Фаберже-3. Враг на пороге

Глава 11

Я молча смотрел на телефон, соображая, как выкручиваться. Отец решил вмешаться.

— Павел Акимович, это Василий Фридрихович. Мы оба слушаем.

— Здравствуйте, Василий Фридрихович, — голос Овчинникова чуть успокоился. Профессионал узнал профессионала.

— Павел Акимович, — я подошёл ближе к телефону, — уточните масштаб проблемы. Сколько конкретно металла вам нужно для производства?

На том конце линии послышался шелест бумаг. Овчинников сверялся с документами.

— Для выполнения контракта с вами и собственных заказов на ближайшие два месяца… Золото — пятьдесят килограммов. Серебро — пятьсот килограммов. Платина — тридцать…

Василий многозначительно кивнул. Объёмы серьёзные.

— И резервов на складе хватит на неделю при полной загрузке производства? — уточнил я.

— Да. Максимум десять дней, если ограничить работу только вашим заказом и самыми срочными.

Отец покачал головой:

— Это явно рук дело Хлебникова, — сказал он. — Он крупнейший закупщик империи. Поставщики от него зависят напрямую. Пригрозил — они подчинились.

— Я понимаю, — ответил Овчинников глухо. — Но это не меняет ситуации. Без металла производство встанет.

Я обменялся взглядами с отцом. Нужны варианты. Быстро.

— Павел Акимович, какие у вас есть идеи? — спросил я. — Может, резервные поставщики?

— У меня есть контакты в Екатеринбурге, Красноярске. Два завода, с которыми я раньше работал эпизодически. Проблема в том, что новые поставщики требуют проверки. Образцы металла, лабораторный анализ, согласование договоров, предоплата… Это время.

— Сколько?

— Оптимистично — две-три недели. Реалистично — месяц, может больше. — Он вздохнул. — Я не уверен в быстром успехе, Александр Васильевич.

Отец постучал пальцами по верстаку — привычка, когда думал:

— У нас тоже есть варианты. Старые поставщики через Гильдию артефакторов. Петров в Нижнем Новгороде, Краснов в Туле, Белов в Москве. Все проверенные, десятилетиями работают.

— Это поможет? — с надеждой спросил Овчинников. — Если проверенные, то лучше к ним.

— Поможет, но с оговорками, — отец нахмурился. — У каждого поставщика свой план по сбыту. Контракты заключены заранее, на многие месяцы вперёд. Можно поскрести излишки по сусекам — набрать понемногу у каждого.

— Сколько времени понадобится, как думаешь? — спросил я.

— Созвониться, договориться, оформить документы, организовать доставку… — Василий считал в уме. — Недели две. Может, чуть быстрее, если повезёт.

— Это лучше месяца, — сказал Овчинников. — Но всё равно долго.

Я взял слово:

— Есть ещё один вариант. Закупка у государства. «Имперские металлы» или «Казённые горные заводы». Наши потребности для них — мелочь, отгрузят за день. И цены ниже рыночных на десять-пятнадцать процентов.

— Бюрократия чудовищная, — ответил Овчинников. — Заявки, согласования, комиссии, тендеры. Сроки — минимум месяц-два, и это только на заявку…

Василий покачал головой:

— Слишком долго. Нам нужно быстрее.

— Я начну искать завтра же с утра, — помолчав, сказал Павел Акимович. — Обзвоню всех, кого знаю. Буду держать вас в курсе.

— Я тоже подключу свои связи, — сказал Василий. — Кто-то да откликнется.

— А я попробую найти нестандартные варианты, — добавил я.

— Созвонимся завтра вечером? — предложил Овчинников. — Поделимся результатами.

— Договорились, — подтвердил я.

Овчинников явно хотел повесить трубку, но задержался на линии.

— Спасибо, что не бросили меня одного с этим. Я… ценю вашу поддержку.

— Павел Акимович, — сказал Василий, — мы партнёры. Вместе справимся.

— Спасибо, — повторил он.

Мы попрощались. Я отключил телефон и уставился на отца.

— Хлебников пытается душить нас со всех сторон, — покачал головой Василий. — Проверка из Департамента, блокировка поставок… Что дальше?

— Он играет долгую игру, — ответил я. — Рассчитывает измотать нас. Бьёт по всем фронтам одновременно.

Отец рассеянно кивнул.

— У нас есть резервы металла на складе. Немного, но хватит, чтобы выполнить срочные заказы.

— Но не на модульные браслеты, — добавил я. — Таких объёмов у нас нет.

Василий Фридрихович прошёлся по мастерской, что-то считая в уме.

— Овчинникову после этого придётся диверсифицировать поставщиков, — наконец, сказал он. — Нельзя зависеть от двух-трёх крупных. Нужно семь-десять мелких. Чтобы блокировка одного-двух не парализовала всё производство.

— Согласен, — кивнул я. — Урок ему на будущее. Справедливости ради, прежде он не сталкивался с диверсиями Хлебниковых. Это мы затащили его в эту войну.

— Да… Ладно, уже поздно. Всем нужно выспаться, завтра будет трудный день.

На следующий день ровно в три часа дня я подъехал к особняку графини Шуваловой. В холле уже ждал дворецкий — высокий, седой, в безупречно сидящем старомодном сюртуке.

— Господин Фаберже, приветствую, — проговорил он с лёгким французским акцентом и поклонился. — Её сиятельство ожидает вас в малой гостиной. Прошу за мной.

— Благодарю, месье Анри.

Он проводил меня через мраморный холл с картинами в золочёных рамах, мимо античных статуй и старинных гобеленов. Дворец Шуваловых своей пустынностью всегда напоминал мне музей.

Малая гостиная была не такой уж малой — высокие потолки с росписью, камин, старинная мебель. У окна стоял столик с чайным сервизом.

Седовласая графиня встретила меня стоя. Да, она всё ещё опиралась на вечную трость, но я почувствовал энергетический фон от её браслета. Артефакт работал исправно и поддерживал здоровье старухи.

— Молодой Фаберже! — С лёгкой улыбкой поприветствовала она, когда я поклонился в знак приветствия — Проходите. Дуняша, налей нам чаю!

Молодая служанка кивнула, принялась разливать чай из фарфорового чайника.

— Ваше сиятельство, благодарю за приём.

— Садитесь, садитесь, — Шувалова махнула рукой на кресло напротив. — Как здоровье Лидии Павловны? Слышала, она восстанавливается после тяжёлой болезни.

Я сел, положив папку на столик:

— Благодарю, моя матушка идёт на поправку. Работа помогает — увлечена новыми проектами.

— Работа — лучшее лекарство, — согласилась графиня, принимая чашку от Дуняши. — Я и сама, когда овдовела, думала, с ума сойду от безделья. Начала заниматься благотворительностью — открыла приют для сирот. Это спасло.

Она отпила чаю и посмотрела на меня с любопытством:

— А что скажете о скандале с Обнорским и Хлебниковым? Вся столица только об этом и говорит, а Москва и вовсе на ушах ходит. Ходят слухи, в ведомство Волкова отправили проверку, не ровён час и вовсе отстранят. Занятное время мы переживаем…

Я мягко улыбнулся.

— Боюсь, политика не моя область, ваше сиятельство. Мы сосредоточены на работе.

Шувалова рассмеялась — искренне, звонко:

— Пытаетесь быть дипломатом, молодой Фаберже? Похвально. Не суйте нос в чужие дела — проживёте дольше. И всё же я уверена, что личный интерес в этом деле у вас есть.

Мы обменялись пристальными взглядами. Да уж, старушка точно была не так проста. Уже не в первый раз графиня проявляла удивительную осведомлённость.

Она поставила чашку на блюдце.

— Ну, ладно, Господь с этим Волковым. Показывайте эскизы. Не терпится увидеть, что придумала Лидия Павловна.

Я раскрыл папку и аккуратно разложил листы на столе. Шувалова достала из кармана старинное пенсне в золотой оправе, надела и склонилась над эскизами.

Она долго рассматривала их, не проронив ни слова. Брала листы, подносила ближе к глазам, на свет, откладывала, снова возвращалась к уже просмотренным.

— Хорошо, — наконец, заключила она, глядя на рисунок колье. — Центральный рубин не слишком крупный. И правильно — молодая жена не должна затмевать старших и высокородных дам. Это дурной тон.

— Полагаю, невеста сможет надеть эту парюру на свадьбу, — сказал я. — За счёт нежных топазов и бриллиантов она будет гармонировать со свадебным платьем, а рубины послужат акцентом.

Графиня молча кивнула и взяла лист с эскизом серёжек.

— Длинноваты. Знаю, это сейчас модно сейчас, видела в журналах… Но девушка должна иметь тонкую шею, иначе будет смотреться комично.

Она посмотрела на меня:

— У невесты шея тонкая?

Я растерялся:

— Не знаю, ваше сиятельство.

— Тонкая, — сама себе ответила графиня. — Девчонка стройна, как тростинка. Племянник мой любит таких.

Она взяла карандаш и сделала пометку на эскизе:

— Всё же нужно чуть укоротить. Чтобы не висели до плеч.

— Принято, ваше сиятельство.

— Браслет хорош, изящный. Мне нравится. Лидия Павловна хорошо чувствует стиль — видно, что следит за модой. И диадема слишком высокая. Отлично. Высокие диадемы носят только императрицы и великие княгини. Для молодой княгини скромность будет уместна.

Последним она взяла эскиз перстня:

— А, защитный на каждый день. Умно. — Она сняла пенсне, посмотрела на меня. — Девица у нас слабый маг, что, впрочем, не имеет значения для этого союза. И всё же ей не помешает защита.

Я кивнул. Логично.

— Племянник мой — дурак редкий, но невеста ему досталась разумная. — Графиня усмехнулась. — Впрочем, я уверена, что дело не столько в её милой мордашке, сколько в приданом.

Она взяла ручку и размашисто подписала документ об утверждении эскизов.

— Свадьба через полтора месяца. Успеете?

— Успеем, ваше сиятельство. Лучшие мастера к вашим услугам.

— Хорошо.

Она отложила ручку и внимательно посмотрела на меня:

— Вы выглядите обеспокоенным, молодой Фаберже. Что-то случилось?

Интересно. Графине не откажешь в проницательности. И судя по всему, я и правда был ей симпатичен — аристократы не тратят время и внимание на тех, до кого им нет дела.

Я решил быть честным.

— Небольшие сложности с поставками сырья.

Шувалова прищурилась:

— Значит, Хлебников продолжает строить козни?

А вот это было неожиданно.

— Откуда…

— Я не дура, молодой человек, — перебила она. — Весь ювелирный мир знает о вашей войне. Хлебников пытается задушить Фаберже. А у меня много осведомителей.

— Что ж, тогда я могу быть с вами честен. Наш партнёр в Москве остался без золота, серебра и платины. Производство под угрозой.

Шувалова задумалась. Постучала пальцами по подлокотнику:

— Металлы,..значит. Моя родня имеет кое-какие связи. Я могу замолвить словечко. Не гарантирую результат, но попробую.

— Это было бы бесценно, ваше сиятельство.

Шувалова усмехнулась:

— Считайте это инвестицией. Я хочу, чтобы мой заказ был выполнен вовремя. Без металлов вы не сможете работать.

Раскрывать все карты я не стал. У нас с лихвой хватит металлов для выполнения её заказа. Но воспользоваться связями Шуваловой стоило.

— Благодарю, — сказал я искренне.

Графиня взглянула на дверь — намёк, что встреча была окончена.

— Держите меня в курсе ситуации. Посмотрю, что можно сделать.

Я взял папку с подписанным документом:

— Эскизы начнём воплощать немедленно.

— И передавайте Лидии Павловне — прекрасная работа. Вкус у неё отменный.

— Непременно.

— Удачи вам, молодой Фаберже. Воюйте умно.

Я обернулся и молча кивнул.

Что ж, неожиданный союзник мог быть полезен.

Домой я вернулся к вечеру. Поднялся на второй этаж — там была мастерская матери.

Дверь была приоткрыта. Я заглянул внутрь.

Лидия Павловна сидела за широким столом, склонившись над планшетом. На экране была трёхмерная модель браслета, она вращала изображение пальцами, что-то правила стилусом, полностью увлечённая процессом.

Я тихо постучал в дверной косяк:

— Матушка.

Она чуть вздрогнула и обернулась с улыбкой.

— Саша вернулся! Как прошла встреча?

Я вошёл и протянул ей папку с документами:

— Эскизы утверждены.

Лидия Павловна открыла папку и достала подписанный лист.

— Одобрила? Без правок?

— С минимальными, — я кивнул на пометку карандашом. — Длину серёг чуть укоротить. На сантиметр.

Мать внимательно рассмотрела:

— Логично. У меня они и правда вышли длинноватыми… — Она отложила документ и посмотрела на меня. — Что она говорила? Какие комментарии?

Я сел на край стола:

— Сказала, что ты хорошо чувствуешь стиль.

— Приятно слышать.

Дверь мастерской распахнулась — вошёл Василий Фридрихович:

— Саша, вот ты где. Ну, что Шувалова?

— Эскизы утверждены, — ответила Лидия, показывая документ.

— Отлично. Начинаем подготовку к изготовлению.

Лидия уже открыла программу на планшете:

— Загружу эскизы сегодня вечером. Внесу правки по серьгам. Завтра утром можно печатать формы для литья.

Василий сел в кресло у окна.

— Сколько времени займёт весь заказ? — Он задумался, считая в уме. — Печать форм — день-два. Литьё заготовок — три-четыре дня. Огранка камней и подбор — неделя, там сложная работа. Сборка и закрепка — ещё неделя. Настройка артефактов — два-три дня. И регистрация в Департаменте…

— С этим поможет Денис, — сказал я. — Итого четыре-пять недель на всё. Главное, чтобы эта внеплановая проверка не отвлекала мастеров.

Василий кивнул:

— Уложимся в срок, но впритык. Будем торопиться. Мне нужно проверить склад самоцветов — завтра внутренняя инвентаризация перед проверкой.

Он попрощался и вышел. Лидия Павловна посмотрела на меня:

— Спасибо, Саша. Ты хорошо представил работу её сиятельству.

— Так это же твоя работа, мама, — улыбнулся я. — В это раз я был только курьером.

Она укоризненно на меня посмотрела.

— Скромничаете. Александр Васильевич. Ты нашёл общий язык с её сиятельством, а она дама придирчивая. От её заскоков даже придворные ювелиры выли, а уж они привыкли к стрессу. Так что ты и правда чем-то заинтересовал Шувалову.

Мать вернулась к планшету, открыла файл с эскизом серёг.

— Я уже придумала, как их переделать, чтобы сделать покороче. Изящность не потеряется…

— Пойду, дам тебе поработать, — сказал я.

— Угу, — ответила она рассеянно, уже погружённая в работу.

Я вышел из мастерской, закрыл дверь. По дороге заскочил на кухню к Марье Ивановне и перехватил пару бутербродов с бужениной. Работа над парными артефактами не лишила меня сил, но подточила их знатно.

Самый простой способ восполнить энергию — как следует отъедаться и побольше спать. Последнее мне, увы, не грозило, зато домоправительница всегда была рада помочь мне набить живот.

Через час я сидел в своём кабинете, разбирая документы от Лены. Отчёты, реестры закупок, финансовые сводки. Подготовка к проверке шла полным ходом.

Телефон зазвонил. Я взглянул на экран — неизвестный номер.

— Слушаю вас.

— Александр Васильевич? — Голос был знакомым, но сразу я его не узнал. — Это барон Эдуард фон Майдель беспокоит.

Я удивлённо замер. Интересный поворот. Последний раз мы виделись не при самых приятных обстоятельствах. Точнее, оные обстоятельства создал его отец.

— Ваше благородие, приветствую, — ответил я нейтрально. — Чем могу быть полезен?

Майдель выдержал небольшую паузу, словно собирался с мыслями, а потом заговорил — предельно вежливо, без враждебности:

— Знаю, мы расстались не лучшим образом. Дуэль, кровь, угрозы, ещё и мой отец добавил…

Надо же. Я молча слушал, не мешая младшему Майделю приносить извинения.

— Мой отец был слишком суров тогда, — продолжил Эдуард. — Он… переживал за травму, за унижение. Долго винил вашу семью… И когда вы спасли меня, ему было сложно смириться с тем, что за нами теперь долг жизни перед вами. Я приношу извинения за его тон.

— Извинения принимаются, — сказал я после паузы. — К тому же графиня Шувалова в полной мере компенсировала ваш долг, этот вопрос закрыт.

— Да-да! Кстати, об этом. Её сиятельство связалась со мной и рассказала о сложностях, с которыми столкнулась ваша семья. Блокировка поставок металлов… И я бы хотел вам помочь.

— Могу ли я осведомиться, каким образом?

— Моя бабушка по отцу из семьи Базановых, — объяснил Майдель. — Может, слышали? Базановы — одни из крупнейших промышленников Восточной Сибири.

Вот как. Конечно, слышал. Базановы владели рудниками, металлургическими заводами, золотыми приисками. Старый род промышленников. Правда, потом купили титул вместе с замком в Италии. И всё же они были в первую очередь дельцами, а не аристократами.

— Слышал, — подтвердил я.

— Я могу связать вас с родственником — Петром Олеговичем Базановым. Он управляет металлургическим дивизионом семейного бизнеса. Обсудите варианты. Объём металлов у них огромный, должен найтись нужный для вашей фирмы…