Фаберже-3. Враг на пороге

Глава 14

Базанов повёл нас к главному зданию — огромному трёхэтажному корпусу из красного кирпича.

— Сперва покажу вам производство, а потом склады, — сказал он.

У входа нас встретил охранник в форме. Кивнул Базанову и открыл для нас дверь.

Мы оказались в просторном вестибюле с высокими потолками. Здесь было много света, да и чистота поддерживалась образцовая. Я заметил стенды с фотографиями работников и доску почёта.

Базанов открыл шкафчик и достал жёлтые каски:

— Техника безопасности. Производство у нас опасное, ношение обязательно.

Мы без возражений надели их — законы охраны труда, увы, пишутся кровью и слезами. Овчинников поправил свою, я затянул ремешок.

— За мной, дорогие гости. — Базанов повёл нас по широкому коридору. С одной стороны здесь была стена окон — все они выходили в цеха.

Первым мы увидели литейный цех.

Огромное помещение с несколькими плавильными печами исполинского размера. Не такие, как на заводе у Овчинникова — те были небольшими, рассчитанными на небольшие объёмы металла. Эти же казались монструозными. Вокруг них деловито суетились рабочие в защитных костюмах, масках и перчатках. Двигались чётко и слаженно, как муравьи.

— Здесь мы плавим руду, — с гордостью объявил Базанов. — Температура полторы тысячи градусов. Но внутрь не пойдём — опасно. Да и долго переодеваться в спецодежду.

Я заворожённо наблюдал за работой цеха. Да, вот поистине уральский масштаб! Огонь, расплавленный металл, льющийся в формы. Жар чувствовался даже через стекло.

Базанов повёл нас дальше.

— Прокатный цех. Здесь мы придаём металлу нужную толщину и форму.

Станки здесь тоже были гигантскими. Ленты металла пропускались через валы, выходили тоньше, ровнее. Шум стоял невероятный — лязг, скрежет, гудение моторов.

— А здесь — цех контроля качества.

Обстановка в этом цехе больше походила на лабораторную. Тихо, чисто, даже играла классическая музыка. Люди в белых халатах склонились над микроскопами, работали с приборами. Проверяли образцы металла.

— Каждая партия проходит проверку, — сказал Базанов. — Проба, чистота, примеси. Всё фиксируется. А затем мы направляем образцы на экспертизу в казённую лабораторию и получаем сертификат на каждую партию.

Овчинников явно был впечатлён масштабом. Серьёзное производство, каких мы обычно не видели.

Мы вышли из административного корпуса, пересекли двор и направились к складскому ангару — такому же огромному, как и всё в этом месте.

Охрана почтительно расступилась перед шефом. Базанов толкнул боковую дверь, пропуская нас вперёд.

Внутри было прохладно. Все стены от начала и до самого конца занимали специальные стальные стеллажи. Металл был упакован аккуратными штабелями.

Навстречу нам вышел мужчина лет пятидесяти с благообразным лицом. Крепкий, седой, в рабочем комбинезоне.

— Здравствуй, Петрович, — поздоровался Базанов. — Вот, привёз гостей из обеих столиц. Господа, это Семён Петрович. Покажи нашим гостям товар.

— Без проблем, Пётр Олегович, — ответил Петрович. — Проходите.

Он повёл нас вдоль стеллажей. Показывал, объяснял:

— Серебро — здесь. Слитки по десять килограммов, упаковка герметичная. Маркировка «Ag 925» — проба. Уже сертифицированный.

Я посмотрел ближе на блестящие серебристые слитки. На каждом был — штамп с номером партии.

— Золото — там, — Семён Петрович указал на другой стеллаж. — Семьсот пятидесятая проба и пятикаратное. Отдельные ящики.

Золото лежало в специальных контейнерах. Жёлтое, тяжёлое.

— Платина — вот здесь, — показал он на третий участок. — Девятьсот пятидесятая проба.

Всё было систематизировано, видна работа по строгому учёту.

Овчинников подошёл к серебру:

— Могу ли я посмотреть поближе?

— Конечно, — Семён Петрович достал первый попавшийся слиток и положил на стол.

Овчинников взял образец, повертел в руках, внимательно осматривая. Я тоже присмотрелся. Цвет светло-серый, блеск характерный. Поверхность гладкая, без пор, без дефектов. Хороший экземпляр.

Павел Акимович проверил маркировку — проба, номер партии, клеймо лаборатории «УПЦ». Всё было на месте. Но Овчинников достал из кармана небольшой магнит и поднёс к слитку. Слиток почти не притянулся — едва заметно.

— Правильно, — кивнул партнёр. — Серебро слабомагнитно.

Семён Петрович принёс точные весы. Овчинников взвесил слиток и посмотрел на цифры:

— Десять килограммов ровно. Соответствует.

Он достал пробирный камень — чёрный, гладкий. Царапнул слитком по камню — осталась серебристая полоса. Затем даже капнул на полосу азотной кислотой из маленького флакона. Полоса не исчезла, цвет не изменился.

— Проба подтверждена, — сказал Овчинников. — Серебро отличное.

Семён Петрович принёс слиток золота семьсот пятидесятой пробы.

Овчинников осмотрел его так же внимательно. Цвет жёлтый с лёгким красноватым оттенком — характерно для этой пробы и примесей, традиционных для России.

Я взял стакан с водой, взвесил слиток в воздухе на весах — пять килограммов. Опустил в воду, взвесил снова — показания изменились. И быстро посчитал в уме.

— Плотность соответствует золоту. Метод Архимеда работает.

Пробирный камень, кислота — та же процедура. Овчинников подтвердил, что проба была верная.

Семён Петрович показал пятикаратное золото. Цвет у него был насыщеннее, почти оранжевый. Овчинников проверил так же.

— Золото качественное, без примесей, — заключил он.

Последней достали платину. Слиток серебристо-белый, тусклый блеск. Овчинников взял в руки слиток и едва удержал его — невероятно тяжёлый металл.

— Плотность примерно двадцать один грамм на кубический сантиметр, — пробормотал он. — Судя по ощущениям, всё так и есть…

Он взвесил слиток и поднёс магнит — он совсем не притянулся. Верно, платина немагнитна.

Потом был пробирный камень и кислотный тест. Всё подтвердилось.

— Платина превосходная, — кивнул Овчинников довольно.

Я внимательно следил за проверкой и отмечал профессионализм Овчинникова — он знал все быстрые и надёжные методы оценки, не суетился и работал внимательно. Явно имел большой опыт.

Семён Петрович протянул мне папку с документами:

— Сертификаты на каждую партию. Извольте ознакомиться.

Я открыл листы с таблицами и цифрами. Номера партий совпадали с маркировкой на слитках. Заключение лаборатории, подписи экспертов.

— Качество действительно отличное, — сказал я Базанову.

Овчинников повернулся к хозяину:

— Пётр Олегович, металл превосходный. Даже лучше, чем тот, с которым я работал раньше! Я готов подписать договор прямо сейчас.

— Василий Фридрихович будет доволен таким качеством, — кивнул я.

Базанов с гордостью улыбнулся.

— Отлично. Но сначала — обед, господа. На пустой желудок договоры не подписывают. Голова должна работать ясно.

Семён Петрович аккуратно убрал слитки обратно на стеллажи. Закрыл контейнеры и проверил замки.

Мы вышли из ангара. Базанов повёл нас через территорию к отдельному зданию — одноэтажному, длинному.

— Столовая, — объявил он. — Самое важное место.

Запах готовой еды доносился издалека. Весьма соблазнительный, стоит отметить.

Столовая оказалась одноэтажным строением — простым, но ухоженным. Новая крыша, свежая краска на стенах, чистые окна. Из вентиляции валил дым, пахло готовой едой — аппетитно, по-домашнему.

— Здесь кормят весь завод, — сказал Базанов. — Триста человек за смену проходит.

Внутри тоже было светло и просторно. Ряды длинных столов с клеёнками, деревянные скамейки. На стенах висели фотографии уральских красот и с выездов на корпоративы — футбольные команды, походы, новогодние празднества.

Народу было много. Рабочие в спецовках, мастера в комбинезонах, лаборанты в халатах. Зал гудел от разговоров, смеха, звона посуды.

За раздачей стояла необъятная дама лет пятидесяти в белом фартуке и шапочке. Лицо у неё было румяное, а глаза добрые.

Увидев Базанова, женщина расплылась в улыбке:

— Пётр Олегович! Заглянули, наконец! Уж думала, забыли к нам дорогу или вас удар хватил!

Базанов рассмеялся:

— Типун тебе на язык, Клавдия Ивановна! Как тебя забыть, матушка? Твои щи на всю губернию славятся!

Женщина пригрозила ему половником.

— Льстец! Ну, проходите, кормить буду. Гляжу, и гостей привели…

Рабочие за столами заметили Базанова. Вставали со своих мест, кланялись, снимали кепки.

— Пётр Олегович!

— Здравствуйте, шеф!

Базанов здоровался с ними, называл многих по именам:

— Семёныч, как дела? Смену нормально отработали?

— Отлично, Пётр Олегович!

— Ванюха, жена родила? Мальчик или девочка?

— Девочка, Пётр Олегович! Красавица, как мать! Спасибо, что спросили!

Рабочие явно уважали Базанова. Хозяин помнил их, интересовался жизнью — они это ценили. Я отметил про себя: настоящий авторитет. Заработанный не деньгами, а человеческим отношением.

Мы встали в очередь к раздаче. Рабочий впереди обернулся:

— Пётр Олегович, проходите вперёд!

— Стоим как все, — покачал головой Базанов. — Порядок есть порядок.

Рабочий уважительно кивнул и отвернулся, не желая нам мешать.

Клавдия Ивановна объявляла меню, показывая на лотки:

— На первое щи с мясом, гороховый суп, рассольник постный. На второе — котлеты с пюре, гуляш с гречкой, постная рыба с рисом. Салаты: винегрет, капуста квашеная, огурцы солёные. Напитки: компот вишнёвый чай, кисель. Выпечка: пирожки с мясом, ватрушки, булочки…

Цены были написаны на доске — до смешного низкие. Полный обед стоил как пара ватрушек в булочной Петербурга.

Базанов подошёл первым:

— Налей мне щей, Ивановна. И котлету с пюре. А пить буду компот.

Накладывали здесь тоже щедро — полные два половника супа, котлета была здоровенная, да и пюре горкой.

— На, ешьте, хозяин. А то худые совсем стали.

Базанов рассмеялся и хлопнул себя по едва наметившемуся животу.

— Где ж я худой-то?

— Худой, худой! — не унималась она. — Так что ешьте, Пётр Олегович.

Овчинников явно постился — взял всё без мяса. А я не отказал себе в удовольствии отведать знаменитых щей и взял гуляш.

— Молодцы! Едоки хорошие! — обрадовалась дама. — Приятного аппетита, судари!

Мы сели за свободный стол. Рядом обежали рабочие, но в нашем присутствии стали вести себя потише. Никто не навязывался, но многие приветливо поглядывали на Базанова.

Я попробовал щи. Наваристые, жирные. Мясо мягкое, таяло во рту. А сметана… Густая, настоящая. Ух!

Овчинников попробовал рассольник и блаженно закрыл глаза.

— Вкусно! Как у бабушки в деревне.

Базанов кивнул:

— Клавдия Ивановна — настоящая мастерица. Едва ли не самый ценный кадр завода. Двадцать лет нас кормит.

Мы ели молча несколько минут. Голод напомнил о себе — с утра толком не ели. Наконец, Овчинников отложил ложку.

— Завод впечатляет, Пётр Олегович. Масштаб, организация. Всё на высоте.

Базанов отпил компот:

— Прапрадед начинал с десяти человек в артели. Сейчас на одном только этом заводе тысяча работает. Четыре поколения дело строили.

— И рабочие вас любят, — добавил я. — Это дорогого стоит. Такое не купишь.

— Уважение нужно заслужить, — отозвался хозяин. — У нас честная зарплата, условия труда нормальные, людей не обманываем. У нас свой пенсионный фонд. Рабочий двадцать лет отработал — получит достойную пенсию. Не нищенскую, на жизнь хватит. Медицинская помощь тоже бесплатная для работников и их семей. Детям рабочих предоставляем стипендии на учёбу, если хотят потом на нашем производстве работать…

Овчинников кивнул:

— Социальная ответственность бизнеса. Редкость в наше время.

Базанов покачал головой:

— Так правильно. Люди работают — завод работает. Без них я что? Ничто. А они без меня? Найдут другого хозяина или сами артель организуют. Так что выгода обоюдная.

Простая философия. Здравая.

Мы доели. Базанов отнёс поднос к окошку мойки. Мы с Овчинниковым последовали за ним. На выходе из столовой он повернулся к нам.

— Ну что, господа? Поехали улаживать формальности?

Микроавтобус въехал в деловой центр и высадил нас у входа в башню «Исеть». Базанов отпустил водителя, и вместе мы поднялись на сорок пятый этаж.

В приёмной Штиль и Гром снова остались на диванах. Мы с Овчинниковым прошли в уже знакомый кабинет.

Хозяин обратился к Ларину:

— Игорь Семёнович, готовьте договор.

Ларин кивнул, сел за отдельный стол с ноутбуком. Пальцы быстро забегали по клавишам.

Секретарь бесшумно вошла с подносом. Поставила кофе на стол и вышла.

Мы расселись: Базанов и я — в зоне переговоров у панорамных окон. Овчинников с Лариным — за рабочим столом.

Ларин открыл файл на экране:

— Типовая форма у нас готова, Павел Акимович. Посмотрите, пожалуйста.

Овчинников придвинулся ближе. Внимательно читал, водя пальцем по строчкам. Предмет договора, объёмы металлов, сроки поставки, цены. Всё, как обсуждали.

— Ваши реквизиты, Павел Акимович? — спросил Ларин.

Овчинников достал блокнот, начал диктовать:

— Закрытое общество «Овчинников и сыновья». Номер в реестре предпринимателей…

Ларин быстро записывал все данные.

Овчинников уточнил:

— Срок поставки — семь дней?

— Верно. С момента поступления оплаты на наш счёт, — подтвердил Ларин.

— Охрана? Ваша плюс наш «Астрей»?

— Записано в условиях. Маршрут согласуем отдельным протоколом.

Овчинников удовлетворённо кивнул.

Тем временем Базанов повернулся ко мне:

— Александр Васильевич, а что с вашими потребностями?

Я отпил кофе:

— Нам тоже нужны поставки. Не срочно, но в следующем году обязательно.

— Объёмы?

Я достал блокнот и прикинул по металлам.

— Золото семьсот пятидесятой пробы — двадцать килограммов в квартал. Серебро девятьсот двадцать пятой — сто килограммов в квартал. Платина девятьсот пятидесятой — двадцать килограммов в квартал.

Базанов записывал:

— Объёмы приличные для индивидуального производства. Но справимся без проблем.

— Я хотел бы заключить долгосрочный контракт, — добавил я. — На год минимум.

— Разумно, — согласился Базанов. — Стабильность для обоих выгодна.

Он отложил ручку:

— Давайте так. Я дам контакты нашего юриста, вы — своего. Пусть согласуют договор — детали, сроки, условия. Потом подпишем.

— Конечно. Наш юрист — Пётр Андреевич Данилевский. Он пришлёт вашему помощнику письмо.

За рабочим столом Ларин обратился к Овчинникову:

— Павел Акимович, проверьте финальную версию, пожалуйста.

Овчинников внимательно прочитал текст на экране.

— Всё правильно.

— Печатаю два экземпляра, — Ларин нажал кнопку.

Принтер загудел, начал выдавать листы. Ларин достал их, ловко прошил и положил на стол.

Базанов взял ручку и размашисто подписал оба экземпляра, затем достал из ящика стола печать и поставил оттиски. Овчинников сделал то же самое.

— Готово, — Ларин забрал один экземпляр. — Договор вступает в силу с момента подписания.

Базанов протянул Овчинникову руку:

— С удовольствием буду работать с вами, Павел Акимович.

Овчинников пожал крепко:

— Взаимно, Пётр Олегович. Я отдам распоряжение, оплата поступит на ваш счёт уже завтра.

Я улыбнулся. Наше дело спасено. Производство запустится в срок. Металл пойдёт в работу. А Хлебников проиграл этот раунд.

Я поднялся и подошёл к Базанову.

— Спасибо, Пётр Олегович. — Мы пожали руки. — Вы очень помогли.

— Не за что. Эдик попросил — я помог. Да и, чего таить, сотрудничество с вами — выгода и для меня тоже. Расширение работы с московскими и петербургскими купцами — стратегически важно для нас. Всем это выгодно.

Он посмотрел на часы:

— Когда вылетаете?

— Завтра утром, — ответил я. — Рейс в девять.

— Ларин отвезёт вас в гостиницу. Отдыхайте. Завтра он же заберёт в аэропорт.

— Спасибо за гостеприимство.

Базанов улыбнулся:

— Приезжайте ещё. Летом покажу горы, природу. Красиво у нас, влюбитесь с первого взгляда. — Он повернулся ко мне. — А с вами, Александр Васильевич, хотелось бы потом поговорить насчёт артефакта. Есть у меня один интересный камушек… Пока не пойму, что с ним делать.

Я кивнул:

— С удовольствием проконсультирую. Пришлите фотографии, описание. Посмотрю.

— Договорились, — Базанов протянул руку.

Мы обменялись рукопожатиями и вышли из кабинета.

Ларин уже ждал у лифта. Мы спустились, сели в его немецкий седан. Уже стемнело, город был красиво украшен к Рождеству и Новому году.

Я повернулся к Овчинникову:

— Ну что? Довольны?

— Очень, — улыбнулся партнёр. — Металл отличный, цены честные, человек надёжный. Лучше и придумать нельзя.

— Значит, можно возвращаться домой с хорошими новостями.