Фаберже-3. Враг на пороге

Глава 10

Промзона на восточной окраине города встретила нас серыми бетонными коробками заводов и складов. Пустынно, безлюдно — идеальное место для встречи, о которой никто не должен был знать.

Штиль припарковал арендованную машину у заброшенного склада — мою решили не светить. Пейзаж открывался угнетающий: кирпичные стены, выбитые окна, ржавые ворота.

— Точно здесь? — уточнил охранник, окидывая местность профессиональным взглядом.

— Точно, — подтвердил я, проверяя сообщение от Обнорского с координатами.

Следовало отметить, знакомство с журналистом здорово обогатило меня знаниями в области зашифрованных переписок, специальных приложений и прочих способах цифровой конспирации. Обнорский был параноиком, но винить его в этом после случившегося в «Ливерпуле» язык не поворачивался.

Мы вышли. Декабрьский ветер хлестал по лицу, нёс запах машинного масла и металла. Промзона, что тут скажешь.

У входа в склад стояли двое мужчин в чёрных куртках — охрана Обнорского. Широкоплечие, бдительные, руки в карманах. Один кивнул нам — узнал.

Штиль остался снаружи, негромко переговариваясь с охранниками. Я толкнул скрипучую дверь и вошёл внутрь.

Склад был пуст. Высокие потолки со ржавыми балками, бетонный пол, заляпанный машинным маслом. В дальнем углу горел фонарик — электричества здесь давно не было.

Обнорский стоял у окна и обернулся на звук моих шагов.

— Александр Васильевич, — кивнул он. — Благодарю, что приехали. Простите за маскарад и квест с поиском пункта назначения, но сейчас так надёжнее.

Я подошёл ближе. Обнорский выглядел усталым — тёмные круги под глазами, небритый, несвежая рубашка. Человек, живущий в постоянном напряжении. И, скорее всего, не дома.

— Алексей Викторович, — я протянул руку. — Конспирация впечатляет. Уверен, это не блажь.

— За вами следили сегодня?

— Охранник проверял. Чисто. К тому же и мы озаботились конспирацией по вашей инструкции.

Обнорский кивнул, но напряжение в его плечах не исчезло.

— Мы с командой работаем над второй и третьей частями расследования, — объяснил он, присаживаясь на старый деревянный ящик. — Хлебниковы знают об этом, понимают, что я не остановлюсь на первом ролике. Приходится кочевать по съёмным квартирам и местам вроде этого. Да и телефоны, считай, одноразовые… Но иначе пока нельзя.

— Понимаю, — кивнул я и достал из кармана небольшую коробочку. — Ваш артефакт готов, Алексей Викторович.

Обнорский взял коробочку и осторожно открыл. Внутри на бархате лежал серебряный перстень — массивный, с изумрудно-зелёным нефритом в центре, окружённым мелкими прозрачными камнями.

— Красиво получилось, — отметил он.

— Носите постоянно, — сказал я серьёзно. — Не снимайте. Даже ночью, даже в душе. Постоянно.

— Понял.

— Перстень настроен на вашу жизненную силу и связан с парным перстнем на моей руке. — Я показал такой же перстень на моём пальце. — Если с вами что-то случится, мой артефакт отреагирует. И буду думать, как вас спасать.

Обнорский внимательно слушал.

— Лёгкое недомогание, усталость, головная боль — этого перстень не покажет, — продолжил я. — Он настроен только на серьёзную угрозу жизни.

— Понял, — повторил Обнорский. — Умно.

Он достал перстень из коробочки, надел на средний палец правой руки. Серебро плотно обхватило палец — размер я угадал точно.

Обнорский замер, прислушиваясь к ощущениям:

— Тепло. Лёгкое. И… пульсация?

— Да. Этот нефрит резонирует с вашей жизненной силой. Привыкнете быстро, перестанете замечать.

Я поднял свою руку, показал перстень. Нефрит в нём слабо светился изнутри — тусклым зелёным светом, едва заметным в полумраке склада.

— Видите? Наши перстни связаны. Камни из одного самородка. Они помнят, что были единым целым.

Обнорский посмотрел на свой перстень — тот тоже светился, синхронно с моим. Едва пульсировал в такт сердцебиению журналиста.

— Невероятно, — пробормотал он. — Я чувствую… связь.

— Это и есть связь. Настоящая магия.

Мы помолчали. Обнорский крутил перстень на пальце, привыкая к весу и ощущениям.

— У меня есть ещё одна подстраховка, — сказал журналист и задрал рукав рубашки. Я увидел электронные часы, но какие-то хитрые. — Этот браслет записывает мои координаты перемещения. Система замкнутая, один знакомый хакнул так, что в операционку не влезть. Но этот браслет передаёт мои координаты на сервер. Я дам вам доступ к этому серверу.

Так, я всё ещё не был настолько силён в техническом прогрессе нового мира, но, кажется, правильно понял смысл.

— То есть я смогу найти вас по последней точке вашего местонахождения в случае тревоги, так? — уточнил я.

Обнорский кивнул.

— Всё верно. Доступ я пришлю в мессенджер. Сохраните себе.

— Конечно.

— Будут ещё два ролика. Один уже заканчивают монтировать, второй ещё в работе, но материала достаточно. Они не простят мне этого, — сказал он тихо. — Волкова, возможно, снимут. Хлебников потеряет главного покровителя в Москве. Но они оба опасны. Особенно когда загнаны в угол.

— Знаю, — ответил я. — Потому и сделала для вас артефакт.

Обнорский повернулся и посмотрел на меня:

— Благодарю. Серьёзно. Подстраховка всегда важна, но особенно сейчас.

Мы снова пожали руки.

— Будьте осторожны, Алексей Викторович.

— Вы тоже, Александр Васильевич. И держите связь.

— Договорились.

Вернувшись домой, я сразу поднялся на второй этаж. В офисе уже собрались ключевые сотрудники.

Василий Фридрихович хмуро обсуждал что-то с мастером Ворониным. Лена вместе с главным счетоводом Сергеем Никифоровичем перебирали бумаги.

Я закрыл дверь и кивнул всем в знак приветствия.

— Итак, господа. У нас проблема. Полагаю, Елена Васильевна уже рассказала, что Департамент готовит внеплановую проверку нашей фирмы. Когда именно, увы, неизвестно. Но она будет.

Отец тихо выругался, Лена сжала губы. Рыкин поправил очки.

— Нет сомнений, что это господин Хлебников нанёс удар через князя Куткина, — продолжил я. — Они бьют по нам со всех сторон. Взрывы не сработали — переходят к административному давлению.

— Но проверка была в прошлом году, — возразил Воронин. — Норматив — раз в три года.

Лена открыла одну из папок, достала документ:

— Департамент имеет право на внеплановые проверки при наличии оснований. Вот статья закона. — Она зачитала. — «Внеплановая проверка проводится при поступлении жалобы от клиента, информации о нарушениях законодательства или по распоряжению вышестоящих органов»…

— То есть? — спросил Воронин.

— То есть Хлебников наверняка подал «анонимную информацию» о якобы нарушениях в нашей фирме, — объяснила Лена. — Департамент обязан проверить. И проверка будет придирчивой. Они будут искать повод для штрафа или, что хуже, отзыва лицензии.

Воронин хмуро уставился в окно.

— У нас всё в порядке, — сказал Василий Фридрихович. — Все документы, все реестры, все нормы соблюдаются.

— Я знаю, отец, — кивнул я. — Но нужно перепроверить. Всё до последней бумажки, до последнего ведра в кладовке. Мы не можем дать им ни одной зацепки.

Лена включила планшет и принялась печатать.

— Составим список. По блокам. Каждый блок — ответственный человек.

Я кивнул:

— Давайте.

— Блок первый: Документация и лицензии. Ответственная — я. Проверить лицензии всех мастеров. Собрать копии, проверить сроки действия, печати, подписи. Членство в Гильдии артефакторов — актуальность взносов, квитанции об оплате. Разрешения на работу с артефактами высшего порядка для Василия Фридриховича и остальных Грандмастеров — проверить восстановление после… — она запнулась, — после прошлогоднего инцидента.

Василий мрачно кивнул мрачно. Тема болезненная.

— Блок второй: Реестры самоцветов, — продолжила Лена. — Ответственные — я и мастер Егоров.

Она записала:

— Журнал закупок самоцветов за последние два года. Сверить с чеками, накладными, сертификатами. Журнал расхода камней на артефакты… Провести полную инвентаризацию остатков на складе, сверить с документами. Проверить соответствие хранения по категориям — низший, средний, высший порядок. Сертификаты на все камни — наличие, актуальность.

Счетовод одобрительно кивнул:

— Да, самоцветы — самое уязвимое место. Там точно будут копаться.

— Блок третий. Реестры металлов, — Лена посмотрела на Воронина. — Ответственный — мастер Воронин.

Воронин выпрямился:

— Как скажете.

— Журнал закупок драгметаллов — золото, серебро, платина. Журнал расхода. Остатки на складе — взвешивание, сверка до грамма. Лом и отходы производства — учёт, правильное хранение в опечатанных контейнерах…

— Понял. Сделаю.

— Далее. Готовые артефакты и изделия, — Лена посмотрела на отца. — Ответственный — Василий Фридрихович.

Отец кивнул.

— Реестр созданных артефактов за год. Каждый с описанием, мощностью, назначением. Артефакты на складе — инвентаризация. Проданные артефакты — документы о продаже, данные покупателей, регистрация в Департаменте. Заказы в работе — описание, сроки, договоры с клиентами.

— Всё есть, — сказал Василий. — Но перепроверю.

— Условия хранения. Ответственные — мастер Воронин и Александр.

Я кивнул.

— Хранилище самоцветов. Температура, влажность, защитные системы — магические и механические. Сейф для камней высшего порядка и мощных артефактов — замки, защиты, опечатывание. Хранилище металлов — условия, весы для контроля. Склад готовой продукции — условия, опись.

— Проверим, — подтвердил Воронин.

— Техника безопасности… — продолжила Лена. — Ответственный — мастер Пронин.

Воронин кивнул:

— Передам ему.

— Пусть проверит: огнетушители — сроки, расположение, исправность. Аптечка первой помощи — комплектность. Защитные системы в мастерских — вентиляция при работе с кислотами и реагентами. Магические защиты здания — работоспособность. Журнал инструктажа мастеров по технике безопасности — наличие, подписи всех сотрудников.

— И… Финансы, — Лена посмотрела на Рыкина. — Ответственные — я и Сергей Никифорович.

Рыкин кивнул, достал свою записную книжку:

— Движение средств по счетам — сверка с налоговой отчётностью. Зарплата сотрудников — своевременность выплат, налоги, отчисления. Оплата от клиентов — документы, чеки, квитанции. Закупки сырья — документы, платёжные поручения. Коммунальные платежи — проверить отсутствие задолженностей.

Он посмотрел поверх очков:

— У нас всё чисто. Но перепроверю до копейки.

— И кадры, — закончила Лена. — Ответственные — я и Сергей Никифорович. Трудовые договоры всех сотрудников, приказы о приёме на работу, договоры с мастерами без постоянной занятости. Отчисления в фонды…

Лена оторвалась от планшета.

— Вроде бы всё учла…

Я прошёлся по комнате.

— При проверке держимся спокойно, вежливо. Документы предоставляем по требованию. Не грубим, не препятствуем. Но и не даём больше, чем просят. Если сходу начнутся придирки, спокойно разъясняем, ссылаемся на документы и нормативы. Если откровенно незаконно — вежливо указываем на это и просим оформить требование письменно при участии свидетелей.

Василий кивнул с мрачным удовлетворением:

— Всё правильно, Саша.

После совещания я спустился в мастерскую отца. Василий уже стоял у верстака, рассматривал какие-то чертежи. Рядом сидела Лидия Павловна — всё ещё немного бледная, но заметно посвежевшая. Перед ней лежали листы с эскизами.

— Саша, — она подняла голову и улыбнулась. — Ты как раз вовремя. Хотела показать тебе кое-что.

Я подошёл ближе. На листах были нарисованы украшения — эскизы с детальной проработкой.

— Парюра для невесты племянника графини Шуваловой, — напомнила мать. — Что скажешь?

Я взял один из эскизов. Это было сложное многослойное колье с центральным камнем и россыпью мелких по краям. Изящное, женственное, но не перегруженное.

— Комплект из четырёх предметов, — продолжала Лидия. — Колье, серьги, браслет и диадема. Невеста из хорошей семьи. Нужен баланс — элегантность без чрезмерной роскоши.

Я рассмотрел остальные эскизы. Серьги — каплевидные, длинные, с подвесками. Браслет — широкий, ажурный, с камнями по всей длине. Тиара — невысокая, с центральным элементом и симметричными боковыми завитками.

— Вставки? — спросил я.

— Алмазы, рубины, розовые топазы, шпинель, — перечислила мать. — Алмазы — основа, рубины — акценты, топазы и шпинель — для гармонии. А металлы подберём под задачу каждого изделия. Колье — защита, традиционно для невесты. Серьги — усиление способностей. Браслет — концентрация. Диадему я бы тоже предпочла сделать защитной. И ещё один перстень, тоже защитный. Дизайн простой, невеста сможет носить его каждый день.

Я кивнул, сверяясь с эскизами.

— Согласен. Диадемы и такие колье надевают только по особым случаям. Защитный артефакт на каждый день не помешает. Мне нравится, мама. Элегантно, но не вызывающе. Девушка не затмит старших дам, но будет выглядеть достойно.

Василий посмотрел на жену с искренним восхищением.

— Лидия, ты учла современные тенденции. Линии чистые, лаконичные. Это сейчас в моде.

Мать улыбнулась:

— Я пересмотрела множество журналов, пока болела. Стиль меняется — меньше тяжести, больше воздуха… Работа возвращает меня к жизни.

Василий положил руку ей на плечо. Я достал телефон:

— Свяжусь с людьми Шуваловой. Отвезу эскизы для финального согласования — и можно приступать к работе.

Василий собрал эскизы в папку:

— Работа с Шуваловой престижна. Она влиятельна, связана со многими знатными семьями. Если парюра ей понравится, пойдут новые заказы.

— Это нам сейчас на руку, — согласилась Лидия Павловна. — После скандала с императорскими артефактами многие аристократы от нас отвернулись. И даже восстановление лицензии вернуло не всех. Нужно привлечь старых заказчиков и, вероятно, новых…

— Шувалова — хороший старт, — согласился я. — Свадьба — событие громкое. О подарках будут судачить весь год, потому что невеста будет выгуливать обновки на приёмах и балах. Так что о нас заговорят снова.

Лидия аккуратно сложила эскизы:

— Я доработаю детали и загружу всё в программу, чтобы напечатать формы для литья. К встрече всё будет идеально.

Она встала — медленно, опираясь на стол. Василий поддержал её под локоть.

— Только не перетруждайся, дорогая, — сказал он тихо. — Исцеление — процесс небыстрый…

— Я в порядке, — ответила она. — Правда. Это просто остаточная слабость…

Она вышла из мастерской. Мы остались с отцом вдвоём.

Василий вздохнул:

— Она восстанавливается. Медленно, но восстанавливается. И работа, как ни странно, помогает.

— Знаю.

— Как же я хочу, чтобы этот кошмар с Хлебниковым поскорее закончился, Саша. Твоя мать всё понимает, даже если не знает подробностей. Она переживает — за нас, за дело… А нервное напряжение не способствует быстрому исцелению.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Осталось недолго, отец. Маховик уже запущен. Чем ближе конец врага, тем сильнее он будет давить. Но мы — Фаберже. Мы пережили почти два столетия и не упали. Переживём и Хлебниковых.

Василий Фридрихович печально усмехнулся.

— Иногда я жалею, что нельзя просто пойти и пристрелить его.

— Я тоже, отец. Я тоже…

Телефон в кармане завибрировал. Я вытащил его и взглянул на экран.

— Павел Акимович.

— Ответь.

Я нажал на кнопку и включил громкую связь.

— Павел Акимович, здравствуйте! Рад вас слышать.

— Александр Васильевич, простите, что беспокою в такое время… Но проблема серьёзная. Дело не терпит.

Мы с отцом переглянулись.

— Слушаю вас.

Овчинников глубоко вдохнул:

— Моя фирма столкнулась с блокировкой поставок драгметаллов. Три наших основных поставщика одновременно расторгли контракты. «Уральская горнорудная компания», «Сибирские металлы», «Алтайский прииск». Все трое. Одновременно.

Отец стиснул угол стола так, что костяшки пальцев побелели.

— Поставщики объяснили причину? — спросил я.

— Нехватка сырья. Всё выкуплено другими заказчиками. Не могут выполнить обязательства перед нами…

— Павел Акимович, три поставщика одновременно? Это не может быть совпадением.

— Я знаю, — ответил он тихо. — Я разговаривал с директорами лично. Они говорили неуверенно, извинялись, избегали прямых ответов… Без металлов производство встанет. У меня есть резервы на складе, но их хватит максимум на неделю. Потом всё остановится. Элементы для ваших браслетов, мои собственные заказы — всё…