По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 64. Трудное решение

Таня даже дышать боялась, пока брат и сестра говорили, правда, продлилось это недолго – всего-то несколько фраз, а потом Сшайр, снова поклонившись, отошёл назад, растаял в темноте коридора, а Сшевил и Шшос переглянулись и обратились к Татьяне:

– Мы пойдём в наши комнаты…

– Да, конечно.

– Ты… мне нужно, чтобы ты меня осмотрела – глаза болят, – негромко сказала Сшевил. – Прожектора, которые направляются на сцену, очень яркие.

– Я скоро приду. Удобно будет?

– Да, я буду тебя ждать, – кивнула змеица, поспешно выходя из кухни вместе с женихом.

Таня была уверена, что Сшайр всё слышал, и точно! Стоило ей только сделать шаг в направлении гостиничного прохода, как змеевич окликнул её:

– Что у неё ссс глазами?

– Слишком яркий свет и его чересчур много, – пожала плечами Татьяна, – Я дам ей капли и мазь.

– Знаешь… я вдруг понял, что мне не вссё равно, – удивлённо произнёс Сшайр. – Не вссё равно, что ссс ней.

– Если бы тебе было всё равно, тебе и в голову не пришло бы говорить ей то, что ты недавно сказал, – улыбнулась ему Татьяна. – Ты ещё почитаешь?

– Нет, пойду к сссебе. Надо же проверить, что там натворили эти дурацкие птицы! – проворчал Сшайр – после пережитого ему хотелось побыть одному, подумать, вспомнить дословно всё, что сказала сестра.

А Татьяна взяла лекарства для глаз и отправилась в комнаты, отведённые Сшевил и её жениху.

– Ну так и есть – сильнейшее раздражение! – Таня закапывала глаза здоровенной змее, по её просьбе рассказывая о том, как тут жил Сшайр, но уже со всеми подробностями.

Кстати, и сама много нового про змея узнала:

– Немудрено, что он сскрутил того козла – он вообще-то один из ссамых ссильных воинов в нашем роду… В ссмыссле, был таковым. Теперь-то он изгнан.

Шшос внимательно посмотрел на невесту и сказал:

– Не расстраивайсся, пройдёт время, на которое его иссторгли из рода, и он вернётссся.

Тане пришлось сделать усилие, чтобы никак не среагировать на эти слова, делая вид, что она просто не слышит этого.

– Да что им эти сто двадцать четыре года! Живут-то они… похоже, ого-го сколько живут! – думала она, закладывая в золотые глаза мазь. – Вот так стоишь рядом со змейкой, а она значительно старше, чем любой людской старожил! Впрочем, они у меня все тут такие! Странно, что у нас получается общаться на равных.

Причину этого она поняла, когда вечером к ней снова заглянул Сшайр.

– Я книги не взял, когда… когда в прошлый раз тут был. Можно взять сейчас?

– Да, конечно, проходи, – Татьяна готовила салат к ужину, руки были заняты, так что она просто кивнула в сторону коридора.

Сшайр обычно застревал у книжных шкафов надолго, а сейчас вышел довольно быстро, видимо, когда прибыли сестра и её жених, он как раз определился с выбором.

– Я возьму вот эти, хорошо?

– Конечно, бери, – Таня покосилась на змеевича и сообразила, что он топчется у стола не просто так – поговорить хочет, вот и решил подползать издалека.

– Я столько всего не знал… – он коснулся обложки верхней из книг. – Столько лет всё крутился как Великий Звездный Змей, кусающий свой хвост, но не видел таких важных вещей!

– Они же живут довольно замкнуто, да, очень долго, но знают-то только то, что видели сами или их предки – опыт довольно ограничен, а мы можем за одну свою жизнь, пусть и не такую долгую, узнать, почувствовать, прожить опыт большого количества людей. Мы увеличиваем своё сознание, видение мира, на то, что узнали другие, переданное ими для нас. Наверное, поэтому этим долгожителям со мной и не скучно. Поэтому они и не относятся ко мне, как к несмышлённому созданию.

Таня чуть призадумалась, а потом сообразила, что Сшайр уже принял змеиную форму, скрутился кольцами, подпёр хвостом голову и уставился в окно – видимо, пытался сформулировать вопрос.

– С ней будет всё в порядке, – нейтральным тоном произнесла Таня, покосившись на Шушану, которая незаметно для змея контролировала их общение – мало ли что…

Шушана одобрительно кивала – она тоже понимала, чего этот пресмыкающийся тут крутится.

– Сспассибо, – Сшайр явно переживал, как Татьяна отнесётся к таким вопросам, и обрадовался, когда выяснил, что они и не потребовались. – Она… она говорила что-то про меня?

Когда общаешься со столь… непростыми существами, приходится понимать и их скрытые мотивы.

Например, Таня преотлично сознавала, что никогда не стали бы Сшевил и Шшос говорить в её присутствии про Сшайра, если бы не хотели, чтобы она передала сказанное ему. Более того, с этим прицелом тот разговор и был начат.

– Говорили, – спокойно ответила змею Татьяна. – Сказали, что ты можешь вернуться, когда пройдёт срок твоего изгнания.

Сшайр замер, медленно перевёл взгляд на собеседницу, глубоко вздохнул и ответил:

– Сспассибо… Мне так хотелоссь это усслышать.

Трудно считывать эмоции с плоской змеиной морды, но потом Таня уловила, что интонация у Сшайра какая-то не такая…

– Ты так нерадостно это сказал… что-то не так?

– Я понял, что вряд ли смогу вернуться, – негромко произнёс Сшайр.

– Почему?

– Я всегда буду для них напоминанием о беде, о тех годах, которые они едва пережили из-за меня. Я всегда так или иначе буду раздражать Шшоса, а в особенности – его род. Весь его род! Хочу я того или нет, но они всегда, вечно будут помнить о той боли, которую я ему причинил. А если я буду где-то поблизости, в наших землях, то и Сшевил будут это припоминать, да и их детям тоже. Такова природа…

Таня хотела было с ним поспорить, даже воздуха набрала в грудь, а потом выдохнула – он был прав.

– Вот я сегодня подумал, подумал и решил, что буду служить Соколу. Верно служить, и не из-за ошейника, а сам. Знаешь, так стало немного легче… – он горько усмехнулся. – Хотя, всё равно почти невыносимо. Наверное, если бы это был плен, если бы я попался ему из-за проигрыша в бою, я бы не ссдался, всё равно рвался бы назад к ссвоим, а так… мне не к кому возвращатьсся! Напутссствие моих родителей ядом зашшшито в ошейнике. Даже мой учитель отметилссся, – Сшайр, как ни пытался говорить ровно, всё-таки заволновался, в речи начали проявляться шипящие и свистящие звуки. – Вссе, вссе мои… кто был мне важен. Они вссе вплели свой яд…

– Это… это чувствуется? – Таня и не подозревала, что ошейник не просто контролирующая удавка, но и что-то вроде родового проклятия.

– Да, это чувсствуется вссё время. Только когда я читаю, легче. Я забываю об этом, я… сссловно там, ссловно просскальзываю в книгу, вижу вссех, кто там описан.

Здоровенный змей задумчиво пошевелил хвостом, а потом вопросительно покосился на Таню:

– У людей так бывает?

– У меня – да. Я даже представляю книги, как атмосферу, куда я вхожу, там разные запахи, звуки, ощущения.

– Вот и у меня так же! – явно обрадовался Сшайр, придвинувшись чуть ближе.

Нет, он не собирался как-то воздействовать на Татьяну, просто разговаривал, а потом… ну, хочешь – не хочешь, но хладнокровному существу всегда приятнее быть рядом с источником тепла, так что через некоторое время, Таня с некотором изумлением обнаружила, что змей-то расположился уже практически вплотную у её ног, а голова и часть шеи так и вовсе на диване.

Ей бы как-то призвать змеюку к порядку, но он возмущённо описывал, как читал позавчера книгу о змеях:

– Такую ерунду написали, что просто хвост сворачивалсся!

– Да он и не покушается на тебя! – одёрнула себя Татьяна, – Сиди спокойно! Раз его так ошейник тревожит, то, видимо, книги и разговоры о них – это просто способ отвлечься, хоть немного не чувствовать того, что вложено в эту штуку, – она покосилась на практически неразличимую полоску чуть ниже головы Сшайра.

Тут Сшайр тоже примолк, видимо, сообразил, что как-то близко он подобрался, медленно и даже как-то опасливо поднял взгляд на Татьяну, а потом тяжело повёл головой – стоило только замолчать, выскользнуть из того восхитительного мира, который его укрывал от действительности, как снова почувствовался ошейник.

– Очень неприятно? – Татьяна особенно и не размышляла, просто сделала машинальный жест врача – руку к больному месту пациента.

Ошейник ощущался чем-то неожиданно ледяным! Она чуть было ладонь не отдёрнула, но Сшайр обречённо вздохнул, и Таня сдержалась.

– Что ты… что ты сделала? – изумился змеевич через минуту. – Он почти не ощущается!

– Не знаю, просто коснулась, – растерянно ответила Татьяна.

С её точки зрения, это был абсолютно естественный поступок для ветеринара.

– Руку покажи! – неожиданно резко приказал Сшайр.

Таня пожала плечами, убрала руку от шеи змея и повернула ладонью вверх.

– Никакого сследа! На тебя это не дейсствует! – констатировал змей и подзавис в размышлениях – вот перед ним человек, который взял и удалил его мучение, пусть только на время, но убрал изводившие его ощущения.

А как попросить ещё так сделать?

– Когда опять будет плохо, приходи… в смысле, приползай, я ещё подержу руку, – улыбнулась Татьяна, глядя на все его трудные размышления. – Может, ещё поможет.

После того, как Сшайр, словно опасаясь, что его нагонит мерзкое ощущение, торопливо принял полулюдскую форму, прихватил книги и убрался к себе, Таня опять принялась готовить, раздумывая о том, почему человеческое прикосновение убрало неприятные ощущения от ошейника. Она-то прекрасно знала, что никаких сверхспособностей у неё и в помине нет!

– Возможно, этот ошейник, кроме всего прочего, ещё и напоминание о том, что от изгнанника отказались, что его не поддерживает его семья, не согреет его род, оттуда и холод. Но кто бы знал, что людское тепло, оказывается, может отогревать даже такое. Эх, ничего-то мы не знаем даже о том, что сами можем!

Когда в комнату влетел Крамеш, то он тут же насторожился и взъерошил перья:

– Где этот… змеючий гад? Я ж запах чую! Он тут был!

– Ну, был, да, приползал, – спокойно кивнула Таня, – Забрал новые книги, принял полулюдской вид – так их нести удобнее и удалился к себе.

– Ааа, ну, ладно. Ишь… библиофил шкуррный! – приложил недруга Крамеш.

– Да ладно тебе, чего ты так на него взъелся?

– Змей не люблю и не доверрряю им! И тебе не советую! – Крамеш подозрительно осмотрел Таню, словно она пыталась его переубедить и настаивала на полном доверии к Сшайру, а потом, не услышав ничего подобного, независимо встряхнул крыльями и устроился на холодильнике – отдыхать после полёта.

Через несколько минут примчалась радостная Карина, которая с Уртяном перебирала кучу проб воды для нового отвара, сам Уртян пришёл более солидно, не вприпрыжку, как молоденькая вороничка. Он нёс графин с какой-то жидкостью, а на его плече восседала исключительно довольная Муринка. За ними из коридора ввалился вымотанный московскими предновогодними пробками Вран, злобно что-то шипящий сквозь зубы в адрес:

– Парразитов, которрые подррезают почём зрря!

Из-под кухонного диванчика, упираясь всеми лапами и волоча за собой приличных размеров корзинку, выбрался Тишинор, доставивший Тане:

– Зелень и мааааленькие помидорочки! К новогодью ещё принесу – побольше!

Пока Таня умилялась радостному натюрморту из «помидорочков» и яркой зелени, Тишуна выбралась за старшим братом с плетёнкой шампиньонов и Мышкой, которая помогала тянуть ношу.

– А где Мураш? – Таню удивило, что норушонка как-то не видно – обычно он крутился около старшего брата.

– Он вырастил редкую и полезную травку и пошёл к Уртяну – показать, – объяснил Тишинор, вопросительно покосившись на лиса.

– Был он у меня, как же… – согласился Тян. – Принёс только что срезанную эхинацею – умник редкий, её очень трудно зимой вырастить! Только вот странно, что его тут нет, он же шёл вместе с нами.

– Шейшаш придёт! – как-то слишком довольно пообещала Муринка, и Таня насторожилась – у неё возникло яркое ощущение того, что это «шейшаш» не просто так.

– Муриночка, а что он делает? – максимально мягко уточнила она.

– Шекрет! – довольно сообщила Муринка. – Не могу шказать!

– Да подарок они делают, – выдала малышню Тишуна, – Какой – не скажу, а то они обидятся.

– Ааа, ну, подарок – это хорошо! – опрометчиво обрадовалась Таня, в очередной раз порадовавшись тому, что она сама подарки уже всем приготовила.

– Раз хорошо, то ты нам муку дашь? – Муринка предпочитала ковать железо, пока горячо.

Таня удивилась – норуши могли брать любые продукты, какие только хотели, и этот вопрос как-то выбивался из ожидаемого…

Она переглянулась с Шушаной, которая явно улыбалась в усы.

– Конечно, бери, сколько тебе надо!

– А мне много надо! Целый мешок! – развела лапочками Муринка, описывая нечто размером с крупное яблоко.

– Мешок? – нахмурился Тишинор, – Мешок муки? Ты же знаешь, что плохо относиться к продуктам нельзя!

– Я хорошо к ним отношушь! – заверила собравшихся Муринка. – И это такой… маленький мешошек!

В конце концов удалось выяснить, что нужно примерно с полкило муки, а зачем – «шекрет»!

Таня, понадеявшись, что не обнаружит это «шекрет» у себя в кровати в виде сюрприза, выставила под диван требуемое количество муки, упакованное в пакет, и продолжила накрывать на стол.

Мураш появился через пять минут, выглядел очень гордым и взволнованным, вместе с младшей сестрой вцепился лапами в пакет и поволок его в междустенье.

– Не волнуйся, это они пирог решили сделать, – шепнула Тане на ухо Шушана, – Так что секретничают, шушукаются и занорушиваются в дальних переходах.

Таня облегчённо выдохнула – до слов Шушаны её не оставляло подозрение, что мука потребовалась для того, чтобы изобразить для неё и остальных падающий с потолка снег.

– Тогда ладно! Пирог – это хорошо! – Таня припоминала свои первые пироги – скособоченные кусочки теста, улепленные настырными детскими руками до серого состояния, но гордо выложенные вместе с мамиными на сковороду!

Тридцать первого день выдался, как и ожидалось, хлопотный – ну, а как же иначе!

Правда, Татьяна мало того, что всё успела, так ещё и ехала от мамы на работу в удивительно хорошем настроении:

– Наверное, такое только в раннем детстве и было, – невольно подумала она, выходя из метро.

Мама суматошно собиралась на дачу, Вика, бабушка и дед помогали переносить уже собранные сто тридцать три сумки, но, когда пришла Таня, они… они ей обрадовались! Нет, правда, обрадовались!

– Танечка! Ну, наконец-то! А мы уж думали, что ты про нас забыла! Может, всё-таки поедешь с нами? Хоть вечером приезжай! – бабушка не была бы собой, если бы не попробовала устроить всё по-своему.

Только вот Таню это уже никак не раздражало и не сердило – она поцеловала бабулю в щеку, вслух обратив внимание на то, что выглядит она просто замечательно, а потом, сходу продолжив её обезоруживать, повторила:

– Ты вспомни, когда ты очередной проект делала… я маленькая была, но не забыла – никакой новый год не мог этому помешать.

– Так это проекты… сама понимаешь, я ж не могла людей подвести!

– Так и я не могу – сама понимаешь, если кому-то срочно нужен врач, а он под ёлкой салаты потребляет, это точно можно назвать «подвести», верно? – в тон парировала Таня, которая, кажется, научилась управляться со своим непростым семейством.

– Ой, ну, ладно, ладно… убедила! – хмыкнула бабуля, а потом неожиданно сказала: – Знаешь, а ты стала сильная, взрослая и красивая!

Из очередного рейда к машине примчалась Вика, сходу повесившись на шее ошарашенной Татьяны:

– Тань, как я тебе? Посмотри, как я подстриглась! Ой, а ты тоже ничего такая… А ты точно не можешь с нами поехать?

– Может… всё-таки получится? – мама выглянула из комнаты, держа в руках пакет с подарком. – Ты не думай, мы с Викой всё приготовили. Ничего делать не надо, просто побыть с нами.

– Так, Ира, отстань от девочки! – вклинилась бабушка, отнимая у деда очередную сумку и включая природное чувство противоречия: – Да погоди ты с погрузкой. Рз, не может Таня приехать, значит, побудем вместе сейчас! Тань, у тебя полчасика на нас есть?

– Есть! Как минимум час.

– Так проведём же этот час с пользой! – тоном записного тамады выдал обычно молчаливый дед. – Ну, что вы на меня так смотрите? Новый год, новый год… его раньше вообще осенью отмечали! Что с ним станется-то, если мы его первый раз утром отметим? Обидится и не придёт ночью? Вот уж вряд ли.

Наверное, это была самая необычная в Таниной жизни семейная встреча нового года – вот так, экспромтом, среди сумочного развала, подарков, неожиданно довольных родных, Вики, которая первый раз в жизни села рядом и положила Тане голову на плечо, словно… словно ей действительно нужно и приятно соседство со старшей сестрой.

– Как же всё изменилось… – думала Таня, добравшись до работы и принимая пациентов. – Эх… а вот это никак не меняется, – это невесёлое размышление относилось к очень мрачной таксятине, потребившей в одно алчное рыльце тазик холодца.

– Танечка, спасите! Я не знаю, куда в неё столько влезло! – чуть не плакала хозяйка, – И не могу понять, как она добралась до стола!

– Это мы завсегда готовы – нести свет и радость окружающим! Да, Гуся?

Что можно ожидать от таксы по имени Гусинда, а по-семейному Гусеница? Вот, именно… как вы таксу назовёте, так она вас от души и порадует!

После обездоленной и оскорблённой в лучших чувствах Гусинды, насильственно лишённой добычи, последовали и другие пациенты, так что день прошёл насыщенно.

– А теперь домой и готовить! – распорядилась собой Татьяна.

Впрочем, выяснилось, что и без неё уже много чего было сделано – Карина и сама старалась, и Врана загнала на чистку овощей, даже Крамеша с Уртяном привлекли – они старательно резали салаты, отгоняя от некоторых результатов своего труда Терентия.

– Слушай, ну почему ты огурцы не хочешь, а? – язвил Крамеш, – Вот смотри, какие… солёненькие!

– Я это не ем! – гордо отвечал кот.

– Так ты же не пробовал! – убеждал его Уртян, – Ладно, не хочешь огурцы, так почему картошку игнорируешь? Или вот… отборный горошек! Вран, подвинь горошек к Терёне!

– Отстаньте от меня! Я не употребляю всякое непойми чего! – толстая лапа безошибочно тянулась к ровным кубикам колбасы, напрочь игнорируя прочие ингредиенты. – И что за возмутительная привычка смешивать котосъедобное с котонепотребным? А?