Фаберже-3. Враг на пороге

Глава 16

Телефон зазвонил в половине десятого утра. Я сидел в кабинете, разбирая документы для аукциона, когда на экране высветилось: «Охрана. Главные ворота».

— Александр Васильевич, — голос охранника был напряжённым, — прибыли из Департамента контроля магических артефактов. С полицией.

Я полицией? Это что-то новенькое. Я медленно положил ручку на стол.

— Сколько человек?

— Трое из Департамента, двое полицейских. Предъявили предписание на проверку.

— Пропустите.

Я быстро спустился по лестнице. В холле уже собралась вся семья — отец в жилете и при галстуке выглядел как хозяин старинного поместья, готовый принять нежеланных, но неизбежных гостей. Лена прижимала к груди несколько толстых папок с документами. Мастера высовывались из дверей мастерских со взволнованными лицами.

Василий Фридрихович повернулся ко мне. Лицо его оставалось бесстрастным, но я видел напряжение в уголках глаз.

— Спокойствие, — сказал он негромко, но так, чтобы слышали все. — Вежливость. Всё строго по закону. Они ищут зацепки, но мы не дадим им повода.

Лена в последний раз пролистала верхнюю папку, проверяя, всё ли на месте. Её пальцы слегка дрожали, но голос был твёрдым:

— Документы в порядке, голову даю на отсечение.

Я кивнул. Мы готовились к этому несколько дней. Бессонные ночи, проверка каждого журнала учёта, каждого сертификата, каждой бумажки.

Охранники расступились, и в дверях появилась процессия.

Впереди шёл мужчина лет пятидесяти — сухощавый, с лицом аскета и хищника одновременно. Седые волосы были зачёсаны назад по старой моде, пронзительные серые глаза смотрели из-под очков в тонкой оправе. Чёрный костюм сидел безупречно, белоснежная рубашка и узкий галстук довершали образ человека, для которого форма значила не меньше содержания.

За ним семенил полноватый мужчина пониже ростом — круглолицый, с жидкими русыми волосами и маленькими водянистыми глазками. Серый костюм его был слегка помят, на лацкане красовалось свежее пятно — кажется, от кофе. Галстук был повязан наспех. Он уже вытирал лоб платком, хотя в доме было прохладно.

Третьей шла женщина — высокая, худая, угловатая. Тёмные волосы убраны в строгий пучок, острый нос, тонкие губы поджаты. Тёмно-синий костюм, никаких украшений. В руке — чемоданчик, явно с оборудованием. Лицо бесстрастное, но взгляд цепкий.

Замыкали процессию двое полицейских в форме — молодые, явно скучающие. Формальность.

Сухощавый мужчина остановился в трёх шагах от отца и слегка склонил голову.

— Господа, позвольте представиться. Пётр Аркадьевич Скуратов, старший инспектор Департамента контроля магических артефактов, — голос был настолько ровным, что казался неживым, и каждое слово тщательно взвешивалось. — Мои коллеги. Инспектор Степан Игоревич Молчанов и эксперт по артефактам Анна Борисовна Холодова.

Он достал из внутреннего кармана сложенный документ, развернул и протянул отцу.

— Предписание на проведение внеплановой проверки деятельности фирмы «Фаберже». Санкция подписана лично директором Департамента.

Я шагнул вперёд:

— Позвольте ознакомиться.

— Разумеется.

Скуратов передал документ мне. Я развернул бумагу — гербовая бумага, печати, подписи. Всё как положено. Предмет проверки: соблюдение правил хранения и учёта магических артефактов и драгоценных камней. Основание: анонимная жалоба. Объём: полная проверка всех помещений.

Я поднял глаза. Скуратов смотрел на меня без эмоций, но в этом взгляде читалось: «Всё законно. Всё по правилам. Попробуй возрази».

— Как видите, — произнёс он тем же размеренным тоном, — всё в полном соответствии с законом. У нас есть санкция на полный досмотр всех помещений. Поступила анонимная жалоба о хранении незарегистрированных артефактов и самоцветов в этом здании, и Департамент был обязан срочно на неё отреагировать.

Анонимная жалоба. Ну да, конечно.

Василий Фридрихович выпрямился. В его позе не было ни капли раболепия, но и вызова тоже. Лишь достоинство и гордость.

— Мы законопослушные подданные империи, господа. Проверяйте. Помещения в вашем распоряжении.

Толстяк Молчанов хмыкнул. На его круглом лице появилась неприятная ухмылка:

— Вот и посмотрим, насколько законопослушные.

Я посмотрел на него, слегка приподняв бровь. Молчанов отвёл взгляд, но злорадство никуда не делось. Типичная шестёрка. Выполняет грязную работу и получает удовольствие от своей маленькой власти.

Скуратов сделал жест — приглашающий и властный одновременно:

— Начнём с мастерских и складов. Прошу предоставить нам доступ.

Мы двинулись через холл. Мастера расступались, провожая нас настороженными взглядами. Воронин стоял у двери своей мастерской, скрестив руки на груди — старый мастер повидал всякое, но и он выглядел напряжённым.

Проверяющие вошли в закрепочный цех. Скуратов медленно обвёл взглядом помещение — верстаки, инструменты, стеллажи с заготовками. Холодова поставила чемоданчик на свободный стол, открыла. Внутри лежали приборы — сканеры, кристаллы для анализа, измерительные устройства.

Она достала первый сканер — небольшой цилиндр с фиолетовым кристаллом на конце. Поднесла к ближайшему артефакту на стеллаже — кольцу с сапфиром. Кристалл вспыхнул, замигал. Холодова посмотрела на шкалу на цилиндре, затем поднесла к самоцвету руку, улавливая ауру, кивнула и перешла к следующему изделию.

Молчанов тем временем открыл сейф с самоцветами. Лена молча протянула ему ключ и толстый журнал учёта.

— Все камни пронумерованы и зарегистрированы, — сказала она ровно. — Вот сертификаты соответствия.

Молчанов принялся сверять. Брал камень из ячейки, смотрел на бирку с номером, искал запись в журнале, потом в стопке сертификатов. Лоб его блестело от пота. Пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли от надежды найти несоответствие.

Я стоял рядом, наблюдая. Знал: всё должно быть в порядке. Лена работала как швейцарский часовой механизм. Но Департамент тоже мог преподнести сюрпризы в виде какого-нибудь вчерашнего нововведения.

Скуратов подошёл к доске с лицензиями мастеров. Изучал каждую, сверял фотографии с лицами. Потом взял папку с трудовыми договорами, которую Лена предусмотрительно приготовила. Листал медленно, вчитываясь в каждый пункт.

— Пожарная безопасность, — произнёс он наконец. — Покажите журнал инструктажей по охране труда.

Лена достала ещё одну папку. Скуратов пролистал, кивнул.

Молчанов вдруг выпрямился. На лице появилось торжество:

— А этот рубин когда был зарегистрирован? — Он ткнул пальцем в журнал. — Дата в реестре пятнадцатое ноября, а счёт-фактура от семнадцатого!

Лена даже бровью не повела:

— Камень получен пятнадцатого, господин Молчанов. Документы на наше владение оформлялись два дня, как и положено по регламенту. Срок оформления — до семи рабочих дней. Мы уложились за два. Это в пределах нормы.

Скуратов взял у Молчанова журнал, изучил записи, посмотрел на счёт-фактуру.

— Формально верно, — произнёс он без эмоций и вернул бумаги Лене. — Продолжаем.

Молчанов недовольно скривился. Я едва сдержал усмешку.

Холодова тем временем методично обходила стеллажи, проверяя каждый артефакт. Подносила прибор, смотрела на показания, сверяла с документами. Лицо оставалось бесстрастным. Дама просто делала свою работу, без злорадства и без симпатии.

— А защитная система здания? — Молчанов не унимался. — Она зарегистрирована?

Василий Фридрихович достал из нагрудного кармана сложенный документ:

— Естественно. Вот регистрационное свидетельство. Система установлена полтора века назад основателем нашего дома, модернизирована и перерегистрирована десять лет назад в полном соответствии с новыми требованиями Департамента.

Скуратов взял документ, изучил печати, вчитался в текст и вернул отцу без комментариев.

Проверка тянулась долгие часы. Они осмотрели все три мастерских, склады с металлами, хранилище готовой продукции. Везде Холодова методично сканировала, Молчанов придирчиво сверял документы, Скуратов внимательно наблюдал за соблюдением процедуры и задавал вопросы. И нигде не нашли нарушений.

Наконец, глава делегации остановился посреди закрепочного цеха.

— Пока замечаний нет. Переходим к проверке жилых помещений.

Так, стоп. Какого чёрта им были нужна наша квартира?

Василий Фридрихович шагнул вперёд:

— Господа, жилые помещения — частная собственность, — с недоумением сказал он. — Насколько мне известно, Департамент имеет право проверять только рабочие помещения.

Скуратов наградил его ледяным взглядом поверх очков. Будь отец менее крепким орешком, то поёжился бы.

— Наша санкция распространяется на все помещения, господин Фаберже. Анонимная жалоба указывала на возможность сокрытия незарегистрированных ценностей в этом здании. Или вы желаете воспрепятствовать законной проверке?

Молчанов довольно хмыкнул:

— Если вам нечего скрывать, то и возражений быть не должно.

Или он просто хотел покопаться в белье моей сестрицы?

Но сейчас было не время для сарказма.

В сейфе моего кабинета лежал мешочек с камнями из тайника на даче. И самоцветы эти не были зарегистрированы — для этого пока не было оснований. Я намеревался провести их через Департамент после того, как мы выкупим дачу. Даже легенду придумал про случайно обнаруженный тайник, который снимал бы с семьи ответственность.

И если камни найдут сейчас, то обвинят нас в незаконном хранении. А это штраф, лишение лицензии и даже тюремный срок. Всё, что мы с таким трудом восстановили за последние месяцы, рухнет в одночасье.

Я поймал взгляд Лены. Она смотрела на меня вопросительно, с тревогой. Сестра хорошо меня знала. И поняла — что-то не так.

Я едва заметно качнул головой в направлении моей комнаты.

Скуратов уже двигался к лестнице:

— Прошу проводить нас на жилой этаж.

Процессия потянулась вверх по ступеням. Теперь я понял, зачем были нужны ребята из органов. Вторжение на частную собственность было возможно только в присутствии полиции. Сам по себе Департамент не имел на это права. Что ж, хорошо они подготовились.

Штиль стоял у подножия лестницы. Наши взгляды встретились на секунду. Охранник был начеку и понял по моему лицу, что будут проблемы.

Пока процессия поднималась по лестнице, я на мгновение поравнялся со Штилем. Наклонился к его уху, делая вид, что проверяю что-то в коридоре:

— Кабинет. Сейф. За картиной. Код — ноль-семь-тридцать-восемь-двадцать-два. Бархатный мешочек. Вынеси и спрячь.

Штиль даже не моргнул, лишь едва заметно кивнул.

Мы поднялись на второй этаж. Скуратов остановился в начале коридора, оглядывая двери.

— Начнём с гостевых комнат, затем личные покои членов семьи.

Он двинулся к первой двери справа. Гостевая комната — светлая, аккуратная, почти не используемая. Холодова вошла следом, достала сканер. Методично обошла помещение, проверяя стены, шкаф, тумбочки. Молчанов лично заглянул под кровать, проверил ящики комода. Ничего, кроме запасного постельного белья.

Вторая гостевая — тот же результат.

Пока проверяющие возились с гостевыми комнатами, я увидел, как Штиль скользнул в конец коридора, где располагалась моя комната. Лишь бы правильно запомнил кол и успел, пока его не заметили…

Затем они вошли в комнату Лены. Сестра шагнула вперёд, открыла дверь сама. Она держалась спокойно, но я видел, как побелели костяшки её пальцев на ручке двери. Для любой девушки столь грубое вторжение в личное пространство будет оскорбительным.

Ничего, они за это ответят.

Скуратов вошёл и неторопливо осмотрелся. Холодова принялась сканировать — шкаф с одеждой, письменный стол, книжные полки. Молчанов рылся в бумагах на столе, заглядывал в ящики, даже проверил под кроватью.

— Чисто, — разочарованно протянул он.

Следующей шла родительская спальня. Лидия Павловна уже стояла в дверях, пропуская проверяющих. На её лице застыла лёгкая ирония, словно она наблюдала за детьми, играющими в сыщиков.

Холодова сверила документы на артефакт матери, затем прошлась сканером по комнате. Молчанов открыл шкаф с одеждой, заглянул в бельевой комод — покраснел и быстро закрыл. Проверил тумбочки, заглянул под кровать.

— Чисто… — повторил он ещё более разочарованно.

Лидия Павловна усмехнулась:

— А вы что ожидали найти, молодой человек? Контрабандные бриллианты под моей подушкой? Нет, там просто чулки и сорочки. Могу предоставить чеки из магазина мадемуазель Габриэллы, если желаете.

— Это лишнее, госпожа Фаберже… — Молчанов смутился, вытер лоб платком. Скуратов бросил на него холодный взгляд.

Наконец, инспектор повернулся ко мне:

— Теперь кабинет Александра Васильевича.

Я невозмутимо и открыл дверь кабинета. Проверяющие вошли.

Скуратов медленно обвёл взглядом помещение — книжные полки, письменный стол, рабочее место ювелира, кресло у окна, старинный глобус в углу. Подошёл к полкам, принялся изучать корешки книг. Доставал некоторые, листал — проверял, не спрятано ли что между страниц.

Молчанов сел за мой стол, начал рыться в бумагах. Открывал ящики, перебирал документы, заглядывал под столешницу.

Холодова достала сканер, неспешно обходила кабинет. Подносила прибор к стенам, к шкафам, к окнам. Кристалл мигал ровным светом — ничего подозрительного.

Я стоял у двери, внешне спокойный. Через минуту-две Холодова доберётся до сейфа. Успел ли Штиль?

Холодова продолжала сканирование. Подошла к дальней стене, где висела картина — старинный пейзаж с видом Петербурга, провела сканером вдоль рамы. Кристалл мигнул ярче — металл. Она отодвинула картину в сторону и увидела сейф.

— Александр Васильевич, извольте набрать код.

Мои пальцы легли на кодовый замок и набрали привычный номер. Раздался щелчок, дверца сейфа бесшумно открылась.

Холодова заглянула внутрь. Достала сканер, поднесла к содержимому. Взяла один футляр, открыла — запонки с маленькими бриллиантами. Проверила сертификат — всё в порядке, зарегистрировано. Второй футляр — часы, неартефактные.

Молчанов заглянул в кабинет, увидел открытый сейф, протиснулся мимо Холодовой:

— Эх… — разочарованно протянул он, оглядывая содержимое.

Скуратов вошёл следом. Посмотрел в сейф, на документы, футляры и небольшую стопку наличных.

— Александр Васильевич, — медленно произнёс он, — где вы храните ценности?

— Ценности здесь, — я кивнул на сейф. — Часы дедушки, запонки отца, несколько семейных украшений. А основные деньги — в банковской ячейке. Дома храню только документы и небольшую сумму наличных.

Скуратов кивнул:

— Благоразумно. А личные артефакты? Для повседневного использования?

Я показал перстень и модульный браслет:

— Вот. Артефакты защиты и усиления. — Поднял руку, показал запонки на манжетах. — Эти тоже. Всё, что ношу, — перед вами. Документы на них лежат в сейфе.

И главное — в сейфе не было мешочка с самоцветами! Штиль успел.

Холодова на всякий случай проверила сканером мои часы и запонки. Кивнула Скуратову: всё соответствовало рангу.

Инспектор медленно обвёл взглядом кабинет. Искал ещё что-то, за что можно зацепиться, но не находил.

— Проверка жилых помещений завершена, — наконец произнёс он. Голос прозвучал недовольно — очень недовольно. — Нарушений не обнаружено.

Молчанов вытер лоб платком. Лицо красное от досады.

Скуратов повернулся к выходу:

— Мы хотели бы провести повторный осмотр складов и мастерских.

Мы с Леной обменялись удивлёнными взглядами, но сестра лишь пожала плечами. Департамент имел на это право.

Группа двинулась к лестнице. Я шёл последним. На пороге кабинета задержался на секунду, встретился взглядом со Штилем и едва заметно кивнул в знак благодарности.

Скуратов повёл процессию обратно в мастерские. Лицо его было мрачным. Ничего не нашли. Совсем ничего. Весь план нас прижать провалился.

Или всё же нет?