По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 78. Последняя гастроль

Последнее выступление Сшэвил проходило в клубе и собрало приличное количество зрителей, среди которых присутствовал и Соколовский, нежно улыбавшийся «возлюбленной».

– Да, Вась, я у Эвил, – говорил он агенту. – Да, молодец! Журналистов море… Конечно, я хочу, чтобы у неё был хороший задел к возвращению из этой её дурацкой поездки!

Это для обычного человека было невозможно заметить, как совсем несколько человек насторожили уши, а кое-кто и смартфоны поставил на запись – интересно же!

– И не говори Вась, вот что делать с её невозможным упрямством! Всего-то через три недели у меня будет перерыв в съёмках и поехали бы вместе, так нет, упёрлась, мол, сама должна покорить гору. Хорошо хоть уговорил не по очень опасному маршруту идти! Да, понимаешь, как-то стрёмно. Да знаю я, что она альпинизмом занимается, да это ж в городе, на стенке. Да знаю я, что она прямо в горы не полезет, но это ж Эвил… Короче, скорее бы она занялась подготовкой к следующему концерту! Ты посмотри проекты, которые она мне перекинула, мне нравится второй и пятый.

Соколовский точно знал, что этот разговор услышан, кое-кем даже записан, так что не пропадёт!

– Вот и славненько! – думал он. – Я что? Я – нормальная такая кинозвезда, переживающая о своей возлюбленной, которой втемяшилось в голову куда-то поехать. Играем? Играааем!

И он играл, да ещё как!

– Ой, ну какая пара…

– Да она его не стоит! И не подходит вовсе!

– Завидуй молча…

– Крутая Эвил! Вон какого склеила!

Эти и прочие словесные выражения эмоций считывались обсуждаемой парой легко и издалека.

Эвил блистала…

– Да уж, что женщина, что птица, да хоть змеица… – думал Соколовский, восхищённо взирая на сцену, – Разумеется она выложилась на все сто! Интересно, какой-нибудь сюрприз устроит?

И, конечно, она устроила! Попросила минутку внимания:

– Я написала балладу… да, это совсем не мой стиль, но почему-то мне так захотелось. Дайте гитару, пожалуйста!

– Надо же! – подумал Филипп, – А я и не знал, что она на гитаре играет. Хотя, за столько-то лет можно было и научиться. Ну, интересно, что она там споёт?

А Сшевил перебрала гитарные струны и запела неожиданно чистым голосом:

– Пожелайте мне удачи у порога, за порогом начинается дорога,

Та дорога, по которой так я мечтала пройти, только не было мне там пути!

Пожелайте мне забыть всё былое, всё былое, всё несчастное, плохое,

Я от этого былого так мечтала отползти, только некуда было мне идти.

Столько лет и столько зим, так немало, я любимого всё по свету искала,

Без него мне и солнце не то, и луна, без него я всегда была одна.

Вспоминайте обо мне без печали, я нашла своё и солнце, и дали,

Я нашла свои звёзды и память свою. На пороге теперь я стою…

Стихи автора

Эвил пела, глядя прямо на Соколовского, а он понимал, что эта самая змеица, мало того, что эстраду покорила, так ещё и играет почище приличного количества его коллег.

Впрочем, эти размышления не мешали ему изображать влюблённость и нежные взгляды, от которых его поклонницы в обморок бы попадали.

– Вот хулиганка… отползти она мечтала… – хмыкал про себя Сокол, активно изображая восхищение «возлюбленной».

Зрители были в восторге, после окончания программы Эвил начались разговоры о том, что, возможно, певица введёт в дальнейший репертуар романтические баллады, а может, и ещё что-то новое, не даром же намекала о чём-то таком…

Соколовский прошёл за кулисы, где снова начал уговаривать свою «девушку» о том, чтобы она изменила планы, но Эвил только отшучивалась, утверждая, что она просто обязана подышать горным воздухом, а по возвращению будет как новенькая!

Провожали её в путешествие не только Соколовский и его агент Вася, но и несколько журналистов, и даже поклонники!

– Милая, только осторожнее! – «переживал» Соколовский.

– Да что ты паришься, дорогой? – парировала Эвил, – Я же не на Эверест еду!

– Только это меня и утешает… – вздыхал Филипп, обнимая «любимую» и посмеиваясь про себя над грозными взглядами змея, надёжно упакованного в дорожную «змеепереноску».

– Шшос съел бы меня, если б мог! – шепнул он на ухо Эвил.

– Нее, из уважения подавился бы! – в тон ответила она так же беззвучно. – Князей не едят!

– И ты туда же!

– Разумеется, что я, слепая что ли? – блеснули золотые глаза с вертикальным зрачком, которые с недавнего времени стали её фирменным знаком. – Сспассибо за вссё! Прощатьсся не сстану, мало ли, может и ссвидимсся… Тане сскажи, что подарок не отменяет мой долг перед ней! Ну, и у тебя я в долгу! Учти.

– Ладно-ладно, учту, – рассмеялся Соколовский, пользуясь тем, что в ветренный день никто не мог расслышать их тихий разговор. – Ну что? Раз не прощаешься, тогда до свидания?

– Да, Сокол, до свидания, а там, как сплетутся наши дороги! Присмотри за… ну, ты знаешь…

– Знаю, присмотрю, – Сокол подумал о том, что присматривать за этим типом вполне забавно, по крайней мере, за время знакомства Сшайр его ухитрился уже несколько раз удивить, а это не так-то просто сделать.

Филипп не вышел из роли, изображая влюблённого, провожающего свою девушку в далёкую поездку, а потом с явно расстроенным видом отправился на съёмки.

– Так… теперь надо, чтобы у меня все ближайшие дни были максимально загружены! – запланировал он.

Это было сделать совсем не сложно, сложнее было сохранять перманентно озабоченный вид и постоянно смотреть на смартфон, «ожидая» звонка от «любимой».

Эвил, как они и договаривались, отзванивалась, рапортуя, где именно она находится, высылала фото, кокетничала, шутила, и, наконец-то прислала то самое сообщение, о котором они договаривались. Сообщение – сигнал. Именно оно должно быть последним, после него будет оставлен «прощальный ботинок».

– Милый, посмотри, какой вид у меня за спиной! Как тебе, а? А воздух-то тут какой! Словно я сейчас руки распахну и полечу, как сокол! – писала Сшевил, прислав ему фото, на котором она позировала на краю обрыва со змеем на шее. – Хоть, конечно, рождённый ползать летать не может!

– Любимая, отойди подальше от края! Крыльев у тебя нет, а змей не воздушный! – по договорённости ответил Соколовский, что означало, что план в силе, ничего непредвиденного не случилось, можно действовать.

После этого «любимая» на связь больше не выходила, а Соколовский, разумеется, начал ей названивать, названивать, названивать…

То есть не он, конечно, делать ему, что ли, нечего? У его смартфона сидел Крамеш и флегматично нажимал на вызов.

К вечеру Соколовский отправился в полицию с требованием поднять на уши всё что можно и что нельзя, но найти Эвил. Разумеется, ему там сказали, что оснований для этого нет, но звезда экрана вдарилась в панику и начала трезвонить по всем возможным контактам для срочной организации поисковой экспедиции.

– Да забодал, честное слово! – вздыхали люди, – Ничего с его певичкой не случилось! Паадумаешь, загуляла с каким-то местным…

Правда, для того чтобы этот нервный тип отстал, отправили кого-то из областных сотрудников на тот самый обрыв.

– Походу, там что-то стряслось… машина её стоит открытая, все двери нараспашку, на самом краю обрыва следы… – отчитывался один из поисковиков. – А! Погодите, сейчас мне говорят что-то? Чего? ЧЕ-ГО? Это… там в расселине чуть ниже женский ботинок застрял. Где певичка? Ну, похоже, того… упала.

Новостные издательства запестрели заметками о пропаже в горах известной певицы Эвил, возлюбленной знаменитого актёра Соколовского.

На самого Филиппа было больно смотреть, так он переживал.

– Не переигрываю ли? – прикидывал «переживающий» время от времени. – Неее, нормально! В самый раз!

А Тане на смартфон пришло сообщение от неизвестного, где на фото красовалась степь от края до края… Там уже пробивалась трава и первые цветы, а среди них красиво расположились две змеи – песочно-жёлтая и ярко-зелёная.

– Вот и хорошо! – Татьяна коснулась изображения кончиками пальцев, а потом переместила кисть на подарок Сшевил – два тяжёлых золотых парных браслета, с изумительной точностью изображающих змей и ожерелье.

Змеи-браслеты были разные – одна чуть меньше, она обвивала запястье три раза и посвёркивала золотистыми глазами, а вторая была больше, обхватывая руку четыре раза, и глаза были из двух ярких зелёных камней. И те же змеи сплетались, перевивались воедино в ожерелье.

– Ого! – оценил Соколовский, увидев, какой подарок оставила Сшевил. – Это явно на заказ делалось! Сшевил наверняка запросила из дома подарок. Кстати, она велела вам передать, что подарок не отменяет её долг перед вами!

– Да ну, какой там долг, – отмахнулась Таня. – Но это… это же так дорого… И камни ещё.

– Камни… да хороши! Изумруды и…

– Топазы? – предположила Татьяна.

– Нет что вы! Это жёлтые бриллианты. Хорошо, что Сшевил про топазы не слышала, она бы оскорбилась…

– Мамочки мои! – пискнула Таня.

– Ничего не мамочки, а приличный случаю змеиный подарок. Вообще-то, судя по тому, что она на словах передала, это так… сувенир на прощание. Наденьте!

– Да я даже касаться их лишний раз боюсь!

– Вот и напрасно! Надевайте-надевайте! Это она правильно сделала, что велела вам открыть подарок, когда уедет, вы бы, чего доброго, отказываться начали! А, погодите… я сейчас Сшайра позову!

– Зачем это?

– Да он вам объяснит, что такие вещи дарят для того, чтобы они хоть иногда касались своего владельца, иначе камни тускнеют. Я серьёзно!

Серьёзно или нет, но позванный Сшайр сходу узнал змей, чуть изменился в лице и даже не сразу отцепил от брюк Гудини, впившегося в ткань на уровне колена.

– Носсите… Ссесстра… я рад её видеть! – попросил он. – Камни? Да, будут тусскнеть. Змеи сссделаны для васс.

Татьяне пришлось согласиться.

– Хорошо, я иногда буду надевать! – правда, она про себя подумала, что это будет только и исключительно дома – на улице с таким ходить можно только в окружении охраны!

Соколовский скорбел, его популярность выросла ещё больше – надо же, так не повезло человеку. Только-только нашёл любимую девушку и такая потеря! Любого журналиста, который попытался бы что-то сказать о том, как это странно – знаменитость и вечно без спутницы, теперь бы закидали чем-нибудь несвежим.

Песни Сшевил стали хитами, правда, не очень надолго – такова судьба практически любых эстрадных произведений. Правда, кое-где их слушали часто… даже гуси и два облезлых ворона привыкли к звучанию женского голоса, который доносился из комнаты Сшайра.

Нет, он бы и не имел такой возможности, но услышал, как поёт сестра, и замер у телевизора намертво. Потребовалась атака карбыша на его хвост, чтобы сдвинуть змея с места. Об этом случае стало известно Татьяне, и она подарила змеевичу диск с записями его сестры и плеер для этого диска.

Где-то далеко в степи земля становилась тёплой и уже расцветали цветы, а здесь ещё зима и за окнами кружатся белые хлопья, но память штука упрямая и сильная, так что Сшайр снова и снова слушал то, что связывало его с потерянной семьёй, а ещё время от времени с радостью видел копию Сшевил, сверкающую на запястье и шее Татьяны.

– Ох и длинная была зима! – вздохнула Шушана как-то утром, привычно усаживаясь на столе – надо же составить её Танечке приличную компанию!

– А почему была? – Татьяна покосилась на окно – там мела натуральная метель.

В такую метель приятно сидеть дома, зная, что выходить нет необходимости, поглядывать на деловитое живичное тесто, похлопывающее лапками над миской с мукой, пить чай, собираясь делать оладьи…

А ещё думать о чём-то уютном – о том, что хорошо бы выкупать чихуа Мышку, которая извозилась в пыли, вычесать Терентия, полить гибискус по имени Нина, а потом устроиться в кресле около окна и смотреть на метель.

Шушана покосилась на подругу, встопорщила усы и ответила:

– Была, потому что Тишинор заявил, что УЖЕ пахнет весной! Так что он с рассвета высаживает семена на рассаду и страдает, что аж на целый день опоздал. Поверь мне, норуши с его даром в этом никогда не ошибаются! Так что с первым днём весны тебя!

Таня спорить и не думала. Кто она такая, чтобы не соглашаться в таких вещах с талантливым норушем? Свои планы она отменять не собиралась – какая разница, зима, весна? Главное-то, что в доме всё в порядке!

– С первым днём весны! – расслабленно произнесла она, а потом настороженно прислушалась – по ощущениям вблизи стартовал средних размеров табун диких мустангов.

– Что это?

– Как что? Это Терентий уточнил, что уже весна! – вздохнула Шушана. – Он как раз ходил к Тишинору, чтобы уговорить его высадить котовник. Не знаю, уговорил или нет, но вот в том, что весна у нас будет интересная, я почему-то не сомневаюсь!

И, разумеется, её слова начали сбываться. Причём практически моментально:

– Что? Что вы сидите? У нас уже… весна началась! – запыхавшись выдал Терентий, ввалившись в кухню.

– И что? – заинтересовались Таня и Шушана.

– Как что? А почему мы её не встречаем? Вот всему вас учить надо! Весну положено встречать! Сначала песнями и праздником! А потом… потом дальше скажу. Так, праздник за вами, а песня за мняяяяяууууюююййй!

Эхо «встречальной весенней песни» прокатилось по Таниной кухне, сбивая по дороге стулья, вырвалось в гостиничный коридор, слегка смутив Гудини и от души изумив Сшайра, затем оно почти сбило в полёте Крамеша, решившего, что у Татьяны что-то случилось, и едва не заставило Карину уронить особо ценный кувшин с отваром Уртяна. А потом вырвалось на улицу через открытую форточку и было подхвачено местными воронами – им тоже нравилась идея закончить зиму и встретить весну с песней.

– Котосигналы точного времени! – выдохнула Шушана. – Ну точно, зима закончилась, и началась у нас весна.

Ведь в норушном доме всегда так – когда заканчивается что-то одно, начинается другое.

Конец книги.