Фаберже-3. Враг на пороге

Глава 12

Я не сразу нашёлся что ответить. Да уж, неисповедимы пути Господни.

— Это… щедрое предложение, — наконец сказал я. — Зачем вам это?

— В качестве личной благодарности, — ответил Майдель просто. — Вы могли изувечить меня на дуэли. Могли дать мне погибнуть. Но благородно решили простить мне мою ошибку. — Пауза. — И я всё ещё считаю себя в долгу перед вами, Александр Васильевич. Дело не в просьбе графини Шуваловой. Просто я считаю, что вы — достойный человек.

Что ж, хотя бы здесь видна тенденция установить прочный мир.

— Я дам вам контакты Петра Олеговича, — продолжил Майдель. — Позвоните ему завтра, объясните ситуацию. Скажите, что от меня — я предупрежу. Обсудите объёмы, сроки, цены. Уверен, вы сможете договориться.

— Хорошо.

— Диктую контакты, — Майдель продиктовал телефонный номер и адрес в Екатеринбурге. Я записал.

— Получил, — подтвердил я. — Позвоню завтра с утра.

— Удачи вам, Александр Васильевич, — сказал Майдель. — И… передайте отцу. Я рад, что его имя очищено и справедливость восстановлена. Теперь мне вдвойне неловко за то, что я вызывал вас на дуэль.

— Передам, — ответил я. — Спасибо за помощь, ваше благородие.

Мы попрощались. Я положил трубку и долго сидел молча, глядя на записанный номер Базанова. Итак, помощь пришла, откуда никто из нас не ждал.

Дверь кабинета приоткрылась — заглянул Василий Фридрихович:

— Саша, ты ещё не спишь? Поздно уже.

— Работаю, — ответил я.

Отец зашёл.

— Кто звонил? Я слышал, что ты разговаривал.

— Барон Эдуард фон Майдель.

Василий удивлённо замер.

— Майдель? Тот, с кем ты дрался на дуэли? Или отец?

— Младший.

— Снова вызывает тебя на дуэль? — нахмурился Василий Фридрихович.

Я показал листок с контактами.

— Как ни странно, он за мир. Более того, предлагает помощь с металлами. Его бабушка из семьи Базановых. Промышленники, металлурги. Он дал мне контакт управляющего в Екатеринбурге. Сможем поговорить о поставках.

Василий медленно сел в кресло:

— Майдель… помогает нам?

— Видимо, да.

Отец покачал головой, усмехнулся:

— Ну и дела… Мир полон сюрпризов.

— Ещё каких, — усмехнулся я.

Василий посмотрел на меня:

— Значит, не все аристократы — сволочи.

— Встречаются и порядочные. Да, Эдуард молод и горяч. Но, в отличие от своего отца, умеет признавать ошибки. Похвальное качество. Да и Шувалова нам симпатизирует. Так что не весь свет от нас отвернулся.

Отец встал и похлопал меня по плечу:

— Позвони этому Базанову завтра же. Нам сейчас важна любая экономия времени.

— Конечно.

Василий вышел, бормоча под нос что-то о Майделях. Я остался один.

Достал телефон, набрал номер Овчинникова. Тот ответил после третьего гудка:

— Александр Васильевич? Что-то случилось?

— Павел Акимович, — сказал я, — кажется, у нас появилось решение.

— Какое?

— Базановы. Слышали?

— Металлургический концерн? Конечно, слышал.

— Есть выход на них. Через барона фон Майделя. Завтра позвоню управляющему, обсужу поставки.

Овчинников выдохнул — облегчённо, с надеждой:

— Хорошо бы… Базановы могут поставить любые объёмы!

— Завтра уточню детали. После созвонимся, обсудим.

— Договорились. Александр Васильевич… спасибо. Серьёзно.

— Рано благодарить. Сначала договоримся.

— Всё равно. Спасибо, что не бросили.

Мы попрощались.

Я откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок.

День выдался насыщенный. Шувалова утвердила эскизы. Предложила помощь через родню. Майдель позвонил, дал контакты Базановых.

Хлебников давил. Но мы всё равно находили союзников.

Высший свет не монолитен. Там были трещины, противоречия, личные симпатии и антипатии.

И я мог умело этим воспользоваться.

Утром следующего дня мы с отцом собрались в его кабинете. На столе лежал список от Овчинникова с точными объёмами необходимых металлов: золото — пятьдесят килограммов, серебро — пятьсот, платина — тридцать.

Василий постучал пальцем по бумаге:

— Давай позвоним сейчас, у них с нами два часа разницы. Рабочий день уже в разгаре.

Я набрал номер, который дал Майдель. Включил громкую связь, положил на стол.

После трёх гудков ответили:

— Базанов слушает.

Голос деловой, энергичный. Без ленивых аристократических интонаций.

— Пётр Олегович, добрый день. Александр Фаберже беспокоит. Барон фон Майдель рекомендовал связаться с вами.

— А, да, конечно. Эдуард предупреждал, — отозвался Базанов. — У вас проблема с поставками металлов, как я понял?

Прямой, сразу к делу. Мне это понравилось.

— Верно. Наш партнёр в Москве — Павел Акимович Овчинников, владелец трёх заводов — остался без поставщиков. Три крупные компании одновременно расторгли контракты.

— Хлебников, — сказал Базанов коротко. — Слышал, он закупил беспрецедентно большую партию металлов. Не вы одни столкнулись с такой бедой — малые производители в панике. Чем я могу вам помочь?

Я посмотрел на список:

— Нужны материалы. Золото пятьдесят килограммов, серебро пятьсот, платина тридцать.

Базанов хмыкнул:

— Это для нас не проблема. Металлы есть на складах в Екатеринбурге. Основные хранилища там — центр горнодобывающей промышленности Урала.

Василий кивнул одобрительно.

— Можем организовать отправку, — продолжал Базанов, — но это займёт время. Подписание договора, оформление документов, транспорт, страховка. Недели две минимум.

Я нахмурился. Долго.

— Есть другой вариант, — предложил Базанов. — Приезжайте в Екатеринбург. Увидите металл лично, проверите качество на месте, посмотрите сертификаты. Подпишем договор сразу, оформим доставку в ваши регионы. Это быстрее, чем обмениваться письмами.

Хорошее предложение. От меня слетать на Урал на пару дней не убудет, а процесс ускорим существенно. Я переглянулся с отцом. Василий кивнул — ему тоже понравилась эта идея.

— Когда можете приехать? — спросил Базанов.

— Послезавтра утром. Подойдёт?

— Отлично!

Базанов перешёл к техническим деталям:

— Какие характеристики нужны? Чистота, примеси?

— Для ювелирного производства, — ответил я. — Золото семьсот пятидесятой пробы и пятикаратное, серебро девятьсот двадцать пятой, платина девятьсот пятидесятой. Под артефакты и простые изделия.

— У нас есть. Покажу образцы, сертификаты анализа. Цены рыночные, без накруток. Эдик просил помочь — помогу без вопросов. Да и честь поработать с самими Фаберже…

Я улыбнулся, хотя Базанов этого не видел:

— Благодарю, Пётр Олегович.

— Как доберётесь? — спросил он.

— Самолётом.

— Хорошо. Вас встретят в аэропорту. С вами кто-то будет?

— Да. Павел Акимович Овчинников — владелец заводов, для которых металлы. Он должен лично проверить качество и подписать договор. И охрана.

— Понял. Будем ждать.

— До встречи послезавтра, Пётр Олегович.

— До встречи, Александр Васильевич.

Я отключил телефон. Василий откинулся на спинку кресла:

— Вот это поворот. Майдель действительно помог.

— Базанов деловой, — согласился я. — Без церемоний, без лишних слов.

— Промышленники все такие, — усмехнулся отец. — Время — деньги. Не любят пустой болтовни.

Я задумался:

— Ехать мне одному или нам обоим?

Василий покачал головой:

— Ты сам поезжай. Я останусь готовиться к проверке Департамента. Кто-то должен здесь быть. Лена не справится одна со всем.

Логично.

— Хорошо. Нужно связаться с Овчинниковым, — сказал я. — Сообщить новость.

Отец кивнул:

— Позвони. И закажи билеты на самолёт.

Я встал, взял телефон. Проблема с металлами близилась к решению.

Майдель оказался полезным союзником. Неожиданно. Мир действительно полон сюрпризов.

— Вариант отличный, — рассуждал отец. — Базановы — известные люди. Старый род промышленников, репутация безупречная.

— Металлы есть, качество гарантировано, сроки короткие, — добавил я. — Лучше не придумаешь.

Отец нахмурился:

— Но есть риск. Хлебников может узнать. Если выяснит, то наверняка попытается сорвать сделку.

— Как он узнает? Поедем тихо, быстро. Никому не скажем.

— У него везде люди, — возразил Василий. — Но если успеете подписать договор — всё. Дальше Хлебников бессилен. Главное — обеспечить охрану «Астрея» на всякий случай.

— Главное — скорость, — заключил я. — Прилететь, проверить, подписать, улететь. День максимум. И к тому моменту, как Хлебников узнает, что мы обошли его, будет поздно. С такими, как Базановы, воевать себе дороже.

Вечером, ровно без четверти восемь, мой телефон вибрировал. На экране всплыло сообщение в зашифрованном мессенджере.

«Сегодня 20:00 выйдет вторая часть. Будет громко».

Обнорский управился даже раньше, чем предполагал. Очень удачно. Пока Хлебников будет разбираться с новой частью расследования и отбиваться от прессы, я успею решить вопрос в Екатеринбурге.

Я поднялся из-за стола.

— Семейный совет, — сказал я отцу. — В гостиной через десять минут.

Василий Фридрихович понял без лишних слов. Я прошёл по дому, собрал всех. Лену из офиса, мать из мастерской.

В гостиной я включил большой экран на стене, подключил к сети и зашёл на видеохостинг.

— Что случилось? — спросила Лена, усаживаясь за стол.

— Обнорский выпускает вторую часть расследования. Судя по всему, будет о нас.

Лидия Павловна села рядом с Василием. Марья Ивановна принесла здоровенный пузатый чайник и налила всем по чашке чаю. Заинтригованная домоправительница осталась смотреть в дверях.

Ровно в восемь я открыл канал «Петербургское агентство журналистских расследований».

Прямой эфир уже шёл. Тысячи зрителей уже писали комментарии в чате трансляции.

На экране появилась заставка. Зазвучала драматичная музыка, из темноты медленно проступил заголовок:

«ЗОЛОТЫЕ ЦЕПИ ВЛАСТИ. ЧАСТЬ 2: ОХОТА НА МАСТЕРОВ».

В кадре появился Обнорский. Серьёзный, сосредоточенный, в очках и простой рубашке. Он сидел в студии, за столом с документами.

— Добрый вечер, уважаемые зрители, — начал он. — В первой части нашего расследования мы рассказали о коррупции клана Хлебниковых. О том, как деньги покупали власть. Сегодня речь пойдёт о рейдерских захватах. О том, как крупнейший ювелирный дом империи один за другим уничтожает конкурентов.

Пауза. Обнорский посмотрел прямо в камеру:

— Три истории. Три семьи. Одна схема.

Экран сменился — появились фотографии старых мастерских, документы, лица людей.

«История первая. Дом Сазиковых».

Обнорский начал рассказывать:

— Ювелирный дом Сазиковых основан в 1793 году. За их плечами более двухсот лет работы на благо империи. Изначальная специализация — церковная утварь. Иконы в окладах, кресты, потиры. Затем — создание артефактов и уникальных ювелирных изделий. Сазиковы долгое время удерживали статус поставщиков императорского двора и Синода. Репутация безупречная.

На экране менялись фотографии изделий Сазиковых. Красивые, изящные.

— 2017 год, — продолжал Обнорский. — Павел Иванович Хлебников предлагает главе дома Сазиковых совместный проект. Крупный заказ от Синода — пятьсот серебряных крестов для новых церквей по всей империи.

На экране появился скриншот документа — письмо Хлебникова.

— Цитирую: «Давайте сделаем вместе. Вы — серебро и церковная утварь, мы — золочение и драгоценные камни. Совместными усилиями создадим шедевры.»

Обнорский горько усмехнулся:

— Сазиков согласился. Создаётся временное товарищество. Пятьдесят один процент принадлежит Сазикову, сорок девять — Хлебникову.

Я смотрел внимательно. Василий рядом напрягся.

— Проект потребовал больших вложений, — Обнорский перелистывал документы. — Закупка серебра, расширение мастерских, наём новых мастеров. Сазиков берёт кредиты под залог своей доли в товариществе.

На экране появились банковские договоры.

— Хлебников предлагает помощь. «Я дам деньги в долг под десять процентов годовых. Между партнёрами.» Сазиков берёт восемьдесят тысяч рублей. Договор займа вы видите на экране. Срок — шесть месяцев. Залог — доля в товариществе.

Лена тихо ахнула:

— Это была ловушка…

— Именно, — кивнул Обнорский на экране, будто слышал её. — Клетка захлопывается. Заказ выполняется с задержками. Поставки серебра от подрядчиков Хлебникова срываются. «Непредвиденные обстоятельства», «форс-мажор».

Документы мелькали на экране — письма, извинения, отговорки.

— Сазиков вынужден закупать серебро на рынке дороже на тридцать процентов. Убытки растут. Вот интервью с бывшим мастером.

На видео появился пожилой мужчина, его лицо было скрыто.

— Нам говорили делать медленнее. Не торопиться. Находить дефекты. Платили за задержки. Я не понимал тогда… Думал, просто качество важно.

Обнорский вернулся на экран.

— Срок займа истекает. Сазиков не может вернуть восемьдесят тысяч — все деньги в материалах, в незавершённом производстве. Хлебников требует возврата или передачи залога. Вы уже понимаете, что было дальше?

Он выдержал паузу.

— Сазиков теряет свою долю. Хлебников контролирует сто процентов товарищества. А дальше выкупает оставшиеся активы Сазикова за бесценок.

Цифры на экране показывали: активы оценены в триста тысяч, а проданы за сорок.

— 2021 год. Фирма Сазиковых ликвидирована. Все мастера, клиентская база, оборудование — у Хлебникова. Сазиков умер в 2022 году.

На экране появилась фотография могилы. В гостиной повисла тишина. Мать прикрыла рот рукой.

«История вторая. Дом Верховцевых», — гласил заголовок.

— Дом Верховцевых. Основан в 1840 году, — рассказывал Обнорский. — Специализация — броши, диадемы и другие ювелирные изделия для аристократии. Сложная филигранная работа, создание уникальных артефактов. Клиенты — высший свет империи и Европы.

На экране снова замелькали фотографии утончённых изделий, выполненных с большим мастерством.

— 2022 год. Хлебников меняет тактику. Он переманивает к себе трёх лучших мастеров Верховцева. Предлагает зарплату в три раза выше. Мастера уходят, забирая технологии.

В ролике появился фрагмент интервью. Молодой мужчина рассказывал:

— Мой дед работал у Верховцева. Ушёл к Хлебникову в 2022-м. Говорил, что обещали золотые горы. Но потом пожалел…

Обнорский продолжал:

— Хлебников начинает предлагать тем же клиентам изделия, аналогичные тем, что делает Верховцев, но дешевле на двадцать процентов — с такими объёмами производства он может себе это позволить. Использует украденные технологии и мастеров из разорённой фирмы Сазикова — производство уже налажено. Клиенты уходят. Верховцев теряет заказы. Но это не всё.

Обнорский наклонился к камере:

— В газете «Столичный вестник» появляется статья. Заголовок: «Верховцев продаёт поддельные бриллианты!»

Скан статьи появился на экране.

— Скандал. Расследование. Оказывается — ложь. Клевета. Но репутация уже испорчена. А вот доказательства — статью заказал человек, связанный с Хлебниковым. Банковские переводы журналисту. Тысяча рублей за серию публикаций.

Василий выругался сквозь зубы.

— Верховцев теряет последних клиентов, не может платить по кредитам, его признают банкротом. Хлебников скупает его активы за тридцать тысяч рублей. Но реальная стоимость — более двухсот тысяч.

В подтверждение слов Обнорского на экране появились копии документов.

— Фирма ликвидирована. Верховцев покинул Россию. Мастерская, оборудование, клиентская база остаются у Хлебникова.

«История третья. Дом Фаберже».

На экране появилась фотография нашего дома на Большой Морской.

— Эта история происходит прямо сейчас, — сказал Обнорский медленно. — Дом Фаберже. Легенда. Сто восемьдесят лет истории. Основатель династии — Пётр Карл Фаберже, придворный ювелир императора.

На экране замелькали фотографии наших лучших изделий.

— 2025 год. Диверсия с императорскими артефактами. Николай Пилин, закрепщик фирмы Фаберже, подменяет драгоценные камни в заказе для флигель-адъютантов императора. Цель — дискредитировать фирму, лишить лицензии, довести до банкротства.

На экране — показания Пилина, документы суда.

— Пилин получил двадцать тысяч рублей. Откуда? С анонимного счёта. Но у меня есть доказательства связи этого счёта с фирмой Хлебникова.

Схема на экране — цепочка банковских операций. Сложная, через три подставных лица.

— Конечный бенефициар — компания «Северные инвестиции». Зарегистрирована на Григория Леонидовича Крылова. Юрист, постоянно сотрудничающий с Хлебниковыми.

Фотография Крылова.

Лена прошептала:

— Доказательство… Он нашёл его!

— Фаберже удаётся восстановить справедливость и доказать свою невиновность. Более того, Фаберже изобретают революционную технологию, позволяющую магам покупать недорогие артефакты. Но враг Дома Фаберже не останавливается, в прессе появляются провокационные статьи. А когда Фаберже заключают партнёрство с купцом Овчинниковым из Москвы, на Овчинникова начинают давить, заставляя его прекратить сотрудничество с Фаберже.

На экране появились фотографии пылающего завода в Москве.

— Когда Овчинников не согласился предавать партнёра, на его заводе неожиданно случается пожар. Согласно материалам следствия, имели место взрывы, организованные одним из сотрудников Овчинникова.

Мы с отцом переглянулись. Василий сжал подлокотник так сильно, что вся рука побелела.

— Но это не всё, — Обнорский был безжалостен. — Сейчас, вероятно, именно Хлебников или связанные с ним люди блокируют поставки металлов партнёрам Фаберже. У нас есть копия переписки с поставщиками.

На экране появились скриншоты писем:

«Прекратите работу с Овчинниковым, или потеряете наши контракты. П. И. Х.»

— Прямая угроза, — сказал Обнорский. — Та же схема. Финансовое удушение.

Он посмотрел прямо в камеру:

— Три истории. Три семьи. Одна схема. Павел Иванович Хлебников уничтожает конкурентов системно, методично, безжалостно. Вопрос только один: остановит ли его кто-нибудь? Или дом Фаберже станет третьей жертвой?

Экран погас. В гостиной воцарилась тишина. Лена первой нарушила молчание.

— Он добыл доказательства… Раскрутил ту схему с оплатой…

Я достал телефон. Открыл видео — уже десятки тысяч просмотров. Тысячи комментариев. Репосты каждую секунду.

Буря начиналась.

Я усмехнулся:

— Посмотрим, как он теперь запляшет.