Фаберже-3. Враг на пороге

Глава 26

— Когда его императорское высочество желает поговорить? — спросил я.

Адъютант слегка улыбнулся и понизил голос.

— Прямо сейчас. Он ожидает за дверью.

Василий Фридрихович замер. Мать сжала руки, Лена нервно теребила край платья.

Я попытался привести себя в порядок. Поправил подушку. Одёрнул больничную рубашку.

Мать бросилась ко мне:

— Подожди, подожди!

Она взбила подушку, поправила одеяло и пригладила мне волосы.

— Мам, я не на смотрины иду.

— Тише! Это же сам великий князь!

Наконец, дверь открылась. Адъютант тут же вытянулся по стойке смирно:

— Его Императорское Высочество великий князь Алексей Николаевич!

Он выглядел так же, как и в последнюю нашу встречу. Средних лет, высокий, военная выправка, идеально сидящий костюм-тройка с галстуком. Лицо сосредоточенное, но не злое. Скорее, волевое. Глаза серые, внимательные, оценивающие.

Все члены семьи тут же поклонились вошедшему. Я попытался встать, но рёбра пронзила острая боль. Штиль на соседней койке тоже попытался подняться и зашипел сквозь зубы.

Великий князь поднял руку:

— Прошу, лежите, господа. Вы были ранены, вам необходим покой.

Мы со Штилем опустились обратно на койки. Не без облегчения, должен отметить. Рёбра здорово болели при каждой попытке поменять положение.

Великий князь обвёл взглядом палату и остановился на мне:

— Мне нужно поговорить с Александром Васильевичем. Наедине. — Семья переглянулась. Великий князь повернулся к моей матери, и его голос стал мягче. — Ничего страшного, Лидия Павловна. Срочная неофициальная беседа. Телохранитель вашего сына может остаться.

Семья неохотно двинулась к выходу. Мать бросила на меня тревожный взгляд через плечо. Я кивнул — дескать, всё в порядке.

Адъютант вышел последним, плотно прикрыв за собой дверь. Великий князь подошёл к моей кровати, придвинул стул и сел напротив меня.

Он молчал секунд десять, изучая меня. Взгляд тяжёлый, пронизывающий. Но я выдержал и не отвёл глаза.

Наконец, князь заговорил:

— По поручению Его Величества государя императора я взял на личный контроль дело, связанное с расследованием журналиста Обнорского. Эти видео всколыхнули империю. И, разумеется, игнорировать подобные подозрения невозможно.

Князь наклонился ко мне.

— Александр Васильевич, мне нужно понять всю картину. С самого начала. Как семья Фаберже оказалась замешана в этой истории?

Я собрался с мыслями и принялся рассказывать по порядку, перечисляя только важные факты. От скандала с артефактами и дела Пилина до войны с Хлебниковым после того, как ему не удалось нас обанкротить.

— Журналист Обнорский начал расследование Хлебникова независимо от нас, но в определённый момент наши дороги пересеклись, и мы начали работать вместе, — продолжал я. — Обнорский раскопал махинации с Бриллиантовой палатой, Хлебников несколько раз пытался заткнуть ему рот. А вчера, накануне публикации самой разгромной части расследования, нанятые им люди напали на убежище Обнорского. Я и нанятое мной охранное агентство вмешались.

— Почему вы уверены, что нападение организовал именно Хлебников? Насколько мне известно, у Обнорского достаточно недоброжелателей.

Я улыбнулся.

— Прямых доказательств у меня нет, однако стиль очень похож на Хлебникова. К тому же он понимал, что расследование уничтожит его. Логично, что он попытался не дать делу ход. Если бы Обнорского убили, не дали опубликовать расследование — Хлебников бы уничтожил всех. Мою семью, журналистов, свидетелей.

Великий князь молчал, лицо оставалось непроницаемым, но я заметил признаки гнева. Глаза стали холодными, как лёд. Племянник императора был в ярости.

Он кивнул и поднялся со стула.

— Благодарю за информацию, Александр Васильевич. Желаю вам и вашему телохранителю скорейшего выздоровления. В целях безопасности вашу семью и журналистов Обнорского будут охранять императорские гвардейцы. До завершения следствия и решения по делу Хлебникова и Волкова.

Я кивнул.

— Благодарю, ваше императорское высочество.

— Дело передано в Собственную Его Императорского Величества канцелярию. Следствие назначен вести лично глава Сыскного отделения Департамента полиции. Дело настолько громкое, что государь не может оставить его без внимания. Как только вы и Обнорский восстановитесь, будете приглашены для дачи показаний. Они критически важны.

— Разумеется, — отозвался я. — В любое время.

Князь посмотрел мне в глаза.

— Будьте уверены, Александр Васильевич, семья Фаберже в безопасности. Хлебников более не посмеет вам угрожать. Если информация из расследования Обнорского подтвердится, это будет дело века.

Он кивнул мне. Военный поклон — короткий, чёткий:

— До встречи, Александр Васильевич. — И повернулся к Штилю. — И вам скорейшего выздоровления.

Он вышел из палаты, дверь тихо закрылась, а в коридоре зазвучали шорохи и тихие голоса.

— Серьёзный человек, — усмехнулся Штиль.

— Очень, — согласился я.

Мы с Обнорским добились нужного эффекта. Государь обратил внимание. Великий князь лично контролирует дело.

Теперь подлец точно не соскочит.

Семья ввалилась в палату. Мать первой, Лена и отец следом, а замыкал шествие… Денис. Сестра бросилась ко мне:

— Чего он хотел⁈

Я коротко пересказал содержание беседы. Отец опустился на стул:

— Значит, защита императора. Хлебникову конец.

Мать перекрестилась.

— Слава Богу.

Лена улыбнулась впервые за день.

Я отметил, что Ушаков выглядел усталым и был без формы. В обычном тёмном костюме, белой рубашке, галстук повязан небрежно. Но глаза блестели — друг явно был чем-то доволен.

Он подошёл к кровати и осторожно меня обнял, боясь причинить боль.

— Как ты?

— Жив, — ответил я. — Рёбра болят, смеяться не могу.

— А тебе и не должно быть смешно. Саша, ты понимаешь, что сделал?

— Вполне.

— Полез в перестрелку! С профессиональными бойцами!

Мать кивнула, поддерживая моего товарища.

— Ты легко мог погибнуть! — Денис встал, зашагал по палате. — Ты же не боевик! Ты ювелир!

— Я должен был, — сказал я спокойно.

— Должен⁈ — Денис развернулся.

— Да. Ты прекрасно понимаешь, почему и что стояло на кону.

Денис молча смотрел на меня. Потом вздохнул:

— Ты безумец.

Но голос стал мягче:

— Но ты прав. Если бы не ты — Обнорский был бы мёртв, а расследование — похоронено. Хлебников продолжил бы грабить страну.

С соседней койки раздался голос Штиля:

— Александр Васильевич не только хороший артефактор, но и весьма способный боец. Когда ему надоест делать украшения для графинь, может попробовать себя на службе.

— Спасибо, не надо, — буркнул я.

Штиль сдавленно хохотнул за ширмой, но тут же застонал — смеяться ему тоже было больно.

— У нас в Департаменте все на ушах, — сказал Денис. — Паника. Приехали люди из Сыскного отделения, все документы поднимают. Всех сотрудников проверяют на причастность. Куткина дёрнули с дачи.

Мы с отцом переглянулись. Лена слегка улыбнулась.

— Среди предполагаемых проданных ценностей Бриллиантовой палаты есть несколько старинных артефактов. А это значит, что Департамент обязан был контролировать их, отслеживать, проверять условия хранения.

Я понял, куда он клонит:

— И сотрудники Департамента наверняка заметили бы подделку.

— Именно, — кивнул Денис. — А если не заметили…

— Значит, кто-то был в доле.

— Именно. Под моим шефом серьёзно зашатался стул. Его уже вызывали на ковёр в Министерство Двора. Требуют объяснений, как подобное вообще могло произойти под его носом.

Отец покачал головой:

— Воровство в таких масштабах…

— Это только верхушка айсберга, — Денис наклонился вперёд. — В схеме, которую раскрыл Обнорский, задействовано столько высоких чинов… Что устанем считать летящие головы.

Он начал перечислять на пальцах:

— Хлебников — ювелир, магнат, миллионы состояния. Волков — генерал-губернатор Москвы, один из самых влиятельных людей империи. Куткин — директор Департамента, под подозрением. Чиновники Министерства двора, под надзором которых находится Кремль. Сотрудники Бриллиантовой палаты — минимум трое. Возможно, кто-то ещё. Это землетрясение, господа. Такого скандала давно не было.

— Хорошо, что мы уже не в эпицентре, — отозвался Василий Фридрихович.

Денис посмотрел на него и покачал головой.

— Вы — свидетели. И вы в самом центре, особенно Александр.

Отец побледнел ещё сильнее. Мать схватила его за руку.

— Но под защитой императора, — добавил я.

— Да, — согласился Денис. — Это главное. Раз великий князь лично взялся за разбирательства, вы в безопасности.

Он поднялся со стула.

— Извините, что покидаю так рано, но мне опять пора на службу. Сами понимаете, какой там сейчас хаос. Саш, я постараюсь заехать позже.

— Без проблем, — отозвался я. — Работай спокойно.

— Спокойно, ага, — усмехнулся друг.

— Денис Андреевич, приезжайте к нам на Новый год! Первого января, на обед. Будем праздновать, благо теперь есть что.

Денис улыбнулся.

— С удовольствием. Спасибо. Всё, побежал! До встречи!

После того, как дверь за Ушаковым закрылась, отец сказал:

— Значит, Куткин под подозрением.

— И поделом, — ответила Лидия Павловна. — Он закрывал глаза на махинации, наверняка и вовсе был в доле…

— Если виноват — ответит, — сказал я.

После обеда приехала Самойлова.

Молодая графиня ворвалась в палату, как ураган — взволнованная, бледная, с растрёпанными волосами и красными глазами. Неужели плакала?

Увидев меня, девушка на миг замерла на пороге, а потом бросилась к кровати. Но остановилась в шаге и оглянулась. Семья была в сборе, следовало соблюдать приличия.

— Александр Васильевич! Вы живы!

Голос дрожал.

— Жив, Алла Михайловна, — ответил я. — Как видите.

— Я так испугалась, когда узнала!

Она схватилась за спинку стула, словно боялась упасть.

— Проснулась — все новости только об этом. Нападение на Обнорского. Перестрелка. Взрывы. И что вы были там! Защищали его!

Слова сыпались скороговоркой.

— Я сразу поехала узнавать, в какой больнице вы. Меня не пускали! Охрана! Императорская! Пришлось звонить вашей сестре…

Она хотела обнять меня. Протянула руку, но снова оглянулась. Семья наблюдала. Штиль, небось, тоже выглядывал из-за ширмы.

Алла протянула только одну руку, и я легонько поджал её.

— Я так рада, что вы целы, — прошептала она.

Ещё чуть-чуть — и из её глаз потекли бы слёзы…

— Я тоже рад вас видеть, Алла Михайловна.

Лидия Павловна решила разрядить обстановку.

— Ваше сиятельство, как приятно вас видеть. Мы очень тронуты вашим визитом.

Алла вздрогнула и отпустила мою руку. Развернулась к матери:

— Лидия Павловна! Простите за вторжение, но я не могла не проведать Александра Васильевича. Это такой шок для всех…

— Нет-нет, — Лена подошла, взяла девушку за руку. — Мы очень рады, что вы приехали.

Отец молча поклонился. Немного старомодно, церемонно.

Самойлова села на стул у моей кровати и вытащила из сумочки телефон.

— Мои подписчики сегодня с ума сошли! Завалили вопросами! Просят прокомментировать! Они где-то выяснили, что Александр Васильевич принимал участие в сражении. Все так волнуются и требуют новостей о вашем состоянии! Ведь я амбассадор вашего бренда…

Я пожал плечами:

— Можем выйти в эфир прямо сейчас.

Алла уставилась на меня:

— Что?

— Пусть ваши подписчики увидят, что я жив. Успокоятся, перестанут вас дёргать.

Самойлова удивлённо моргнула.

— Вы уверены? Просто вы почти не пользуетесь соцсетями, даже фотографии почти не выкладываете…

— Абсолютно, — улыбнулся я.

Алла открыла приложение соцсети, поковырялась в настройках и нажала кнопку «Начать трансляцию».

Камера включилась. Она повернула телефон к себе:

— Привет, друзья! Знаю, вы волнуетесь за Александра Фаберже. Я тоже волновалась, но у меня для вас хорошие новости!

Она повернула камеру на меня.

— Александр Васильевич сейчас в больнице, но уже совсем скоро будет дома.

Я помахал рукой в камеру:

— Приветствую! Большое спасибо за заботу, дорогие друзья. Как видите, я в порядке. Небольшие ранения, но ничего серьёзного. Меня скоро выпишут из больницы, и я вернусь к работе.

Я заметил, как цепочкой понеслись комментарии.

— Прошу вас — продолжайте следить за расследованием Обнорского. Его агентство сделало превосходную работу. Это важно для всей империи. Спасибо!

Алла повернула камеру обратно к себе:

— Спасибо, друзья! До встречи!

Она выключила камеру, выдохнула и посмотрела на экран:

— Уже пять тысяч человек смотрели!

Начала пролистывать комментарии:

— «Герой!» «Выздоравливайте!» «Спасибо за правду!» «Браво, Фаберже!» — Она улыбнулась. — Кажется, вам всё же нужно завести свой канал…

Мать подошла к Алле:

— Алла Михайловна.

Та подняла взгляд.

— Первого января мы делаем праздничный обед в честь Нового года. Будем рады видеть вас. Если, конечно, у вас будет возможность…

Алла растерялась от неожиданности и даже немного смутилась.

— Спасибо! — улыбнулась она. — Обязательно приеду! А сейчас мне пора. Я так резко сорвалась из дома, что матушка наверняка заволновалась…

Она подошла ко мне, наклонилась и снова слегка сжала мою руку.

— Берегите себя.

— Постараюсь.

Она вышла из палаты. Дверь закрылась с тихим щелчком.

С соседней койки раздался голос Штиля:

— Милая девушка.

Лидия Павловна повернулась ко мне.

— И очень волнуется за тебя.

— Мам…

— Что «мам»? Я просто констатирую факт.

Штиль за ширмой захохотал. Потом снова застонал, но боль явно его не останавливала от подколов.

Лена хихикнула. Отец усмехнулся.

Я закрыл глаза.

Семья. Что с них взять…

Я сидел за столом в гостиной и смотрел на ёлку.

Накануне вечером меня всё-таки отпустили домой. Рёбра всё ещё ныли, ожоги на руках приходилось смазывать вонючей мазью, но врачи решили, что дома мне не станет хуже.

Комната выглядела так же празднично, как и на Рождество.

Ёлка в углу сияла огнями — стеклянные шары, серебряная мишура, звезда на верхушке. На столе белоснежная скатерть, свечи в серебряных подсвечниках горели ровным пламенем.

Марья Ивановна с помощницами снова расстарались.

Стол ломился от еды. Заливная осетрина на серебряном блюде, несколько видов мяса, всевозможные закуски… Бутылки шампанского остывали в вёдрах со льдом.

Денис приехал в половине первого. Выглядел отдохнувшим — видимо, выспался впервые за неделю.

Алла прибыла ровно в час. Элегантное платье тёмно-синего цвета, жемчужное ожерелье, волосы собраны. Не вычурно. Со вкусом.

Когда часы пробили два, все сели за стол.

Василий Фридризович поднялся с бокалом в руке:

— С Новым годом, дорогие! За то, чтобы этот год был лучше прошлого!

Все подняли бокалы.

Мать повернулась к Лене:

— Желаю тебе найти хорошего человека.

Лена покраснела:

— Мама!

— А Денису Андреевичу желаю карьерного роста.

— Спасибо, Лидия Павловна! — улыбнулся Ушаков.

— Алле Михайловне — успеха, счастья и любви.

Алла посмотрела на меня. Смутилась. Опустила глаза.

— А тебе, Сашенька, — мать посмотрела мне в глаза, — желаю научиться беречь себя. Молодость не бесконечна.

— Постараюсь, — пообещал я.

Трапеза началась и проходила за весёлыми разговорами. Наконец-то все расслабились и позволили себе радоваться празднику. Война с Хлебниковым почти позади. Дальше дело за нашими адвокатами и имперскими дознавателями.

Денис рассказывал анекдоты про Департамент. Лена спорила с отцом о новых дизайнах браслетов. Мать расспрашивала Аллу о блогерстве.

Я сидел, слушал, улыбался.

Вдруг у Аллы запищал телефон. Она вздрогнула и достала его из сумочки.

— Прошу прощения, это от Катерины… — Она посмотрела на экран. — Ой! Не может быть…

— Что там, Алла Михайловна? — спросила Лена.

Самойлова повернула к нам экран.

Канал «Столица» выпустил новость: «В МОСКВЕ ЗАДЕРЖАН ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОР ВОЛКОВ».

Ниже было видео новостного сюжета. Алла нажала на кнопку проигрывателя.

Это были кадры оперативной съёмки. Качество так себе, но это было не главное…

В здание генерал-губернаторства Москвы заходили люди в форме жандармов. Волков сидел за столом, поднял взгляд и всё понял. Мужчина вскочил, принялся что-то кричать и пятиться, но упёрся в стену. Волкова вывели из кабинета, остальные жандармы начали обыск.

Видео закончилось.

Все за столом молчали. Смотрели в экран, затаив дыхание. Алла пролистала дальше.

— Вот второе видео. Тоже оперативная съёмка.

Аэропорт, явно московский. Хлебников в дорогом чёрном пальто стоял у стойки регистрации пассажиров первого класса. Рейс «Москва — Лондон». Рядом несколько охранников.

Вдруг их всех окружили жандармы. Один козырнул удостоверением и что-то сказал охранникам. Те отступили.

— Павел Иванович Хлебников!

Лицо Хлебникова исказилось от ужаса, но он даже не успел и шагу ступить — жандармы схватили его и принялись выводить из зала.

— Отпустите! Вы не имеете права! — кричал магнат. — Вызовите моего адвоката!

Видео закончилось. Алла прочитала текст новости:

— Сегодня утром задержаны генерал-губернатор Москвы Сергей Волков и глава ювелирной корпорации Павел Хлебников по подозрению в государственной измене и хищении национального достояния.

На несколько секунд в гостиной воцарилась гробовая тишина.

— Не могу поверить! — выдохнула Лена.

— Значит, доказательства нашли, — кивнул Денис. — Достаточные для задержания.

Отец встал, подошёл к буфету и достал пузатую бутылку из тёмного стекла.

— Коллекционное. Берёг для особого случая, — пояснил он. — И сегодня именно такой день.

Он открыл раритет с громким хлопком. Пена брызнула, залила руку. Щедро налив всем по бокалу, он поднял свой:

— За победу! За справедливость! Теперь они точно не отвертятся и получат по заслугам.

— За победу!

Пузырьки взрывались на языке. Я смотрел на семью, на друзей, на Аллу. На Марью Ивановну, которая поначалу отказывалась от бокала, но сейчас с удовольствием пригубила игристого.

— С Новым годом, — улыбнулся я. — Он точно будет лучше предыдущего. Обещаю вам.

Все засмеялись. Заговорили разом, делились впечатлениями, перебивая друг друга.

Лена обнимала мать. Денис жал руку отцу. Алла смотрела на меня — в её глазах отражались огоньки гирлянд.

Ёлка сверкала огнями. Свечи горели. На экране телефона Аллы — застывший кадр: Хлебников в наручниках.

Неужели мы и правда отбились?

Но почему меня не покидало предчувствие, что это ещё не конец?

Дорогие читатели!

Третий том истории о Фаберже завершён. Благодарю вас за внимание к этой книге и надеюсь, что история вам нравится.

Четвёртый том уже ждёт вас здесь: https://author.today/work/537472

Если вам понравилась эта книга, пожалуйста, поставьте ей лайк и поделитесь мнением в комментариях. Ваша обратная связь очень меня радует!