По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 75. Техническая сторона вопроса

Таня и Соколовский устроились на кухне, и там Филипп начал рассказывать о событиях, которые произошли задолго до Таниного рождения.

– Эта стая давным-давно обитала в тамошних местах, ну, разумеется, они имели большую охотничью территорию, но леса в Покровском уезде Владимирской губернии вырубались, дичи становилось меньше, вот волки и нападали на скот, даже на Коломенский тракт выходили. Если бы это были места, принадлежащие каким-то не очень состоятельным дворянским родам, то, может, и обошлось бы, но тогда само урочье считалось государевыми землями, там до революции был лесной кордон. Короче, облава была такая, что стало понятно – стае не спастись, достанут всех. Стаю водила самая мудрая и опытная волчица, вот она и решила, что нужно спасаться в лесу-перевёртыше. Только вот сам лес их не пустил. Охотники были всё ближе, стая топталась на крошечном лесном пятачке, щенки визжали от ужаса. Тогда и поняли волчица и её волк, что надо решаться – раз лес не принимает их просто так, уточнить, что ему нужно. А нужен был страж – пугать слишком любопытных людей. Я не знаю, как они выбирали стража, а может, и выбирать не пришлось – он сам вызвался, но в результате муж волчицы, ведущей стаю, остался в качестве стража, а стаю лес пустил в тайные земли.

– И он до сих пор страж? – Таня стремительно прикинула возможный возраст волка и глубоко задумалась.

– Да, страж там тот самый, – кивнул Сокол. – Он честно выполняет свою службу – ему нельзя ни уходить за рубеж перевёртыша, ни уходить в его тайные земли. Дичи ему хватает, время его не берёт, а вот охотники… да, периодически догоняли. Правда, там не очень-то поохотишься, если лес против, а тут стрелок был далеко за пределами перевёртыша, сами понимаете, у людей сейчас возможностей побольше, вот и подстрелили его.

– Давно? – встревожилась Таня.

– Давно. В девяностые ещё.

– Так прошло же тридцать лет…

– Ну, да. Рана поджила, но пуля-то осталась. Время от времени она давала о себе знать, а вот сейчас дошла до сердца. Я мог бы… если бы пуля была в мягких тканях, я бы сам достал, ничего особо сложного…

Тут Татьяна сообразила, что Соколовский у себя-то вряд ли жил очень мирной и спокойной жизнью.

– Опытные воины всегда знали, как достать стрелу или наконечник копья, как зашить рану, – припомнила она.

– А вода? Та… живая? – припомнила она.

– Её там даже доставать нельзя… – вздохнул Соколовский. – Я уж не говорю о том, что это тут невозможная редкость, но, если про неё узнают всякие разные создания, мы будем на осадном положении круглосуточно – даже я не отобьюсь! Короче, Таня, живая вода – это тайна, понимаете?

Татьяна уже имела некоторое, пусть даже весьма приблизительное, представление о способностях и возможностях Соколовского, так что после его слов невольно поёжилась.

– Поняла, – кивнула она.

– Вот и славно.

– А как же тогда быть? Мне идти в этот лес?

– С одной стороны, можно было бы – родичи Ххорша сейчас спят глубоким сном, а с другой… перевёртыш сам по себе – штука непростая. Мне вами рисковать не с руки! Поэтому я только сегодня туда летал и сопровождал двух переговорщиков… Они-то и сумели достичь компромисса.

– И какого же?

– Мы с вами туда добираемся, и волк к нам выходит в аккурат на границу леса. Устраивается так, чтобы хотя бы одна его задняя лапа была на земле перевёртыша, вы оперируете, но на территорию самого леса не заходите. Ну его… я всякие лесные заморочки не люблю – это вам не леший. Тому просто можно кустистую часть рожи начистить и выставить подальше, а перевёртыш – штука более глобальная и своевольная.

– А если волк случайно дёрнется под наркозом? И лапа окажется за пределами этого леса? – осторожно уточнила Таня.

– Я бы мог его придержать… А вообще-то, это очень нежелательно – волк погибает сразу – он-то в стражах живёт уже, почитай что десятую волчью жизнь, если не больше. То есть он стремительно постареет и станет прахом. А ещё договор будет нарушен, и его стая окажется выставлена за пределы закрытых земель… с тем же результатом. Сами понимаете.

– Ой, мамочки… – выдохнула Таня.

– Ну, да… – согласился Сокол. – И если махнуть крылом на этого волка, не трогать его, пусть будет, как будет, стража-то всё равно не станет…

– Договор будет нарушен? – продолжила Таня.

– Именно. Перевёртышу без разницы, почему именно нарушен. Есть страж – волки живут. Нету стража – стая оказывается вне его покровительства. Нет, самые молодые, последнее поколение, наверное, останутся живы, но ненадолго. Их немного – там бурного размножения волков не происходило, но всё равно больше, чем нынешние окрестности могут выдержать.

– Будет новая облава… – догадалась Таня.

– Именно так!

– Ужасно, – вздохнула она, надолго замолчав.

Соколовский покосился на свою сотрудницу, подождал некоторое время, а потом тактично кашлянул:

– Так что? Что вы решили?

– Не знаю, что бы лучше под него подстелить… – задумчиво произнесла Татьяна. – Хотя с этим-то меньше проблем, чем с освещением…

Соколовский на секунду изумлённо замер, а потом расхохотался:

– Таня, ну, вы даёте! Я-то решил, что это вы думаете, ехать или не ехать, а это вы уже техническую сторону планируете!

– А чего тут думать-то? Если вы договорились, поедете со мной, поможете, чтобы ни волк не оказался за пределами границы, ни я не оказалась, где не надо, то в чём проблема? – Татьяна пожала плечами.

Она-то прекрасно помнила, как сразу после окончания ВУЗа поехала по вызову к одному весьма состоятельному типу, внезапно увлёкшемуся разведением коров. Тип жил рядом с клиникой, коровы, разумеется, за городом, но так как там не нашлось ветеринара, которому бы тип доверял, а Таня прямо за день до этого филигранно удалила его кошке два больных зуба, то она и была призвана к тем самым коровам. Конечно же, руководство её туда направило – клиент-то прекрасный, вот она и поехала:

– Ладно, как я туда ехала, а вот как возвращалась… – Татьяна поморщилась – два сломанных ребра и в хлам разбитые колени и ладони давно зажили, конечно, но вот воспоминание о том, как она ласточкой летит из стойла, поддетая рогом «очень ласковой коровки», никуда не делись.

А всё почему? Да потому, что никому не было ни малейшего дела до её безопасности! Веты – сами с усами – и лечить, и не давать себя покалечить… два в одном, как говорится.

– А сейчас – есть! – думала Таня, покосившись на начальство. – Филиппу Ивановичу есть дело до того, вернусь я живая и здоровая или нет! И это, прямо скажем, не может не радовать!

Кроме того, прибавляло оптимизма и то, что Сокол её явно ценит.

– Оно с одной стороны и понятно, если что, его ж Шушана слопает, я уж про остальных не говорю, – рассудила Татьяна, – Но, по-моему, даже если бы этого не было, он всё равно иначе себя не вёл. У него на редкость трогательное отношение к тем, кто у него «под рукой», в смысле, наверное, под крылом.

Пока Таня размышляла, Сокол сыпал комплиментами, причём, от души! Ясно сознавая, насколько ему повезло.

– А про техническую часть не волнуйтесь. Будет и подсветка, можно будет даже аккумуляторы приволочь и запитать от них мощные лампы. И вам подогрев сделать, чтобы не замёрзли, и… да что скажете, то и сделаем.

– А вот и скажу! – Таня решительно загнула палец, – Первое – нужен переносной рентгеновский аппарат, второе, – второй палец прижался к ладони за первым, – УЗИ, разумеется, портативный. Освещение, инструментарий…

– Всё будет! – Соколу всегда было проще иметь список того, чего нужно купить, достать и сделать, чем самому судорожно и безнадёжно соображать, как спасать здоровенного волчару с больными глазами и до невозможности трогательным характером, а в придачу ещё и всю его стаю, ради которой он остался вечным одиночкой.

– И кто всё это будет перетаскивать? – призадумалась его «боевая единица».

– От машины до места вас и оборудование перенесёт сова, а развернут всё это Вран и Крамеш. Я займусь обеспечением гм… территориального статуса-кво.

– Меня разворачивать не надо, – рассмеялась Таня. – А вот то, что там будут вороны… для них неопасно?

– Нет, я о них договорился. Собственно, и ещё кое о ком, потому что она меня замучила уже! – рассмеялся Сокол. – Удивительно упорная лиса эта Рууха! Ну не мог я ей что-то рассказывать, пока не вернулся из сегодняшнего полёта, – фактически-то ничего не было понятно! Короче, если она захочет, то и её возьмём!

Смешно было бы и думать о том, чтобы отвязаться от Регины… Впрочем, это Соколовский ощутил буквально на собственной шкуре, когда вышел из терема – в его локоть снова вцепились острые коготки Регины.

– И что ты тут устроил, а? – хмуро уточнила она.

– Рууха, звезда ты моя огненная! Танечку поедешь обогревать? Или мне тепловую пушку для неё везти? – лучезарно разулыбался Соколовский, с удовлетворением отметив, что он ещё не разучился притормаживать старую знакомую.

– Так, по порядку, будь любезен! – строго велела Рууха.

Правда, услыхав об «особых» переговорщиках, тут же расслабилась:

– Почему ты, невозможное создание, мне сразу не сказал, что он этим будет заниматься?

– Да потому, что этот тип терпеть не может снег, зиму и мороз, а особенно когда эти три явления находятся в непосредственной близости от его драгоценной шкуры!

– Проще говоря, ты не был уверен, что сможешь его убедить туда поехать? – догадалась Рууха.

– Ну, я-то и не убеждал, так и без меня специалистов хватило! – усмехнулся Сокол, который, мало того, что помнил, так ещё даже лелеял в памяти завывания одной прекрасно ему знакомой котоличности:

– Бурый, если я замёрзну или увязну в снегу, или ещё что-то, я тебе этого нипочём не забуду! А всё из-за твоих дальних сородичей! Кому сказать… уважающий себя кот должен куда-то перемещаться от любимой батареи, да в снег, в холодрррыгу, а всё почему? Потому, что никто, кроме меня, не в состоянии дать указание разумному природному объекту!

Впрочем, наслаждаться воспоминаниями Соколовскому долго не позволили – Рууха никогда долготерпением не отличалась:

– Прекрати так злорадно ухмыляться! Баюн наверняка категорически не хотел никуда лететь, но пришлось, а ты и рад?

– Разумеется, рад! Так как насчёт тебя? Мне заказывать тепловую пушку?

– Нет! Тебе не задавать дурацкие вопросы! Как бы я отпустила деточку с такими обалдуями! – Рууха покосилась на гостиничный коридор, откуда раздавался хохот – это Крамеш, наконец-то добравшийся до Татьяны, рассказывал ей и Врану о том, как он был «посланцем Вселенной».

– Нет уж! Я еду с вами и присмотрю за тем, что и как будет делаться – для пущей безопасности!

Вот уж в чём Руухе не было равных, так в этом – присмотр за «обалдуями» она осуществляла филигранно – видимо, сказывалось длительное общение с лисами всех видов, возрастов и способностей.

– Так, навес ставь сюда! – командовала она пыхтящим Враном, который только-только долетел до места и тут же кинулся помогать в разворачивании пoлевой, то есть лесной oпeрациoнной. – Стол тут! Да осторожнее ты, видишь границу? Как же не видишь? Вот она!

Рууха безошибочно определила границу, за которой начинался лес-перевёртыш – между двумя здоровенными соснами – вратами прямо на снегу лежал осиновый стволик.

– Нам же специально положили – видишь, недавно – снегом даже не присыпано!

– А кто? – удивился Вран.

– Да вот же, следы видны! – подтолкнул его более опытный Крамеш. – Вот, кто наследил, то и положил! Видишь, гигантские волчьи и неожиданно здоровенные кошачьи следы?

Таня расположила всю технику, разместила лекарства и инструменты, установила свет. Пару раз машинально едва не отправившись вокруг стола прямо через границу, но на её пути неизменно вставал Соколовский:

– Танечка, вам не сюда – лучше обойдите стол. И да… не волнуйтесь, он уже идёт, я слышу.

Татьяна, как ни напрягала слух, разумеется, ничего не услышала. Да и увидела-то стража уже когда он вынырнул из-за сугроба буквально у стола – со стороны осиновой границы.

– Крупный, красивый… видно, что взрослый – не молод, но и не седой. Сколько же ему лет на самом деле? Хотя это сейчас совсем неважно! – думала Татьяна, когда волк, осмотрев каждого из них, принюхался, а потом, чуть помедлив, переступил передними лапами осиновый стволик.

В лесу загудел ветер, заугукало нежданное эхо, где-то очень далеко завыли волки на разные голоса.

– Мы всё помним! – спокойно ответил на всё это Соколовский, – И ты не забудь уговор! – он явно обращался к лесу.

Правда, Таня уже не вслушивалась – она осматривала волка, абсолютно не реагируя на близость крупной серой головы.

– Так, где была рана? – она и спросила-то у себя, а волк внезапно начал отвечать. Нет, по-волчьи, разумеется, но Рууха прекрасно его понимала и переводила.

– Поняла, вот тут, да? Ага, нашла шрам. А сейчас где болит? Я рукой поведу тихонечко, а вы остановите…

С такой начальной диагностикой дело пошло быстрее, правда, и рентгеновский переносной аппарат, и УЗИ очень даже пригодились.

– Всё, нашла. Вот она! – Таня смотрела на кусок металла, который действительно был в опасной близости от сердца. – Я могу давать наркоз. Вы готовы? – она спрашивала, заглядывая в желтые волчьи глаза, но тут никакого перевода и не потребовалось. Волк и так очень понятно кивнул, а потом чуть потянулся да коснулся носом Таниного запястья.

– Показал, что доверяет. Он всё это время принюхивался и прислушивался к тебе… – шепнула Рууха, но и в этот раз Тане перевод был не нужен – Татьяна наклонилась к волчьему уху и сказала:

– Я знаю, как это для вас важно, я очень постараюсь!

И она старалась…

– Да чтобы я хоть задумался о медицине… неважно какой направленности! – думал Крамеш, отойдя так, чтобы не видеть, над чем работают Танины руки. – Я ж ворон, да? Ворон, но вот там чего-то делать… ну… нет!

Слегка позеленевший Вран думал примерно о том же.

Рууха была занята делом – грела пространство, да и видала за свою жизнь побольше, чем эти два птенца, так что не отворачивалась.

Соколовский тем более и не думал чего-то там смущаться – он следил за тем, чтобы случайно не дёрнулись задние лапы Таниного пациента, которые всё ещё были на территории леса, и чтобы Таня, увлёкшись, не шагнула куда не надо.

Он машинально отслеживал этапы операции – вот зазвенела в кювете пуля, вот Татьяна сшивает края разреза, вот подкручивает капельницу.

– Всё… – выдохнула Татьяна, отступая от стола. – Теперь главное, чтобы он не дёрнулся, когда будет из наркоза выходить… на снег-то его нельзя, замёрзнет.

– Никуда он не дёрнется! – уверенно заверил её Сокол. – Мы его сейчас новым Уртяновским отваром напоим.

– Ядрёная такая штука… – фыркнул Крамеш. – Да, этот лис изобрёл нечто вроде концентрированного кофе, только без того, чтобы сердце из клюва выскакивало!

Отвар неожиданно быстро привёл волка в сознание, действительно, без побочного эффекта в виде опасного усиления сердцебиения.

– Доброе утро, страж! – поприветствовал его Соколовский. – Теперь ты как новенький! Тань, там швы снимать надо будет?

– Нет, они саморассасывающиеся, – выдохнула Таня, машинально погладив волчью голову. – Вы как себя чувствуете?

Почему-то не получалось у неё как-то менее уважительно обращаться к этому зверю.

Волк явно прислушался к себе, а потом довольно фыркнул, явно, несмотря на неприятные ощущения, осознал, что опасности для жизни больше нет.

– Эх, понаблюдать бы за ним… – вздохнула Татьяна, глядя, как Соколовский и Крамеш аккуратно спускают волка со стола так, чтобы он оказался по ту сторону осинового стволика.

– Так за чем же дело стало? – осведомился Сокол, – Вран, тащи мангал и мясо! Заодно и выздоравливающего товарища угостим! Рууха, давай костёр! Крамеш, помоги Тане собрать всю эту технику! Сова отнесёт в машину.

Татьяна никак не ожидала, что после сложной операции на свежем воздухе окажется на замечательном зимнем пикнике!

В тюках обнаружились складные кресла, её закутали в огромное тёплое меховое одеяло, вручили кружку с горячим чаем и оставили отдыхать, а остальные готовили мясо и накрывали на стол, шустро сменивший своё назначение.

Для собственного спокойствия Сокол отодвинул стол подальше от границы, подмигнув стражу, приходящему в себя на той стороне.

– Сейчас будет еда. Ещё на пару недель я тебе мяса выдам – чтобы бегать не пришлось. А там уж будешь носиться лучше, чем в юности! – сказал ему Соколовский.

В костре трещали сучья, подбрасывая в морозный воздух снопы искр, пациент активно вгрызался в выданную ему еду, косясь на приличную гору мяса, честно перекинутую ему Соколовским, Рууха ела, активно развлекаясь с огнём, отчего в лесу что-то неодобрительно шумело, Вран следил за мясом, а Крамеш подкладывал Татьяне на тарелку куски шашлыка, не забывая её будить:

– Тань, не спи, замёррзнешь! Ешь лучше!

А самой Татьяне, пригревшейся в одеяле, расслабившейся после сложной работы и сытой, хотелось уснуть и видеть сны про этот лес…

– Так, она уже спит, что ты тут делать будешь? Да и ладно, перреместим так! – прорывались сквозь сон чьи-то слова.

– Только осторожнее, а не как со столом! Если там что-то сломалось, стоимость вычту с виноватого, и это будет точно не сова! – это, кажется, снился голос Соколовского

– Да потушила я костёр, потушила! – ворчала в Танином сне Рууха.

– Ну давай, страж, удачи тебе! Ещё свидимся! – снова Сокол.

А дальше Татьяна проснулась уже в машине, когда она заворачивала в знакомую арку.

Никто из путешественников не знал, насколько они изумили местного лесника. Хотя, казалось бы, уж сколько он там всего видел…

– Какие-то машины останавливались! И чего им надо было? Так, надо посмотреть. Неужели охотники? Так, вот следы. Выгружали что-то тяжёлое… выгрузили и…

Лесник стоял посреди истоптанной снежной полянки, протирал глаза и озадаченно смотрел в небо.