гаражей и въехали в тёмный двор пятиэтажки, который освещался лишь обычными лампочками над подъездами.

− Тут хоть помнишь? – Ванёк кивнул на первый подъезд.

− Какая квартира?

− Эххх! – Ванёк открыл пассажирские двери и сам вышел из автобуса. – Пошли отведу.

Двери в подъезд двустворчатые. Старые, деревянные, с четырьмя маленькими окошками каждое. Перила на пролётах поцарапаны жёстко, будто их лев когтями ёрзал. Но покрыты тёмно-бардовой краской. Цвет унылый, но смотрю тут все полы и плинтуса таким покрашены.

Стены тоже до плеча покрашены синей краской, выше побелка. Кое-где нацарапаны надписи. Тут был Вася, или что-то в этом роде.

Поднялись на пролёт между вторым и третьим этажом. Дальше до площадки третьего на побелке нацарапано большими жирными буквами: Владимир, я вас люблю!

− Это ещё что? – глядя на надпись, спрашиваю.

− Ну… ты тут один Владимир! А вот кто писал, не знаю. Думаю, ты тоже!

Вот и третий этаж. И квартира прямо одиннадцатая. Деревянные двери, оббитые светлым дерматином, с полосками из него же для красоты.

Ванёк шёл первым и сразу нажал на звонок. Задребезжало как школьный, только потише.

Сейчас я познакомлюсь со своей новой роднёй…