Фаберже-3. Враг на пороге (Алекс Хай) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 15

Я проснулся в половину седьмого утра. Номер в гостинице был уютным, но спал я неважно — непривычная постель. Штиль уже был на ногах, словно за всю ночь и правда не сомкнул глаз.

— Готов? — спросил я.

— Всегда, Александр Васильевич.

— Тогда позавтракаем в ресторане, там и дождёмся Павла Акимовича.

— Как пожелаете.

Ресторан был небольшим, как и сама гостиница — небольшой зал, белые скатерти, вежливые официанты. Я заказал кофе, яичницу и тосты. Штиль по привычке устроился за соседним столом, выбрав самый удачный угол обзора.

Овчинников с Громом появились спустя четверть часа. В отличие от меня, партнёр выглядел бодро.

— Доброе утро, господа!

— Доброе, — ответил я и жестом пригласил Павла Акимовича за свой столик. Гром расположился рядом со Штилем.

Я взглянул на часы.

— На трапезу совсем мало времени. Вы уже собрались?

— Да, — кивнул Овчинников, когда перед ним оказалась тарелка с кашей. — Да и собирать толком нечего. Сумка маленькая, одежды мало…

Мы доели, поднялись в номера. Я быстро упаковал оставшиеся вещи — сумка небольшая, всё влезло за пару минут. Билеты были в телефоне, а документы я перепроверил — всё было в порядке.

В к входу подъехал знакомый седан Ларина. Мы вышли.

— Доброе утро, — Ларин открыл багажник. — Готовы выдвигаться?

— Конечно, — ответил я.

Охранники погрузили вещи, все расселись. Ларин выехал на широкий проспект и двинулся в сторону аэропорта.

— Пётр Олегович велел передать, что будет рад видеть вас снова. Приезжайте летом, покажем природу. У нас как раз в июле корпоративные выезды.

— Спасибо, — кивнул я. — Постараемся воспользоваться приглашением. Передайте Петру Олеговичу нашу благодарность.

Дорога заняла полчаса. Аэропорт встречал привычной суетой, которая, казалось, не унималась ни на миг.

Ларин помог выгрузить багаж и попрощался:

— Счастливого пути, господа. Будем на связи.

— Спасибо за всё, Игорь Семёнович, — Овчинников пожал ему руку.

Ларин уехал, а мы прошли к стойке регистрации. Времени было в обрез, но нам повезло — очередь скопилась совсем небольшая. К счастью, сдавать багаж не пришлось, и мы сразу же прошли на контроль.

В зале ожидания Овчинников достал телефон и посмотрел на экран:

— Арсений звонит. Прошу прощения, господа, нужно ответить.

Я молча кивнул, сверяясь с указателями и ища выход в нужный гейт.

— Да, сынок, слушаю, — говорил за моей спиной Овчинников. Я заметил, что его лицо просияло. — Точно? Ну наконец-то! Когда можно запускать? — Пауза. — Отлично, молодцы. Замечательные новости! Да, я буду после обеда…

Он закончил разговор и повернулся ко мне:

— Прекрасные новости, Александр Васильевич. Оборудование на московском заводе починили! Литейный цех восстановлен.

Я улыбнулся.

— Воистину, отличные новости, Павел Акимович.

— Завтра начинаем пробную плавку, — с облегчением вздохнул партнёр. — Металл от Базанова придёт через неделю — как раз успеем всё наладить. Лишь бы Хлебников снова не придумал какую-нибудь пакость…

— Главное — страховая компания покроет затраты на ремонт, — отозвался я. — А Хлебникову сейчас будет не до вас.

— Агенты уже начали процесс, — кивнул Овчинников. — Обещали выплату в течение двух месяцев…

Я мысленно отметил: дело двигалось. Хлебников не смог надолго нас остановить. Производство запустится, и контракты мы выполним почти в срок.

Объявили посадку, и мы вчетвером поднялись на борт.

Самолёт взлетел, Екатеринбург остался внизу — промышленный, работящий город с широкой душой. Я сидел у окна, Овчинников рядом. Штиль и Гром — в ряду позади.

Овчинников повернулся ко мне:

— Спасибо вам, Александр Васильевич. Без вас бы не справился. Помощь с Майделем, знакомство с Базановым — всё это ваша заслуга.

Я улыбнулся.

— Мы партнёры, Павел Акимович. Ваш успех — мой успех. Вы получаете металл, производство работает — мне выгодно.

— Всё равно я безмерно вам благодарен. Буду регулярно отчитываться о производстве. Партию ваших элементов мы поставим в первую очередь, чтобы мастера в Петербурге успели закончить изделия в срок.

— Благодарю, — кивнул я. — Было бы замечательно. Потому что предзаказов накопилось прилично. Люди ждут свои браслеты.

Мы обсудили планы: запуск производства, получение первой партии из нового металла, расширение мощностей в следующем году. Овчинников говорил с воодушевлением — человек вернулся к жизни после кризиса.

Три часа пролетели незаметно, и вот самолёт уже садился в Петербурге. Мы вышли под холодный ветер и серое небо, мне в лицо тут же брызнула мерзкая водяная пыль. В этом городе зимой никогда не знаешь, какая погода будет завтра — то ли снегом завалит, то ли дождём зальёт.

Пока мы получали багаж, Овчинников смотрел на табло:

— Так, вот мой рейс на Москву через два часа…

— Скрасить ваше ожидание? — предложил я.

— Что вы, Александр Васильевич! Благодарю, но не стоит вам ломать планы ради меня. Мы с господином Громом выпьем кофе в зале ожидания, я даже успею немного поработать. За вчерашний день много почты нападало, нужно разобрать.

— Как скажете. А так — могли бы задержаться у нас в Петербурге на денёк. Лидия Павловна и Василий Фридрихович с удовольствием вас примут.

Овчинников протянул мне руку:

— Надеюсь, в скором времени мы снова увидимся. Ещё раз спасибо, Александр Васильевич. Вы спасли мой завод.

Я пожал крепко:

— Держите меня в курсе. Как запустите производство — напишите.

— Обязательно, — кивнул он. — И приезжайте в Москву. Мы тоже всегда вам рады.

Мы обнялись по-мужски, коротко. Гром и Штиль обменялись кивками — охранники давно знали друг друга, и наблюдать за их совместной работой было настоящим удовольствием.

Овчинников и Гром пошли в строну бизнес-зала, а мы со Штилем направились к выходу из аэропорта.

На улице Штиль достал ключи:

— Машина на парковке. Я оплатил стоянку.

* * *

Штиль остановил машину у дома на Большой Морской. Я вышел, взял сумку из багажника. В холле квартиры нас встретила домоправительница.

— Александр Васильевич! Господин штиль! Слава богу, вернулись!

— Здравствуйте, Марья Ивановна.

— Как раз к обеду поспели, — она забрала сумку. — Идите, идите руки мыть, сейчас подавать будем.

Я поднялся в свою комнату, умылся, переоделся и спустился в столовую. Семья уже собралась за столом.

— Саша! — Василий Фридрихович приподнялся. — Ну, как прошло?

Мы с отцом пожали руки, я обнялся с матерью и сестрой, а Марья Ивановна тут же усадила меня за стол. Лакей начал разливать суп по тарелкам.

— Всё прошло отлично, — рассказывал я. — Качество металла превосходное. Овчинников доволен.

Василий взял хлеба из корзинки.

— А производство у Базанова каково? Нормально всё устроено?

— Масштаб впечатляющий, — ответил я. — Цеха огромные, оборудование современное, специалисты на уровне. И всё держат в порядке.

— Хорошо, — кивнул отец. — А сам Базанов?

— Рабочие Базанова уважают, — продолжил я. — Он всех по именам знает, интересуется их жизнью, поддерживает. Даже пенсию выплачивает.

Василий хмыкнул.

— Хороший человек, значит. Настоящий хозяин. Таких мало осталось.

— Договор с Овчинниковым подписали, — сообщил я. — Москва получит металл через неделю. Ремонт у них окончен, тестовое производство запустят завтра.

— И как Павел Акимович? — спросила матушка. — Доволен?

— Очень, — улыбнулся я. — Говорит, металл Базанова даже лучше прежнего.

— Хорошие новости.

— Я тоже договорился о поставках для нас. Золото — двадцать килограммов в квартал, серебро — сто, платина — двадцать. Со следующего года можно начинать поставки.

Василий кивнул:

— Хорошо. Надёжный поставщик важен. Особенно сейчас.

— Юристы согласуют договор, — добавил я. — Базанов ещё попросил проконсультировать по артефакту. У него там какой-то камень интересный.

— Хорошая рекомендация для нас, — заметил отец и отложил ложку. — У нас тоже новости. Готовимся к проверке Департамента. Документы в порядке, мастерские проверили. Поступило два новых заказа на эксклюзивные браслеты по модульной системе от князя Дивеева. И работа над парюрой для графини Шуваловой идёт полным ходом.

Лена включилась в разговор:

— Все лицензии обновлены, сертификаты на камни в порядке. Журналы учёта заполнены правильно. Мастерские убрали, оборудование осмотрели. Правда, дату проверки нам так и не сообщили.

— Ушаков говорил, что могут отложить, — сказал я. — Сейчас все заняты Хлебниковым.

— Кстати, в Гильдии тоже есть интересные новости, — сказала Лидия Павловна.

— Какие?

— Мастер Корин получил восьмой ранг и статус Грандмастера.

Василий присвистнул:

— Восьмой ранг. Редкость. В империи нас от силы человек пятьдесят.

— И ещё кое-что, — матушка посмотрела на меня. — Гильдия планирует выставку в марте. «Артефакты будущего». Приглашают всех мастеров выставить работы.

Василий задумался:

— Нужно подумать, что можем представить.

— Как вариант, модульную систему, — предложил я. — Она уже зарекомендовала себя, популярность растёт.

— Разумно, — согласился отец.

Марья Ивановна принесла чай, поставила тарелку с пирогами. Я достал телефон — проверить почту.

Несколько писем от партнёров, заказчиков. Одно от банка. Ещё одно — рассылка от Комитета по управлению государственным имуществом. Я подписался на неё, когда выяснил, что нашу конфискованную дачу продадут с молотка.

Взгляд выхватил самое важное:

«Аукцион по продаже конфискованного имущества состоится 23 декабря в 10:00».

Я быстро пролистал список лотов. Квартира на Невском, магазин на Гороховой, какой-то склад на окраине. Дальше, дальше…

«Лот № 7. Загородная усадьба в Левашово, ранее принадлежавшая семье Фаберже…»

— Саша, что там такое? — заволновалась мать.

Я медленно поднял голову.

— Нашу дачу выставили на аукцион.

Василий тихо поставил чашку на блюдце.

— Когда?

— Двадцать третьего декабря.

Лидия Павловна покачала головой.

— Так скоро…

— Нужно участвовать, — сказал я. — Я хочу вернуть семейное имущество. Наш род владел этой дачей с самого основания дела в Петербурге. Она — часть нашей семьи, как и это здание. Нельзя позволить, чтобы она досталась какому-нибудь нуворишу.

Василий задумался.

— Это будет дорого, Саша. Очень дорого.

— Сколько у нас есть свободных средств?

Отец помолчал, считал в уме:

— В быстром доступе — примерно сто тысяч рублей. От продаж, дивидендов, накоплений. С натяжкой можем найти сто тридцать. Но не больше.

— А начальная ставка? — спросила Лена.

— Неизвестно, но мне говорили, примерно от восьмидесяти.

Василий покачал головой:

— Риск большой. Могут перебить ставку. Желающих наверняка будет много.

Я посмотрел на отца:

— Всё равно нужно попытаться. Если я не попытаюсь вернуть дачу, где несколько поколений нашей семьи отдыхали, где дед и прадед жили, где ты рос — я себе этого не прощу.

Лидия Павловна взяла мою руку:

— Ты прав, сын. Нужно попытаться. Дача — наша история. Но… На всё воля Божья. Мы только вышли из кризиса и выдохнули. Если сейчас потратить все свободные деньги на дачу, мы можем оказаться в тяжёлой ситуации.

Я и сам понимал это, но сдаваться не собирался.

— Хорошо, нужно попробовать, — наконец, сказал Василий. — Поезжай, зарегистрируйся на аукцион. Посмотрим, что сможем сделать.

— Спасибо, отец.

— Но будь осторожен. У нас бизнес, обязательства перед заказчиками, работниками. Не разори семью ради сентиментальности.

— Понимаю, — кивнул я и встал из-за стола. — Поеду сейчас. Комитет работает до шести.

* * *

Штиль припарковался возле уже знакомого мне старинного здания.

Мы прошли через просторный, но мрачноватый холл. Людей здесь всегда было много — очереди, суета, негромкие разговоры.

Я подошёл к стойке информации. Девушка-администратор лет двадцати пяти в форменной блузке смотрела в монитор.

— Добрый день, сударыня, — сказал я. — Пожалуйста, уточните, где регистрируют участников аукционов?

Она не подняла глаз:

— Третий этаж, кабинет триста пять. Возьмите талончик электронной очереди.

— Благодарю.

Девушка рассеянно кивнула, словно не замечала меня.

Мы со Штилем поднялись на третий этаж по широкой лестнице и оказались в бесконечном коридоре.

Я заметил терминал электронной очереди, потыкал в едва реагировавший сенсор и, наконец, нажал кнопку «Регистрация на аукцион».

Терминал загудел, затрещал, едва ли не забился в конвульсиях, но соизволил выдать талончик: «Ваш номер: B-47. Ожидайте вызова.»

Штиль посмотрел на табло над дверью: «Сейчас обслуживается: B-38.»

— Девять человек впереди, — сказал я.

— Успеете вздремнуть, — усмехнулся охранник.

Мы сели на скамейку у стены. Время тянулось. Табло меняло цифры: B-39, B-40, B-41… Люди входили, выходили. Кто-то довольный, кто-то хмурый.

Через час над дверью кабинета загорелся мой номер.

— Удачи, — кивнул Штиль.

Я зашёл в по-спартански обставленный кабинет — стол, компьютер, шкафы с папками вдоль стен. За столом сидел мужчина лет сорока.

Табличка на столе гласила: «Иван Петрович Кузнецов. Специалист по ведению аукционов».

Чиновник поднял голову:

— Слушаю вас.

— Добрый день, — сказал я. — Я хочу зарегистрироваться на аукцион, который пройдёт двадцать третьего декабря.

— Ваши документы, пожалуйста.

Я положил на стол паспорт, лицензию мастера-артефактора и корочки Гильдии. Кузнецов взял их, внимательно изучил и понимающе кивнул.

— Александр Васильевич Фаберже. Член Гильдии артефакторов. Мастер шестого ранга. Понимаю, хотите попробовать выкупить конфискованный лот?

— Именно.

— Что ж, похвальное стремление. Даже жаль, что такой объект оказался в списке конфиската… Дача у вас дивно хороша. Блестящий образец модерна. Особенно окна и эркеры в главном корпусе…

А чиновник, кажется, разбирался в архитектуре.

— Я зарегистрирую вас как участника, Александр Васильевич. На аукционе будет несколько девять лотов. Все — конфискованное имущество. Вы имеете право делать ставки на каждый, но гарантийный взнос за каждый лот вносится отдельно.

— Понял.

Я сделал паузу:

— Какая начальная стоимость у седьмого лота?

Чиновник посмотрел в компьютер:

— Восемьдесят тысяч рублей. Шаг ставки — пять тысяч.

У нас сто тридцать максимум. Но запас есть.

— А гарантийный взнос?

— Десять процентов от начальной ставки. Восемь тысяч рублей. Вносится заранее, до начала аукциона. В случае вашего проигрыша данная сумма вернётся. Взнос вы можете сделать в кассе на первом этаже. Работает до семнадцати часов сегодня. Или завтра до пятнадцати.

Я кивнул. Успею сегодня. Кузнецов нажал кнопку печати. Принтер загудел, выдал лист.

— Свидетельство участника аукциона, — он взял документ, поставил печать, подписал и протянул мне. — Состоится в этом здании на первом этаже двадцать третьего декабря в десять утра, зал номер один. Не опаздывайте.

Я взял свидетельство.

— Спасибо.

— Удачи, — кивнул чиновник и тут же нажал на кнопку вызова следующего клиента.

Я вышел из кабинета. Штиль ждал возле дверей.

— Ну как?

— Зарегистрировали. Нужно внести гарантийный взнос.

Мы спустились на первый этаж. В кассе очереди не было, так что я справился быстро. Кассир приняла чек, а на телефон быстро пришло уведомление о списании восьми тысяч.

— Не потеряйте этот чек, — предостерегла кассирша. — Лучше прикрепите его к вашему свидетельству. Без чека вас не допустят до участия.

— Благодарю, сударыня. Хорошего вечера.

Мы вышли из здания. На улице похолодало, ветер усилился. Штиль посмотрел на меня:

— Ну что? Каковы шансы на успех?

Я задумался:

— Честно? Не знаю. Всё зависит от других желающих. А их список не раскрывают, чтобы участники не могли повлиять друг на друга.

— Логично, — кивнул Штиль.

— Некоторые вообще пользуются услугами представителей по доверенности, — добавил я. — Так что лиц не увидишь. Придём двадцать третьего — тогда и узнаем.

Мы подошли к машине.

Телефон зазвонил. Я достал из кармана — на экране высветилось: «Денис Ушаков».

— Денис, привет! — Я сел на переднее сидение, Штиль устроился за рулём. — Как жизнь?

— Саша, слушай внимательно, — голос Дениса был напряжённым, и говорил он тихо, словно боялся, что могут подслушать.

— Слушаю.

— Завтра к вам придёт проверка.

Я нахмурился. А ведь надеялись, что Хлебников их отвлечёт…

— Завтра? Так быстро?

— Да. Приказ пришёл час назад. Всё срочно.

— Ну хорошо, — сказал я. — Мы готовы. Документы в порядке.

— Это хорошо, — вздохнул Денис. — Потому что я вам помочь не смогу. Меня отстранили.

Я сжал телефон.