Фаберже-3. Враг на пороге

Глава 13

Я проснулся от вибрации телефона. Ещё не открывая глаз, нащупал его на тумбочке и взглянул на экран.

— Чёрт…

Сорок семь пропущенных звонков. Сотни сообщений в мессенджерах и на почте.

И это в семь утра.

Я разблокировал телефон и зашёл на видеохостинг. Расследование Обнорского набрало два миллиона просмотров за ночь. Комментарии шли непрерывным потоком.

В новостных лентах царило безумие.

«Хлебников — рейдер? Скандальное расследование журналиста»

«Схемы захвата ювелирных домов: три истории, одна правда»

«Фаберже под угрозой: продолжится ли охота на мастеров?»

Новости распространялись, как пожар по тайге.

Я поднялся, умылся, оделся и спустился в гостиную.

За столом уже сидели Василий Фридрихович и Лена. Отец просматривал свежие газеты, Лена склонилась над планшетом.

— Доброе утро, — сказал я.

Василий поднял голову:

— Воистину доброе, Саша. Выспался?

— Пойдёт.

Лена показала мне экран планшета:

— Смотри! Все крупные издания пишут о расследовании. «Петербургская правда», «Столичный вестник», «Империя сегодня». Хлебников пока не комментирует. Его пресс-служба молчит.

Я сел за стол. Марья Ивановна тут же налила мне кофе, а её помощница принесла тарелку с яичницей.

Вошла мать, и мы с Василием по привычке поднялись. Она махнула рукой, прося нас усаживаться.

— Саша, — она села рядом. — Может, всё-таки не стоит лететь? Это может быть опасно. Хлебников…

— Именно сейчас безопаснее всего, матушка, — перебил я. — Хлебников занят. Отбивается от прессы, решает проблемы. Ему не до нас.

Василий кивнул:

— Правильно. Пока он в обороне, мы наступаем.

Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Я ответил:

— Александр Фаберже слушает.

— Добрый день! Это корреспондент «Петербургской правды». Могли бы вы прокомментировать расследование Обнорского? Подтверждаете ли факты?

Я вздохнул:

— Без комментариев.

И отключился. Но телефон тут же зазвонил снова. На этот раз высветился другой номер.

— «Столичный вестник». Планируете ли судиться с Хлебниковым?

— Без комментариев.

Третий звонок:

— «Империя сегодня». Как вы узнали о схеме с Пилиным?

— Без комментариев.

Я отключил звук на телефоне и отложил его подальше. Лена взяла свой планшет:

— Я возьму общение с прессой на себя. Подготовлю официальное заявление от имени семьи. Что-нибудь короткое, сдержанное. вроде: «Мы благодарны журналистам за профессиональную работу. Верим в справедливость и торжество правосудия.»

Отец одобрительно кивнул:

— Хорошо. Коротко и по делу. О подробностях пока лучше не распространяться.

Мой телефон опять завибрировал, но на этот раз пришло сообщение от Дениса Ушакова:

«Проще прорваться в Зимний, чем к тебе. Набери меня, как сможешь».

Я усмехнулся и тут же перезвонил товарищу.

— Привет, Денис. Извини, журналисты атакуют.

— Так и понял. В Департаменте переполох. Куткина вызвали к министру.

— По какому поводу?

— Да чтоб я знал, — вздохнул Ушаков. — Возможно, потребуют от него взять на контроль проверку фирм Хлебникова. Вашу проверку могут отложить, но всё равно будьте готовы.

— Понял. Спасибо.

Мы попрощались.

Я доел яичницу, допил кофе и быстро поднялся в свою комнату — собрать вещи. В небольшую сумку полетела смена белья, запасная рубашка, туалетные принадлежности, документы и ноутбук.

Василий зашёл, когда я закрывал молнию.

— Саша, — он подошёл к окну. — Проверь металл лично. Не полагайся только на сертификаты. Смотри на цвет, структуру. Если возникнут сомнения, скажи Овчинникову не подписывать. Качество дороже сроков, как ни крути. Мы не можем позволить себе работать с низкосортным металлом.

— Конечно, отец. На продукцию Базанова плохих отзывов нет, но я буду внимателен. Да и Павел Акимович имеет опыт.

— Вот и отлично. — Василий подошёл к двери, собираясь уходить, но неожиданно повернулся. — И будь осторожен, сын. Береги себя.

— Обещаю.

Я спустился в холл, поздоровался со Штилем и передал ему сумку. Лена протянула мне список на листке:

— Вот. Здесь то, что нужно проверить, что подписать в договоре, куда перевести деньги. Реквизиты наши и Овчинникова. На всякий случай пусть будут на бумаге.

— Спасибо, дорогая.

В дверь позвонили.

На пороге стоял сам Овчинников — усталый, с синяками под глазами, но с воодушевлённой улыбкой. Из-за его спины возвышался здоровенный детина.

— Павел Акимович! — Улыбнулся я. — Прошу, проходите!

— Александр Васильевич! — Овчинников протянул руку. — Благодарю за приём.

Я пожал ему руку, охранники «Астрея» обменялись приветственными кивками.

— Проходите, проходите, Павел Акимович! — Лидия Павловна вышла из гостиной. — Вы, должно быть, устали с дороги и не завтракали

— Да, — Овчинников кивнул. — Но ничего. Главное — успели.

Марья Ивановна появилась из кухни с подносом:

— Поешьте, сударь, перед дорогой.

Овчинников немного растерялся от женского напора.

— Спасибо, но…

— Никаких «но», — перебила матушка. — Садитесь за стол. Поешьте по-человечески.

Мы собрались в столовой. Овчинников ел с аппетитом — видимо, действительно был голоден. Накормили и охранника — у детины был позывной Гром.

— Полагаю, вы уже видели новое расследование о Хлебникове? — Спросил Овчинников, покончив с пирогом. — Он теперь под прицелом всей страны.

— Но расслабляться рано, — предостерёг Василий. — Уверен, у него ещё есть способы испортить нам жизнь.

— Потому и летим сегодня, — добавил я. — Быстро, тихо. Подпишем договор — и он будет в проигрыше.

Овчинников достал из портфеля папку.

— У меня с собой все документы. Печать, доверенность, реквизиты. Всё готово. Сможем подписать сегодня же, если нас всё устроит.

Я посмотрел на часы — время выдвигаться в аэропорт.

— Господа, боюсь, нам пора.

Штиль подал машину к крыльцу. Мы вышли.

Лидия Павловна обняла меня.

— Береги себя, Сашенька. И возвращайся поскорее.

— Конечно, мама.

Василий пожал руку партнёру.

— Удачи, Павел Акимович. Ждём новостей.

Мы с Овчинниковым сели в машину. Штиль был за рулём, Гром устроился на переднем пассажирском сидении. Автомобиль тронулся.

Я обернулся — семья стояла на крыльце, провожая нас взглядами.

Впереди — Екатеринбург, Базанов, металл. Хлебников пусть пока разбирается со своими проблемами.

А мы займёмся делом.

Взлёт прошёл спокойно. Самолёт набрал высоту и вышел на эшелон.

Овчинников смотрел в иллюминатор, нервно теребил ремень безопасности.

— Давно не летал, — признался он. — Всё больше по делам в Москве и соседних регионах. Поездом и машиной удобнее.

— Сейчас времени нет, — ответил я. — Нужно быстро.

Стюардесса принесла напитки. Я взял воду, достал планшет.

— Что вы слышали о Базанове? — спросил я, пролистывая ленту.

Овчинников задумался.

— Род старинный, люди деловые. Без, простите за выражение, понтов. Промышленники Урала — особая порода. Практичные, жёсткие, но честные. И данное слово для них — закон.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, договоримся.

Павел Акимович сделал глоток воды.

— Было бы неплохо договориться с ними о других поставках. Мои текущие поставщики показали свою ненадёжность. Понимаю, что на них надавил Хлебников и выбора особо не было…

— Хлебников получит по заслугам, обещаю, — успокоил я. — Но Базанов и правда может стать надёжным партнёром. Моей фирме тоже интересно расширить список поставщиков.

Я ещё раз обновил ленту новостей. Заголовок на первой странице «Московского вестника» кричал: «Хлебников подаёт в суд».

Надо же, они разродились официальным заявлением от пресс-службы. Много слов, мало конкретики.

Я повернул планшет к Овчинникову:

— Смотрите-ка, кто проснулся.

— Ожидаемо, — усмехнулся купец. — Что ещё он может сейчас сказать?

— Пусть подаёт в суд, — ответил я. — Обнорский готов. Он не стал бы публиковать непроверенную информацию.

Овчинников кивнул.

Остаток полёта прошёл спокойно. Я читал новости, Овчинников дремал. Штиль и Гром молча оберегали нашу безопасность.

Через три часа самолёт начал снижение.

— Екатеринбург, — объявила стюардесса. — Местное время двенадцать ноль пять. Температура минус восемь градусов.

Посадка была мягкой. Мы вышли из самолёта под прохладным ветром и серым небом. Урал встречал не самой приветливой погодой, но и климат здесь был другим.

В зале прилёта я сразу заметил мужчину с табличкой «ФАБЕРЖЕ». Лет сорока, с суровым лицом, в строгом костюме.

Мы подошли. Он протянул руку, явно узнав меня в лицо — подготовился.

— Александр Васильевич? Позвольте представиться, Игорь Семёнович Ларин. Личный помощник Петра Олеговича.

Я пожал его руку.

— Рад знакомству. Мой партнёр — Павел Акимович Овчинников.

— Польщён знакомством, — кивнул Ларин. — Добро пожаловать в Екатеринбург, господа. Я сопровожу вас на встречу с руководством.

Мы прошли к выходу. У тротуара стоял чёрный немецкий седан премиум-класса. Ларин открыл багажник, помог загрузить чемоданы и сам сел за руль.

Мы с Овчинниковым и Громом — на заднее сиденье. Штиль — впереди, рядом с Лариным.

— Сначала отвезу в гостиницу, потом обед, если хотите, — обозначил Ларин.

— Спасибо, — ответил я. — Лучше сперва дело. Заселиться успеем.

Сопровождающий с готовностью кивнул, словно ожидал такого ответа.

— Вас понял. Тогда сразу в офис. Пётр Олегович на месте до обеда.

Мы выехали из аэропорта по широкой трассе. За окном мелькали лес, поля, редкие посёлки.

Ларин, казалось, решил провести небольшую экскурсию.

— Екатеринбург — столица Урала. Город-миллионник. Четвёртый по величине в империи и один из крупнейших центров промышленности. С дарами природы нам повезло…

Впереди показались высотки — мы въехали в город и двинулись в сторону центра по широкому проспекту.

Ларин показал рукой:

— Слева — набережная реки Исеть. Главная водная артерия города.

Я смотрел в окно. Город был чистым, с благоустроенными районами и симпатичной набережной. Неширокую реку уже сковало льдом.

Когда мы проехали мимо нарядного старинного здания — бело-зелёноого, с башенками, Ларин кивнул в его сторону.

— Дом Севастьянова, — пояснил Ларин. — Местная достопримечательность. Построен в позапрошлом веке…

Овчинников смотрел с интересом:

— Красивый город. Я здесь впервые…

— Приезжайте летом, — улыбнулся Ларин. — Увидите древние Уральские горы. Природа здесь потрясающая.

Мы въехали в деловой центр. Здесь было царство высоток из стекла и бетона, широкие улицы, да и движение было поинтенсивнее.

Екатеринбург был полон контрастов. Старое и новое, промышленное и культурное. Город с характером.

Ларин свернул к комплексу небоскрёбов на другом берегу. «Екатеринбург-Сити» был деловым центром города. Стекло, сталь, современная архитектура. Несколько башен разной высоты, но одна возвышалась над остальными, как ферзь на шахматной доске.

Мы въехали на подземную парковку. Ларин остановился на специальном месте недалеко от лифтов. Охранники вышли, огляделись и кивком разрешили нам выходить.

— Прошу, — Ларин пропустил нас в просторный лифт. — Едем на сорок пятый.

Лифт плавно рванул вверх, я ощутил только лёгкое давление в ушах от скорости. Цифры на табло менялись быстро: 10, 20, 30, 40…

Двери бесшумно открылись, и мы вышли в просторную приёмную.

Здесь было светло, панорамные окна во всю стену. Минималистичная мебель — кожаные диваны, журнальный столик со стеклянной столешницей, несколько кресел.

За стойкой сидела девушка в строгом костюме. Увидев Ларина, она поднялась нам навстречу и улыбнулась:

— Господа, приветствую вас.

— Марина Сергеевна, доложите начальству, Александр Васильевич Фаберже и Павел Акимович Овчинников.

Она кивнула, нажала кнопку на телефоне:

— Пётр Олегович, гости прибыли. — Пауза. — Да, сейчас провожу.

Она обернулась к нам?

— Прошу за мной. Охрана может остаться здесь.

Штиль и Гром остались в приёмной. Сели на диван, заняли позиции с хорошим обзором.

Мы с Овчинниковым пошли за Лариным и секретарём через двустворчатые двери из тёмного дерева.

Офис впечатлял.

Огромное пространство — весь этаж, метров триста квадратных. Панорамные окна от пола до потолка по всему периметру. Вид тоже захватывал: город внизу, улицы-артерии, крыши домов, вдали — синеватая гряда Уральских гор на горизонте.

На стенах — не картины, а карты. Геологические карты месторождений Урала и Сибири, схемы заводов, фотографии производств. Старые чертежи оборудования в рамках.

У одного из кабинетов нас ждал солидный мужчина.

Лет пятидесяти, крепкого телосложения, широкоплечий. Лицо загорелое, обветренное, морщины у глаз — человек, проводивший много времени на заводах, а не только в кабинетах.

Я обратил внимание на его руки — жёсткие, с мозолями. Судя по всему, он прошёл полный путь от рабочего до руководителя. Я знал, что у некоторых владельцев старых компаний было принято начинать с самых низов.

— Александр Васильевич! Павел Акимович! С приездом!

— Пётр Олегович, — улыбнулся я. — Большая честь.

Мы обменялись рукопожатиями. Базанов жестом пригласил нас пройти в его кабинет. Ларин тихо вышел, прикрыв дверь.

Базанов указал на кресла перед столом:

— Садитесь, пожалуйста. Чай? Кофе? Или что покрепче?

— Кофе, — ответил я. — Нужна светлая голова.

— Мне тоже, — добавил Овчинников.

Базанов нажал кнопку на столе:

— Марина Сергеевна, будьте любезны три кофе.

Он сел напротив, откинулся на спинку кресла. Изучал нас внимательно, оценивающе. Пытался понять, с кем имел дело.

— Александр Васильевич, — начал он, — Эдуард фон Майдель рассказал о вас много хорошего. Сказал, вы спасли ему жизнь. И я просто обязан помочь человеку, который поступил так благородно с моим родственником.

— Благодарю, Пётр Олегович, — ответил я. — Без вашего участия было бы сложнее найти металл в такие сроки.

Базанов отмахнулся:

— Эдик попросил — я помогу. Мальчишка хороший, хоть и горячий. А к тому же, работать с домом Фаберже — честь для любого промышленника. Ваше имя знают полтора века. Да и заводы братьев Овчинниковых у людей на слуху.

Секретарь вошла с подносом, поставила на стол — три чашки кофе и бесшумно удалилась.

Базанов взял чашку, отпил:

— Хлебников, значит. Слышал о вашей войне. Весь деловой мир только об этом и говорит последние недели после расследования Обнорского. Громко получилось. Не пожалел журналист красок, разложил всё по полочкам.

— Правда имеет свойство всплывать, — ответил я. — Рано или поздно.

Базанов кивнул:

— Хлебников скупал огромные объёмы металлов в последние месяцы. Золото, серебро, платина. Причём даже по завышенным ценам — специально, чтобы перебить всех конкурентов. Но не у нас — мы с ним не работаем.

— Почему? — Удивился Овчинников. — Он же крупнейший покупатель в империи.

Базанов усмехнулся и потёр переносицу:

— Не нравится мне этот человек. Чует моё нутро — хлыщ и проходимец. Таким палец в рот не клади. С такими дела не делают, сколько бы денег они ни предлагали. — Базанов поставил чашку, открыл папку на столе. — Ладно, к делу. Что вам нужно конкретно?

Овчинников достал свой список из портфеля:

— Золото пятьдесят килограммов, серебро пятьсот, платина тридцать.

Базанов кивнул, не моргнув:

— Есть. Золото семьсот пятидесятой пробы и пятикаратное, серебро девятьсот двадцать пятой пробы, платина девятьсот пятидесятой?

— Именно, — подтвердил Овчинников.

— Отлично. У нас это стандартные позиции для ювелирной промышленности. Держим на складах постоянно — спрос большой.

Базанов достал толстую папку из ящика стола, положил перед Овчинниковым:

— Сертификаты анализа от независимой лаборатории «Уральский пробирный центр». Проба, чистота, содержание примесей — всё в норме, всё соответствует стандарту.

Овчинников придвинул папку, начал изучать внимательно. Листал страницы, читал, сверял цифры. Не торопился. Я тоже посмотрел через плечо — документы подробные, таблицы с химическим составом, печати, подписи экспертов. Всё как положено.

Базанов не торопил.

— Документы в порядке, — сказал Овчинников, закрыв папку. — Качество соответствует нашим задачам.

Базанов назвал цены. По каждому металлу отдельно. Рыночные цены, без накруток, даже чуть ниже петербургских.

Овчинников достал калькулятор, быстро посчитал общую сумму:

— Приемлемо. Более чем приемлемо.

— Доставка наша, — добавил Базанов. — Везём до Москвы железной дорогой, в опломбированных вагонах, под охраной наших людей. Срок — семь дней с момента перевода оплаты.

— Отлично.

Я вмешался:

— Пётр Олегович, я хотел бы добавить дополнительную охрану от нашего агентства «Астрей». Они недавно хорошо себя показали в сложной ситуации. Так всем будет спокойнее.

Базанов подумал секунду и кивнул:

— Без проблем. Согласуем маршрут с нашими охранниками. Чем больше надёжных людей, тем лучше. Груз дорогой.

Он подошёл к панорамному окну. Посмотрел на город внизу, на горы вдали:

— Хотите увидеть металл лично? Склад в пригороде, полчаса езды отсюда. Покажу заодно производство — у нас там литейный цех работает.

— Да, — ответил я. — С удовольствием.

Базанов взял со стола телефон, прихватил куртку с вешалки:

— Тогда поехали. Заодно пообедаем в заводской столовой. Не ресторан, конечно, но приличная еда.

Мы вышли из офиса, забрали Штиля и Грома из приёмной. Спустились на лифте обратно на парковку.

Базанов повёл нас не к седану Ларина, а к белому микроавтобусу с логотипом «Базанов Металлургия» на борту. Практичный, чистый, но без изысков.

— У нас тут на производстве выпендриваться не принято, — усмехнулся Базанов, открывая дверь. — Микроавтобус удобнее — всем места хватит.

За рулём уже сидел водитель — мужчина лет пятидесяти, в рабочей куртке.

— Василич, давай на склад, — коротко сказал Базанов, садясь на переднее пассажирское сиденье.

Микроавтобус тронулся. Выехали из подземной парковки, на улицу.

Базанов повернулся к нам:

— Склады вынесли на окраину лет десять назад. Так безопаснее — территория большая, ограждение, охрана круглосуточная. Смогли развернуть всё так, как нам нужно.

Мы ехали по широким проспектам. Постепенно пейзаж менялся — из делового центра попадали в промышленные районы. Высотки сменились заводскими корпусами, административные здания — складами и цехами.

За окном мелькали трубы заводов, дым над крышами, грузовики тяжёлые. Железнодорожные пути, составы с вагонами. Рабочая Россия.

— Урал — промышленное сердце страны, — с гордостью сказал Базанов, глядя в окно. — Здесь всё делается. Металл, машины, оборудование. Без Урала империя остановится.

Овчинников кивнул:

— Москва торгует, Петербург управляет, а Урал и Сибирь производят.

Базанов рассмеялся:

— Точно подмечено. — Он откинулся на сиденье, посмотрел на дорогу. — Прадед основал дело в конце позапрошлого века. Начинал с одного прииска в горах. Золото мыли вручную, артелью. Потом рудник открыли, завод построили. Дед расширил — ещё два завода, месторождения новые. Отец добавил современное оборудование, технологии западные внедрил.

— А вы? — спросил я.

— Я продолжаю, — просто ответил Базанов. — Рудники, заводы, прииски. Всё честно заработано, без воровства и обмана. У нас тут это не принято.

Промышленные кварталы кончились. Начались пустыри, редкие посёлки, леса. Василич свернул с основной дороги на второстепенную. Впереди показалось высокое ограждение — металлическая сетка на бетонных столбах, сверху колючая проволока.

Мы остановились у КПП. Двое мужчин в форме с нашивками подошли к нам, увидели Базанова через лобовое стекло — сразу козырнули, подняли шлагбаум. Без вопросов, без проверок документов.

Узнали хозяина.

Мы въехали на территорию. Здесь было несколько ангаров, складские здания, административный корпус. Всё добротное, ухоженное. Асфальт ровный, разметка свежая. Грузовики стояли у погрузочных рамп. Всюду — вооружённая охрана.

Базанов открыл дверь:

— Приехали. Сейчас покажу металл. Потом — обед в столовой, и можно оформлять документы.