Герой Кандагара

Глава 5

Решив провести полную инвентаризацию, заглянул в спальню. Возле двери в кладовку, в прохладной пыльной тени за стиральной машинкой, прислоненный к обоям, стоял гитарный кофр. Внутри лежала настоящая красавица − концертная двенадцатиструнка.

Осторожно достал её. Гриф увесистый и широкий. Корпус отзывался глухим, пустым стуком при постукивании. И тут я заметил главную странность: струн на ней было всего шесть. Вместо богатого, звенящего хора одинокие, запыленные жилы.

Я где-то слышал, что настраивать такую бандуру целое искусство; нужен слух абсолютный. Может, поэтому кто-то махнул рукой и оставил лишь половину струнного строя, превратив роскошный инструмент в заурядную шестиструнку.

Зато приталенный корпус порадовал: он в полтора раза больше, чем на обычной шестиструнке. Поэтому звук струны издавали глубокий и приятный.

− Хороший барабан! − довольно сказал я. Корпус отозвался слабым эхом.

Играть особо я не умел, но зато это неплохо делал тот, кто был в этом теле до меня. Я даже взял несколько аккордов, сыграл их примитивным боем. Но на этом, увы, пока моё музыкальное творчество закончилось.

Кстати, гитара – это из вариантов обеспечения моего будущего. Помню, что у меня сосед ходил учиться в ДК на музыканта. Конечно, примитивного, не профессионала. Там был музыкальный кружок. Так, в ансамбле поиграть. И он потом создал свою группу в девяностые. Но они далеко не пошли.

Нужно будет сходить в ДК, или узнать у кого-нибудь, есть ли там такой кружок. Если получится туда попасть. То за полгода можно будет более-менее обучиться.

Пойду в армию, там в каждой части есть инструменты для группы. За два с половиной года можно чего-нибудь добиться. Надо ещё попробовать песни писать… Как-то пробовал писать стихи. Вроде неплохо получалось. Только в песне нужна будет в словах ритмика. Лучше всего сразу сочинять под аккорды. Как-то слышал выражение, что песня – это удавшийся стих.

Эххх… Где мой интернет, где одним нажатием кнопки получаешь любую информацию мира. Там и распевки, и игра. Можно было играть научиться быстро. Здесь же знания придётся собирать по крохам.

А интернет теперь отрезан для меня двадцатилетней стеной времени. Непроницаемой и непреодолимой.

В нём также было можно найти любую инфу про единоборства. А здесь придётся эту информацию собирать от людей. К счастью, я немало боёв смотрел. Знаю такие фишки как локти из муай-тай и лоу-кики.

Во все времена сложно было пробиться в музыку. Но шанс есть. Пример тот же Ласковый май. Но это нужно будет закупать кассеты и распространять свои песни самому.

А если ждать с моря погоды, то это всё равно, что надеяться, что гора придёт к тебе.

Смотрел как-то интервью одного известного музыканта. И он рассказывал: Стою подростком возле входа в Останкино, с такой надеждой держу микрокассету, на которой записаны несколько наших песен. Жду ведущего, который ведёт передачу по продвижению юных дарований. И вот идёт он, я с благоговением ему кассету протягиваю и прошу:

− Послушайте пожалуйста наши песни.

А он мимо проходит и говорит:

− Иди ты …

Настроение доисследоваться привело меня в санузел. Ванна и унитаз стояли в тесном, почти братском соседстве, без всякого намёка на перегородку. И прямо на холодном кафельном полу, вплотную к унитазу, настаивалась своя, домашняя химия. В алюминиевом молочном бидоне. Из-под его крышки тянуло резковатым, сладковатым запахом бражки. Пена тихо шипела и пузырилась, будто делясь со всем окружающим своим ароматом.

В принципе, это и всё. Больше ничего интересного.

Не раз спорил со старыми шахтёрами ещё в девяностые. Доказывал мне один.

− Вот при Союзе я зарабатывал!

− И что ты заработал за двадцать пять лет под землёй, − спрашиваю. – Покажи! Вот эти шикарные шторы?

Смотрит на меня с удивлением…

А ведь и правда. Сколько людей знаю. В шахте отпахали. Ни машин не имели, ни каких-то ещё сверхъестественных благ. Разве что только по курортам ездили.

А вообще в Союзе считалось, что если мужик имеет машину, то это перспективный любовник. Чтобы с небольшими зарплатами на неё накопить, нужно было питаться килькой. Она дешёвая, по десять копеек за кило.

Скука… ни телефона, ни компа. Каналов много тоже нет. Даже и не знаешь, чем себя занять.

Книги!

Вот где раздолье. Хотя…

Катаев Сын полка. Нахалёнок.

Живые и мёртвые Симонова… Вот это я почитаю.

Завалившись на диван, начал поглощать историю, но с таким правым глазом приобщаться к литературе неудобно.

Включил телек. Идёт сказка Золотой ключик. В детстве казалась чем-то волшебным. Какой-то ход секретный нашли. Почему-то в конце показалось, что попали в какую-то волшебную страну. А потом выяснил, что просто оказались в театре новом в своём городе. И сразу очарование пропало.

Но больше разочарования принёс в жизни дед Мороз. В молодости новый год всё равно казался чем-то таинственным и загадочным. Вся эта атмосфера праздника, новогоднего Огонька и наряженных ёлок. Бенгальские огни и хлопушки. И считал, что дед Мороз, это персонаж с незапамятных времён. А оказалось, что дед Мороз придуман в тридцатых годах двадцатого века в противовес буржуинскому Санта Клаусу. Вся романтичность этого праздника испарилась в пустоту.

Проснулся отчим. Русоволосый тип с небольшим брюшком. Вышел, остановился, глядя на меня.

− С кем дрались?

− С сороковскими… − ответил я недовольно.

− Понятно… − пошаркал в туалет.

Неприятный тип, но старается вести себя в рамках.

Раздался щелчок замка. Сдержанный, но знакомый звук, что домой пришёл кто-то из своих.

Со школы вернулась сестра. Валерия, а попросту Лера.

На пороге стояла сама олицетворение советской школьной формы: коричневое шерстяное платье с нагрудным фартуком, перехваченное бретельками, и ослепительно белая накрахмаленная рубашка. Но в этой строгости были и свои штрихи озорства − два светлых хвостика, в которые были собраны ее волосы, украшали огромные голубые банты, трепетавшие при каждом движении. На ногах розовые сандалии и красуются белые гольфы. Ну и гордый красный галстук как вишенка на торте. Ранец, набитый учебниками, она небрежно бросила у порога и, шурша складками юбки, зашла в зал.

Если бы я пацаном в белом ходил, то приходилось бы это добро стирать каждый день. А девочка не пацан…

Ее взгляд живой, любопытный.

− Гы... Ну как ты? − протянула она, окидывая меня с ног до головы пристальным, но добрым взглядом.

Я в который раз отметил ее миловидное, чуть курносое лицо с приветливым выражением. Мы были настолько разными, что это бросалось в глаза сразу. У нее светлые, почти льняные волосы и серые глаза, у меня же тёмные. Посторонний никогда бы не заподозрил в нас детей одних родителей. В детстве я даже считал, что мы сводные, пока не разобрался, что сводные, это когда дети разных родителей сходятся под одной крышей общей семьи. А мы с ней... мы были просто разными красками одной семьи, детьми одной матери, но разных отцов. Если быть точным, то мы полукровки.

− Что там… в школе не обижают? За банты не дёргают?

− Ха! Все знают, кто у меня брат! – она уселась в кресло и залипла на сказке.

Нужно постельное с дивана убрать. Нельзя забывать, что это моё ложе только ночью, а днём это общественный диван.

Сказка закончилась, Буратино с друзьями спели финальную песню, и все узнали, как его зовут.

Лера достала из портфеля разрисованную тетрадку. Присела на диван.

− Вов, слушай. Надо одну вещь узнать!

− Какую?

− У моей одноклассницы, Таньки, есть сестра…

Она посмотрела на меня неуверенно.

− А ты знаешь? Можно беременность полынью сорвать?

Я глянул на неё удивлённо.

− Ты о чём сейчас?

− Ну, вот… У моей одноклассницы сестра, я уже сказала. И она в девятом классе и беременная. И кто-то ей сказал, что беременность можно сорвать полынью.

Я вздохнул. Что тут скажешь? Только в пионеры не так давно вступила, а тут такие разговоры.

− Не знаю, − говорю. – Но думаю, что полынью можно только мозги набекрень сорвать. А судя по тому, что сестра подружки залетела в таком возрасте, там мозгов нет.

− Всё понятно… − она положила на коленки тетрадь. Рисунки, наклейки на ней из вырезанных опять же рисунков. И фломастерами разных цветов выведено название: Анкета.

− А ну… дай гляну.

Она протягивает анкету с удивлением. И с любопытством смотрит на меня.

− Это что? – я такого уже не застал. Понятно, что это не тетрадь для уроков. Но и своя анкета для учителей так не выглядит.

− А это девочки у нас делают. А потом дают эту тетрадку одноклассникам, они заполняют.

После этого Лера ускакала на кухню кушать.

На задней стороне тетради картинка: школьник и две школьницы с ранцами идут по дороге. По обочине. И внизу надпись: Двигайся навстречу идущему транспорту.

Получается, что о безопасности детей в это время больше заботились, чем в наше. У нас на тетрадках вид Лондона или спортивные машины. А обучением детей никто не занимается.

В нише серванта лежит ещё несколько тетрадей. Взял их, посмотрел обратную сторону. На многих таблица умножения, а на нескольких автобус и выходящие люди. И надпись: Обходи автобус сзади, а трамвай спереди.

А в наше время всем до этого мало дела. Родители, кстати, тоже многое упускают. Мне в шестом классе купили мопед, так я поехал кататься. И еду в поворот, а о том, что выезжаю на главную дорогу и понятия не имел. Чуть не влетел под зилок. Но не пострадал, хотя получил оплеуху от разозлившегося водителя.

А одному парнишке у нас на шестнадцатилетие купили на день рождения Яву. И батя говорит ему:

− Давай сынок, оцени подарок. Прокатнись в первый раз. Он и поехал, тоже до главной дороги, а там влетел под Камаз. И получились вместо дня рождения похороны.

Мало кто этим занимался с детьми. Поэтому ездили без прав. Приходилось из-за этого часто сматываться от ментов. Многие при этом разбивались. Одно время даже запретили ментам гоняться за мотоциклистами.

Явы продавали в спортивном магазине. И даже появился такой анекдот:

Главный по моргу звонит директору спортивного магазина. Спрашивает:

− Ты сколько Яв с этого завоза продал?

− Тридцать.

− Странно. Ко мне только двадцать шесть трупов привезли. Где-то ещё четыре мотаются!

Да что там говорить, чтобы обучать детей. Многие сами чудят без баяна даже в пожилом возрасте. У нас одна почтенная дама едет на скутере, выезжает на главную. Водитель легковушки успел затормозить и орёт ей:

− Куда прёшь, тётка?

А она ему отвечает:

− Ну я же старше! Ты меня должен пропустить!

Другая знакомая нанимала машину и возила в девяностые копчёную колбасу с Харькова. Сдавала без документов под реализацию в магазины частями. Довольно неплохо зарабатывала. Но нанимать водителя на 600 километров в оба конца накладно. И вот купила она себе Таврию. Ну, естественно и права за сало. Сама ехать боится, наняла водителя, чтобы он поехал с ней пассажиром-инструктором.

Едет она по Харькову. Лето, окна открытые. На светофоре прёт на красный свет. Машины тормозят, ей сигналят. Кричат в окно:

− Дура! Красный свет!

Она кричит в окно:

− Пошёл нафиг! Я спешу!

Вообще в советские времена даже мультик был про зайца, который испортил зубы. И подведён итог: резкая смена горячей и холодной пищи разрушает эмаль зубов.

И вот как-то читаю советы. Если в организме не хватает железа, возьмите гвоздь. Опустите его на ночь в стакан или воткните в яблоко. Наутро выпейте эту воду. Или естественно съешьте яблоко. Но после этого обязательно почистите зубы, потому что железо разрушает эмаль.

Но сколько люди пьют воду из железных труб со вкусом ржавчины. Это сейчас есть покупная вода. А раньше только из железных труб. А потом удивляются, что рано посыпались зубы.

Анкетная тетрадь простая, за две копейки. Общая тетрадь – это роскошь, сорок пять копеек. Лежит рядом с простыми не начатая. Обложка, будто рифлёный дермантин.

Распространённая тема в то время по всему Союзу были эти анкеты. Вот только интересно, как это всё копируется в таких масштабах? От Владивостока до Кишинёва? Тут явно замешана педагогическая система.

Отрыл. В начале анкета стандартная. ФИО, класс. Дальше вопросы. Любимая еда, интересы. Любимая певица и певец. В общем, детские забавы в это время. Но больше всего меня заинтересовал вопрос: что такое счастье? И каждый отвечает то, что он думает. Все написали по-разному: это когда тебя любят. Это когда в мире мир.

А одна девочка написала: счастье – это жизнь. И фамилия этой девочки Мудрицкая. Вот уж поистине, видно мудрость по роду идёт. Потому что фамилия такая была дана.

Это сейчас можно пойти и в паспорте изменить фамилию. Не знаю раньше как у других, но крепостным фамилии давал барин. Пример тому Распутин. Вот уж уникальная личность. И очень он баб любил. К тому же обладал сверхъестественными силами.

И он так хитро делал с женщинами. Грех грехом изгонял. А женщинам это по ходу нравилось. И от греха избавляется, да ещё при этом и удовольствие получает. В общем в своей деревне он баб перепортил, потом перекинулся на другую. За что не раз был колочен и своими мужиками, и из соседней деревни тоже.

Пошла о нём слава, что непростой человек. И затребовали его в город. Естественно, барину надо выдать ему документ. Вот приказчик и спрашивает:

− Какую фамилию ему писать? Вилкин?

А он был до этого Григорием Вилкиным.

− Какой он Вилкин? – говорит барин. – Он распутник! Напиши ему фамилию Распутин.

На работе как-то столкнулся с одной странной фамилией. В ламповой расписываюсь за спасатель, а там в череде фамилий мне кидается в глаза фамилия: Убейбык.

− Это что, − спрашиваю. − Прикол? Кто-то пошутил?

− Нет, отвечает ламповщица. – Это Коля. Комбайнёр.

Был очень удивлён, оказался очень позитивным человеком, от него постоянно летели шутки прибаутки. И насчёт фамилии он никогда не комплексовал.

Кстати, насчёт спасателей…

Раньше на госшахте получали спасатели, а ламповщицы просто записывали фамилию. Дело в том, что в шахте закрытое пространство, и воздух ограничен. На одном конце шахты работает вентилятор, который нагнетает в ствол воздух. И он проходит по всей шахте, выходя на исходящей, а попросту на другом конце шахты. А спасатель – штука автономная. Если включаешься в него, то выдыхаемый внутрь воздух обогащается кислородом. Работает до трёх часов при отсидке и сорок пять минут при ходьбе.

А без спасателя человек отравляется угарными газами и умирает, даже если в воздухе достаточно кислорода.

Он работает даже там, где нет вообще кислорода. Главное: сделать в него полный выдох.

Был случай, когда один убил другого клеваком за спасатель. Один взял с собой, другой нет. Когда пошёл дым, тот, что без спасателя жить сильно захотел. Посадили потом. Но человека-то не вернёшь.

В девяностые воровали спасатели на шахте прямо на глазах. Потому что потом бродили по заброшенным шахтам и выработкам, ища медь. Очень сильно рисковали. Но времена были тяжёлые, зарплату замораживали. Поэтому каждый крутился как мог.

И вот один горный мастер в свой выходной, со своей коногонкой приехал на свою же шахту в свой выходной. Естественно, нигде не отмечался. Работать он не собирался. А шёл искать по заброшенным выработкам медь.

Домой он не вернулся. На следующий день жена позвонила. Говорит на работу пошёл и нету. Ответили, что он не работал в этот день. Тогда она призналась. Нашли в старой выработке. Задохнулся.

В беспредельные девяностые одна наша самая крупная гос шахта закупила большую партию спасателей. Красивые, покрашенные. Полоса, пломба – всё путём. И вот случился пожар. Начали срывать крышки, чтобы включиться. А вместо атрибутов спасателя в банке щебёнка, залитая эпоксидкой. Хорошо, что пожар быстро погасили, выжили все.

Шуму тогда было. Рабочие идут на работу. Им спасатели дают, они их назад кидают. Говорят:

− Открой, проверь, может, там щебёнка?

− Да мы их взвешивали! Эти нормальные!

− Взвешивай дальше!

Был у этого Коли друг. Тоже забавный. Они вдвоём всегда были на приколе. А дело в том, что мы стали расписываться за спасатели, когда шахта стала частной. Получаешь и расписываешься – приносишь поцарапанный, с тебя за него высчитывают. Берегли в общем, как зеницу ока.

И вот этот Колин друг сел утром под стволом есть тормозок. А вокруг него собака крутится. Поел он. А ему же скучно. Он собаке на шею спасатель вешает:

− Держи! Будешь шахтёром!

Собака никогда на цепи не была. Дёрнулась назад, а спасатель громко царапнул по асфальту и испугал её. Плюс её кто-то тянет за шею. Она резко разворачивается и дёру. А спасатель под ногами тарахтит, её ещё больше пугает.

Все покатом от смеха, только шутник бегает с расставленными руками, пытаясь поймать собаку.

Пришлось ему заплатить.

Зазвонил телефон, вырвав меня из раздумий. Отчим летит из кухни будто на пожар, хватает трубку.

− Алло… − затем поворачивается ко мне и протягивает трубку: − Держи! Андрюха звонит!