Фаберже-3. Враг на пороге

Глава 2

Арсений вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Пальцы сжимали руль чуть сильнее, чем нужно. Напряжение читалось в каждом движении.

Я смотрел в окно. Москва просыпалась — магазины открывались, люди спешили на работу, машины ползли в пробках. Обычное утро обычного города.

Каждый думал о своём.

Он беспокоился об отце. Это было понятно — Павел Акимович мог погибнуть. Повезло, что мастера вытащили его из огня.

Я обдумывал предстоящий разговор — рассматривал выход Овчинникова из партнёрства. Можно дать ему возможность отступить без потери лица, защитить семью от дальнейших атак.

Хлебниковы показали клыки. Следующий удар будет жёстче, и я не хотел, чтобы пострадали невинные люди.

— Приехали.

Больница оказалась частной, современной и явно дорогой. Белое здание в центре Москвы, ухоженная территория, внушительная охрана у входа.

Мы получили пропуск и поднялись на третий этаж. В холле пахло антисептиком и свежесрезанными цветами.

— Нам нужна триста двенадцатая палата, — сказал Арсений. — Вот она.

Арсений тихо постучал и приоткрыл дверь:

— Матушка, мы пришли.

Полноватая женщина лет сорока пяти с добрым круглым лицом обернулась. Она явно не спала всю ночь и выглядела очень уставшей.

— Сеня! Александр Васильевич! — Она поднялась нам навстречу. — Как хорошо, что приехали!

Она взяла мои руки в свои — тёплые, мягкие.

— Павел Акимович о вас постоянно спрашивал…

— Конечно, приехал, Евдокия Матвеевна, — ответил я. — Как только узнал о случившемся.

— Спасибо вам, — она сжала мои руки крепче. — Спасибо, что сразу примчались. Для моего мужа это очень важно. Он очень боялся, что подвёл вас.

— Павел Акимович здравствует и бодрствует! — донёсся голос купца из-за шторы. — Проходите, господа!

Евдокия Матвеевна виновато улыбнулась и отодвинула штору.

Павел Акимович лежал под белым одеялом, подключённый к капельнице. Бледный, под глазами тёмные круги. Но глаза ясные, живые. Всё могло быть гораздо хуже.

Купец улыбнулся:

— Арсений, Александр Васильевич! Проходите, проходите!

Он попытался приподняться. Евдокия Матвеевна тут же придержала его за плечо:

— Лежи! Врачи велели не вставать!

— Да ладно тебе, душенька, — проворчал Овчинников, но лёг обратно.

Голос у него был хриплый, словно горло ободрали наждаком. Дым. Я подошёл ближе.

— Как себя чувствуете, Павел Акимович?

— Жив, цел, орёл, — усмехнулся он. — Врачи говорят — надышался дыма, пара небольших ожогов. Но ничего серьёзного, не беспокойтесь. Через пару дней выпишут.

— Он порывался уже сегодня выписаться, но врачи настояли — нужно наблюдение!

Я улыбнулся этой трогательной заботе. В семье Овчинниковых и правда было очень много тепла.

Купец посмотрел на жену, потом на сына:

— Душенька, Арсений. Сходите вниз, в буфет. Выпейте кофе, разомнитесь. Ты, Дуня, всю ночь просидела рядом со мной. Хоть воздухом подыши.

Евдокия Матвеевна понимающе кивнула. Она сразу поняла — нам нужно поговорить без свидетелей.

Арсений открыл рот, хотел возразить. Но отец посмотрел строго:

— Иди, Сеня. Проследи, чтобы твоя мать позавтракала.

— Как скажешь, отец.

Они вышли, дверь закрылась с тихим щелчком. Овчинников посмотрел на меня, улыбка сошла с его лица.

— Ну, говорите, Александр Васильевич. Вижу ведь, что не с пустыми руками вы пришли.

Я сел в кресло у кровати.

— Павел Акимович, вам уже угрожали тогда, в поезде. Я предупреждал, что партнёрство со мной может быть опасно.

Он кивнул молча.

— Теперь вы в больнице, — продолжил я. — Завод пострадал. И, уверен, в ближайшее время это не закончится. Я готов вложиться в восстановление вашего предприятия.

— Завод хорошо застрахован, Александр Васильевич, — махнул рукой Овчинников и хрипло кашлянул. — Убытки покроют. Просто будет простой на пару недель. Деньги — не главная проблема.

— И я пойму, если вы захотите выйти из партнёрства, — добавил я. — Не хочу причинять вред вашей семье.

Овчинников нахмурился:

— Это предложение?

— Это понимание ситуации, — ответил я спокойно. — Они могут ударить по другим заводам. Кострома, Калуга. Или по вашей семье.

Я посмотрел ему прямо в глаза:

— У вас трое детей. Жена. Хлебниковы не остановятся, Павел Акимович. Они уже доказали это.

Бледное лицо Овчинникова начало стремительно багроветь от гнева. Кулаки сжались так, что костяшки побелели.

— Так дела не ведутся! — выдохнул он.

Голос надломился от ярости.

— Я купец, Александр Васильевич. Конкуренция — это нормально. Демпинг, переманивание клиентов, информационные атаки — всё это правила игры. Есть методы честные, есть грязные.

Он всё-таки сел на кровати.

— Но поджигать заводы⁈ Угрожать семьям⁈ — Овчинников ударил кулаком по одеялу. — Это не купечество! Это бандитизм!

Я молчал, давая ему выговориться.

— Знаете что, Александр Васильевич? — Овчинников посмотрел на меня горящими глазами. — Теперь это дело принципа. Я не отступлю перед бандитами. Подниму все свои связи. Московское купечество, гильдию, знакомых в полиции. Найдём, кто поджёг завод. И накажем по всей строгости закона.

Я с сомнением покачал головой. Овчинниковы был уважаемым человеком в гильдии, это правда. Но Хлебникова прикрывал генерал-губернатор. Это несоизмеримые величины.

— Мы должны сплотиться ещё крепче, — продолжил Павел Акимович. — Показать, что нас не запугать. Если мы сейчас отступим… они решат, что так можно со всеми. Сегодня мы, завтра — другие купцы. Я знаю, что они сделали с Сазиковым… Он дал себя сожрать, но мы — не дадим.

Он снова закашлялся, но глаза горели решимостью.

— Партнёрство сохраняем. И точка.

Я посмотрел на него с уважением. Это моя война, и я не собирался отступать. Но Овчинникова никто не заставлял, и я бы понял, реши он уйти. Не каждый после такого удара готов идти дальше.

— Раз так, — кивнул я, — то позвольте мне взять охрану на себя.

— Что вы имеете в виду?

— Многократно усилим безопасность, — ответил я твёрдо. — Я работаю с хорошим охранным агентством и расширю контракт на ваши объекты. Никаких возражений, Павел Акимович. Это мои условия для продолжения партнёрства. Я должен быть уверен в безопасности людей, которые мне доверились.

Овчинников задумался, потом медленно кивнул:

— Хорошо. Принимаю. Если вам так будет спокойнее. Но я тоже не стану сидеть сложа руки! У меня есть знакомые, влиятельные люди. Поговорю с нужными людьми в Москве. Быть может, найдём поддержку…

— Как считаете нужным, Павел Акимович.

Мы пожали друг другу руки как раз в тот момент, когда в палату вернулись Арсений с матерью. У обоих в руках были стаканчики с напитками.

Павел Акимович улыбнулся:

— Всё решили. Работаем дальше.

Я поднялся, не желая мешать купцу проводить время с семьёй.

— Павел Акимович, отдыхайте. Набирайтесь сил. Мне нужно сделать несколько звонков.

Он кивнул.

— Конечно, Александр Васильевич.

Итак, два купца объединились против общего врага. Хлебниковы хотели нас разделить, но получили обратное.

Я вышел в коридор и прошёл к дальнему углу, где было тише.

Достал телефон, пролистал контакты. Нашёл нужную запись: «Милютин О. И. — Астрей».

Олег Игоревич Милютин, руководитель направления корпоративной безопасности. Мы работали с ним в Петербурге.

Я набрал номер. Через пару гудков он взял трубку.

— Олег Игоревич? Александр Фаберже беспокоит.

— Александр Васильевич! Здравствуйте! Слушаю вас.

— У нас чрезвычайная ситуация, — сказал я без предисловий. — Вчера вечером подожгли завод моего партнёра в Москве. Три синхронных взрыва, поджог профессиональный.

— Понял, — коротко ответил Милютин. — Чем мы можем помочь?

— Я хочу разместить вашу охрану на объектах моего партнёра, — начал я перечислять. — Три завода Овчинникова: Москва, Кострома, Калуга. Круглосуточная охрана. Внешний периметр плюс внутренние посты.

Милютин, судя по стуку клавиатуры, записывал.

— Дом Овчинниковых в Москве, — продолжил я. — Круглосуточный пост у входа, два охранника. Патрулирование территории.

— Принято.

— И личная охрана. Сопровождение Павла Акимовича. Сопровождение детей по необходимости. И ещё, — я выдержал паузу. — Нужна проверка сотрудников заводов. Возможен предатель среди своих. По предварительной информации, чужих на территории не было. Значит, кто-то изнутри помог. Нужны специалисты по внутренней безопасности.

Милютин помолчал секунду:

— Серьёзный заказ. Потребуется много людей и техники.

— Сможете?

— Сможем. У нас есть отделение в Москве. Крупное, хорошо оснащённое.

Я выдохнул. Хорошо.

— Руководитель — Виктор Сергеевич Ефремов, — продолжил Милютин. — Опытный человек, подполковник в отставке, маг-боевик шестого ранга. Я сейчас передам ему ваши контакты. Он свяжется с вами в течение часа. Организует встречу, обсудите детали на месте.

— Когда можно начать? — спросил я.

— Сегодня вечером первые группы будут на местах, — ответил Милютин без колебаний. — Полное развёртывание — завтра к обеду. Сработаем быстро. Точную смету посчитаем после встречи с Ефремовым.

— Принято, — кивнул я. — Начинайте. Счёт вышлете — оплачу в тот же день.

— Хорошо, Александр Васильевич. Ефремов свяжется с вами. — Пауза. — Будьте осторожны, пока наши ребята не заступили на дежурство.

— Благодарю, Олег Игоревич.

Я повесил трубку.

С охраной почти решили. Да, это дополнительные траты, и немалые, но безопасность превыше всего. Не сейчас, но со временем это окупится.

К вечеру первые группы будут на заводах. Завтра полное развёртывание. Хлебниковы получат неприятный сюрприз, если попробуют ударить снова.

Теперь нужно связаться с Обнорским — журналист просил сообщать о любых инцидентах. И выпить кофе — спал я мало, а мозг должен работать.

Я вышел из больницы на улицу. Холодный московский воздух ударил в лицо. Потеплело, под ногами расплывались лужи, накрапывал мелкий дождь.

Напротив больницы я увидел небольшое кафе. «Синяя чашка»- гласила вывеска.

Я вошёл, отряхнул с пальто капли дождя. Здесь было тепло, весело мигали огоньками гирлянды, пахло свежей выпечкой и кофе. За стойкой суетилась девушка-бариста, за столиками листали конспекты несколько студентов.

— Добрый день. Американо, пожалуйста, — заказал я.

— Сейчас сделаю.

Расплатившись, я взял кофе и сел у окна. Отсюда видна была улица и выход из больницы. Если Арсений выйдет, я его замечу.

А пока я строчил письмо на электронную почту Обнорскому. Журналист не любил телефонные звонки, но был очень активен в сети. И почему-то именно на почту отвечал быстрее всего.

Я кратко описал случившееся, отправил письмо, сделал глоток кофе. Горячий, крепкий, на удивление хороший.

Москва жила обычной жизнью. Люди спешили по своим делам — кто-то с зонтом, кто-то под газетой. Машины ползли в пробке по мокрому асфальту. Магазины работали, кафе принимали посетителей.

Никто не знал о войне, которая шла за кулисами.

Обычно деловые люди воевали тихо. Без шума, без огласки. Сражения велись в судах, в кабинетах, приватных комнатах дорогих ресторанов и загородных клубов.

Но Хлебниковы вывели эту войну на другой уровень.

Телефон завибрировал:

«Новое письмо»

Я нажал кнопку и открыл страницу.

'Александр Васильевич,

Мы уже в курсе инцидента. Информация пришла сегодня утром через наши каналы.

Хлебниковы действительно опасны. Семья имеет связи в административных кругах. Павел Иванович Хлебников — жёсткий делец старой закалки. Не брезгует ничем.

Будьте предельно осторожны. Поджог — не всё, на что он способен. Если они решили вас выдавить, пойдут до конца.

Рекомендую:

1. Усилить личную охрану (вижу, уже делаете)

2. Не ездить по одним и тем же маршрутам

3. Проверить ближайшее окружение, в том числе у вашего партнёра

4. Держать связь.

Мы со своей стороны будем мониторить ситуацию. Моя команда готовит аналитику по собранной вами информации.

Держитесь.

Обнорский'

Я убрал телефон.

Обнорский был прав во всём. Охрану усилим. Маршруты буду менять. Окружение проверим — Арсений уже забрал логи пропускной системы на заводе.

Я допил кофе, оделся и оставил чаевые на столе.

Дождь усилился. Нужно было возвращаться к Овчинниковым и ждать звонка от московского «Астрея».

— Александр Васильевич, проходите, — Арсений поднялся из-за стола, когда я зашёл в кабинет. — Я вытащил логи системы контроля пропускного режима. Давайте взглянем. Одна голова хорошо, а две всегда лучше.

— Конечно, Арсений Павлович.

Арсений сел за стол, включил ноутбук и вставил накопитель. Я устроился в кресле рядом с ним.

— Я нашим охранникам верю, — начал он, глядя на загружающийся экран. — Чужих на территории не было. И камеры это подтверждают. Значит, это кто-то свой. Если, конечно, не было сбоев в системе безопасности…

Я кивнул молча. Пришёл к тому же выводу.

— У нас система электронных пропусков, — продолжил Арсений. — Современная, надёжная. Каждый вход фиксируется, каждая дверь. Всё записывается в базу. Посмотрим всё за вчерашний день.

Компьютер загрузился. Арсений ввёл пароль, открыл программу. На экране появилась таблица с записями. Сотни строк — время, имя сотрудника, номер двери, помещение.

— Каждая карточка сотрудника имеет свой уровень доступа, — объяснил Арсений, двигая мышкой. — Обычные рабочие могут войти только в свои цеха. Мастера — во все производственные помещения. Приказчики и старшие мастера — везде, включая склады и кабинеты.

Он кликнул на фильтр в программе.

— Система записывает: кто, когда, куда вошёл. Сейчас выберем нужные параметры.

Дата — вчерашний день, вечер. Помещения — литейный цех, склад заготовок, цех обработки. Три точки, где были заложены устройства.

Таблица сузилась. Сотни строк превратились в десятки. Арсений пролистал вниз, изучая записи.

— Интересно…

Он повернул ноутбук ко мне:

— Вот три человека, которые входили во все три помещения.

Я придвинулся ближе, читая записи.

Иван Семёнович Краснов — приказчик

20:15 — вход в литейный цех

20:30 — вход на склад заготовок

20:45 — вход в цех обработки

21:00 — выход с территории завода

21:10 — вход на территорию завода

— Конечно, здесь будет Иван Семёнович, — пробормотал Арсений. — Он — правая рука отца, полный доступ во все помещения. Ему и положено везде всё проверять…

Он пролистал дальше.

Пётр Ильич Воронов — старший мастер литейного цеха

21:30 — вход в литейный цех

22:00 — вход на склад заготовок

22:15 — вход в цех обработки

— Воронов как раз работал в ночную смену, — сказал Арсений. — Контролировал отливки. Ходил на склад за материалами, в соседний цех — консультировал мастеров. Обычная работа.

Он указал на время выхода:

— Оставался до взрыва. Сам едва выбрался.

Третья запись.

Степан Фёдорович Кудрявцев — старший мастер цеха обработки

19:00 — вход в цех обработки

21:00 — вход в литейный цех

21:45 — вход на склад заготовок

— Кудрявцев тоже работал, — Арсений нахмурился. — Проверял заготовки в литейном, делал инвентаризацию на складе. И тоже остался до взрыва.

Он откинулся на спинку кресла:

— Всего трое. Любой мог заложить взрывчатку.

— А кто-то мог воспользоваться их пропуском?

Младший Овичнников пожал плечами.

— Теоретически — да. Но у нас везде работают камеры видеонаблюдения. Нужно сопоставить время входа конкретных сотрудников с данными на камерах.

— Сможете это сделать? — спросил я. — Чтобы убедиться, что никто не украл пропуск.

— Да, попробую. У меня есть удалённый доступ к серверу, на котором хранятся записи с камер. Но нужно время.

— Конечно.

На столе зазвонил мой телефон. Незнакомый номер. Арсений кивнул мне, не возражая, чтобы я ответил, а сам принялся ковыряться в компьютере.

Я поднял трубку:

— Слушаю.

— Александр Васильевич? Виктор Сергеевич Ефремов, московский «Астрей». Олег Игоревич Милютин передал мне ваши контакты.

— Да, это я. Добрый день, Виктор Сергеевич.

— Знаю, у вас вопрос высокой срочности. Готов встретиться и обсудить детали охраны. Когда вам удобно?

Я посмотрел на часы. Половина пятого.

— Часам к шести, если возможно. Могу подъехать к вам в офис. Сбросьте адрес в сообщении.

— Отлично. Сейчас отправлю. До встречи!

Я отключился. Арсений поднял голову.

— Прошу прощения, подслушал. У вас встреча?

— Да. Будем усиливать охрану ваших объектов. Мы проговорили это с Павлом Акимовичем.

— Это хорошо, — отозвался парень. — Если с отцом что-нибудь случится, матушка этого не вынесет. Он не говорит мне всего, но я понимаю, что против вас воюют. И я готов помочь.

Я улыбнулся.

— Вы уже помогаете, Арсений Павлович. Вы с компьютером на «ты», а я больше по самоцветам. И должен вас предупредить — охрана будет не только на объектах.

Парень непонимающе уставился на меня.

— Что вы имеете в виду, Александр Васильевич?

— Готовьтесь встречать гостей в доме. Вас будут охранять. Если с вами что-то случится, Павел Акимович тоже этого не вынесет.