По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 63. Традиционное приглашение

Иван угрюмо слушал декана, который разливался соловьём о каких-то исключительно неорганизованных организационных вопросах, которые надо было собрать воедино, разрешить, а потом отчитаться об их выполнении, причём отчитаться в особой форме, не иначе!

На всю эту фигню было отчаянно жалко времени, но деваться было некуда! Образование – вещь такая – на этот самый образовательный процесс подчас тратишь на порядок меньше сил, чем на отчёты о нём.

– Ладно… программер я или нет? Напишу я эту отчётную организационную ерунду программкой! Так разом все вопросы и разрешу. Внесу несколько характеристик, перетасую и прибабахаю к описаниям образовательного процесса. Всё равно это никто никогда не читает, но требуют неукоснительно.

Сразу улучшилось настроение, даже алгоритм «организационной программки» написался сходу – пока декан заканчивал начало своей речи.

Собрание длилось и длилось, но всё когда-нибудь заканчивается, и когда руководство медленно, но верно перебралось к началу окончания речи, Иван обратил внимание на то, что ему надо бы прокачать один полезный навык – вон как коллеги исчезают с собрания – только сквознячок от чуть приоткрытой двери веет.

– А я ещё удивлялся всяким чудесам в гостинице! Наивняк я, оказывается, а вон как народ-то у нас умеет, рррраз и половина коллектива в пространстве попросту рассосалась.

Декан ещё какое-то время традиционно порассказывал о том, как они все в новом году будут работать по-новому, а потом со вздохом облегчения завершил собрание – ему тоже всё это не нравилось, но что поделать – работа такая!

– Точно! Новый год на носу, – подумал Иван, который этот самый праздник искренне не любил, и причины на это были, да ещё какие!

Собственно, у нас частенько так – вспомни про какую-то вредность, и она тут же объявится, как по волшебству.

– Стоило только подумать – нате вам! Илья названивает! – проворчал Иван, обнаружив, что его смартфон исправно сообщает о том, что его вызывает младший брат.

– Салют задохликам! – радостно провозгласил Илья, услыхав голос брата. – Как сам?

– Привет, нормально, – максимально сухо ответил Иван.

– Не кисни сходу, – расхохотался здоровяк и весельчак Илья. – Батька велел передать, чтобы ты тридцать первого приваливал домой как штык, а не как в прошлом году, когда приехал, посидел пару часов зайчиком под ёлочкой и свалил!

Видение штыка, привалившего домой, Ивана заинтриговало, наверное, именно это помогло ему сходу не послать Илью куда подальше – например, под ёлочку.

– Чё молчишь-то? Или уже говорить разучился со своими компами?

– Устал говорить. Я, если ты помнишь, ещё и преподаю, – вздохнул Иван.

– Ааа, ну да, ну да. Морочишь голову нормальным ребятам всякой фигнёй! – подытожил Илья суть работы старшего брата – по крайней мере, как он её понимал.

И продолжил озвучивать традиционное приглашение:

– Короче, ты в трубку не сопи, а слушай сюда! Я невесту приглашаю с семьёй знакомиться, так что ты приезжаешь и ведёшь себя нормально, а не как пустое место!

– Да не пошёл бы ты со своими инструкциями! – разозлился Иван.

– Мать плакать будет! – выкинул последнюю и самую сильную карту Илья. – Если ты ещё не совсем от семьи отбился, имей совесть.

После такой беседы немудрено, что Иван был мрачнее тучи! В машину к Роману Чернокрылову сел с таким видом, что Ромке впору было под рулём прятаться, ноут открыл так, что тот едва сам с перепугу не захлопнулся обратно.

– Эээ, что-то случилось? – осторожно уточнил Роман.

– Новый год… – ёмко ответил Иван, – Чтоб ему!

– Бывает, – понимающе вздохнул Ромка.

– Да что ты там понимаешь… Кстати, я не спрашивал… вы с сестрой на праздники к родителям едете?

– Нет.

– Эээ, а они… живы?

– Да, конечно, – Роман удачно вклинился в поток машин и сумел ответить более развёрнуто:

– Все живы-здоровы, но я с отцом не в ладах. Так что перед праздниками смотаюсь навестить маму, деда, тётку и бабушку-прабабушку, а праздновать буду с сестрой.

Роман накануне специально обсуждал этот вопрос с Таней, так что отвечал охотно и с удовольствием.

Если честно, то он опасался, что она захочет поехать к своим – к матери и сестре, но Татьяна сказала, что они все первый раз за всё это время, раз уж в гостях не будет Семёна и его родителей, будут отмечать на даче, приглашали и её, но она отказалась:

– У меня дежурство вечером тридцать первого, так что я к ним перед отъездом на дачу заеду, всех поздравлю, подарки вручу и вернусь на работу, а потом сразу домой!

Чернокрылов сейчас вспоминал это и откровенно предвкушал праздник, так что рассказывал о планах охотно и в подробностях.

Звонок смартфона Ивана прервал откровения Ромки.

– Привет, мам, – ответил Иван, – Да, Илья звонил. Хорошо, я приеду.

– Только, пожалуйста, пораньше. Мне же надо будет, чтобы ты помог, хорошо?

– Да, договорились, – Иван прекрасно знал, что великим и не очень спортсменам их семейства почему-то не по чину было помочь с подготовкой стола.

– Ванечка, а ты один приедешь? – мама наконец-то задала вопрос, ради которого и звонила.

– Да.

– Родной мой, ну, тогда давай я соседку приглашу! Ты помнишь Верочку? Такая славная девочка выросла!

– Мам, не надо мне никаких Верочек приглашать!

– Ваня! Тебе уже четвёртый десяток, а ты всё один и один…

– Мам, мне тридцать два, да это четвёртый десяток, конечно, но я ещё вполне-вполне свеж и даже не просрочен! Только вот соседок, дочек подруг и прочего в этом же роде-племени не надо! – тут он сообразил, что в машине не один, и строго покосился на Романа.

Чернокрылов успешно делал вид, что машина вообще на автопилоте и его тут нет, так, одна видимость. Разве что у этой видимости время от времени дёргался уголок рта.

– Короче, мам! Если там кто-то лишний будет, то я не приду вообще! – строго заявил Иван.

– Ну какой же ты… – вздохнула мать. – Я же волнуюсь. Это Илюша у нас весёлый, общительный, яркий такой, девушкам нравится, а ты? Ты же вечно уставишься в свой комп и больше ничего тебе не надо. А как же семья? Жена? Детки? Я внуков хочу.

– Мам, Илья тебя ими обеспечит – я в него верю! – Иван так часто всё это слышал, что выработал некий иммунитет. – Ладно, пора мне, давай до встречи… да, а может чего-то купить надо к столу?

Длинный список весьма недешёвых рыбных деликатесов, любимых отцом и братом, прошиб бы приличную дыру в бюджете, если бы не более чем щедрое финансирование Соколовского, так что Иван бестрепетно заверил мать, что всё это купит и привезёт.

– Новый год! – вздохнул он, – Терпеть не могу!

– Я тоже раньше не мог… – понимающе отозвался Роман. – Зато теперь очень люблю!

– И давно?

– C прошлого года, – улыбнулся Чернокрылов.

***

После фееричного представления, устроенного Соколовским, Таня чуть выдохнула – Карина была застрахована от навязчивого и нежелательного внимания, Кирина отозвал отец – снежная буря натворила дел во владениях Ветроловов, так что требовалась его помощь, Сшайр всё больше времени проводил перед книжными шкафами, пусть даже почти каждый проход туда и сопровождался гневными комментариями Крамеша. Даже новый жилец гостиницы не доставлял особых хлопот – когда Вран привозил Ивана из института, тот наскоро что-то ел, а потом привычно усаживался к компу.

Рууха, осмотрев установившееся равновесие, насмешливо пофыркала, дала инструкцию норушам инспектировать холодильник фанатичного типа, отжалела обиженному на весь белый свет Гудини собственную брошку из перьев, обняла Таню и убыла на птицефабрику, пообещав вскоре приехать обратно:

– У меня управляющий – я тебе о нём рассказывала, он тип родственный, довольно надёжный, но очень уж увлекающийся… Сейчас вот увлёкся игрищами с линией кормов. Их же не надо производить слишком много – где хранить-то до продажи? Новые склады я сейчас строить не планировала, а он всё никак не наиграется. Короче, никакого отдыха! – кокетливо вздохнула Рууха. – Не скучай, детка, я скоро приеду!

Таня пообещала не скучать, удивляясь, и как она раньше жила без этой лисы?

– Нет, правда, это же оживший фейерверк! – думала она, проходя длинным гостиничным коридором. – Правда, у нас тут за каждым углом что-то такое… этакое!

«Этакое» – это только что увиденная метода чистки гусятника, когда поссорившиеся из-за чего-то вороны-уборщики устроили вольную борьбу на свежевычищенном полу, причём один от броска другого улетел в ещё не охваченный уборкой дальний угол.

– Смысл был чиcтить, чтобы через три минуты самим всё обратно и разметать? Вот устроит им Сшайр, когда вернётся! А там ещё гуси развлекаются вороноборцовым зрелищем. Они когда развлекаются, гм… отходов выдают даже больше, чем обычно. Короче, я этим опрометчивым птахам не завидую! Проблем у них будет куча во всех отношениях!

Соколовский после устроенного представления уехал к «невесте», у которой по удачному совпадению был концерт в Питере, то есть точно там же, куда по делам надо было быть и самому Филиппу Ивановичу, короче, в гостинице стало тихо.

Тихо, но ненадолго!

Сшевил концертом в Питере завершила свой «предновогодний чёс» и вернулась в Москву, о чём Соколовский предупредил Татьяну звонком:

– Она, возможно, приедет в гостиницу – хочет показаться вам, так как у неё от яркого света болят глаза – на сцене всегда большая нагрузка на зрение.

– Ой, а как же Сшайр?

– Да вот как раз про него я и хотел вам сказать – предупредите его, чтобы, пока меня в гостинице нет, он бы не высовывался лишний раз. Ни Сшевил, ни Шшос могут и не понять изменение его положения. А Шшос как раз в силу входит… короче, лучше не надо им пока сталкиваться.

***

Татьяна давно заметила, что под новый год время как-то комкуется, забивается огромным множеством дел, которые надо доделать непременно сейчас. Вот и захлёстывали её эти дела девятым валом.

– Хорошо хоть подарки своим заранее купила… – думала Татьяна, время от времени выныривая из этого делового океана. – И договорилась с мамой о том, что приеду заранее, поздравлю и обратно на работу вернусь.

Вообще-то это было сложно, потому что и мама, и бабушка с дедом, и даже младшая сестра, словно разом почуяв себя виноватыми, начали ей чаще звонить, интересоваться, рассказывать, как у них дела. И уж, разумеется, жаждали её видеть на празднике:

– Тань, ну, как же так… Семён уже мешаться не будет, я его категорически не хочу видеть, хоть он и названивает постоянно, но ты… я так хотела, чтобы ты приехала. Ну, помнишь, мы же с тобой когда-то отмечали так, когда ты была маленькая.

– Помню мам, конечно, помню! Но я тридцать первого вечером дежурю в клинике и поменяться ни с кем не получается. Так что я заранее приеду, вас поздравлю и на работу вернусь. Живность-то так даёт жару перед праздниками!

И это было чистейшей правдой – традиционная сожранная мишура, порезанные об осколки шариков лапы, похищенная с людских столов деликатесная еда, вызывающая всякие неприятности с пищеварением, травмы из-за петард, когда перепуганные собаки начинали нестись куда-то, не разбирая дороги – всё это загружало работой так, что и голову поднять было некогда.

И, разумеется, именно под новый год и приехала в гостиницу Сшевил с небольшим чемоданчиком, в котором свернулся Шшос.

Татьяну предупредила о приезде змеицы Шушана, но она не учла исключительного обоняния змей…

Стоило только Сшевил войти в гостиницу, как она учуяла, что запах её брата есть и на ступенях лестницы, которая ведёт наверх, и в гостиничном коридоре, а дальше чемоданчик был опущен на пол, рядом с Сшевил крутанулся, увеличиваясь в размерах, Шшос, и они уже двигались вместе, настороженные, с яростным блеском в глазах, уверенные в том, что коварный гад тут что-то натворил.

Сшайр был в комнате междустенья, где были установлены шкафы с книгами, он и знать не знал, что по его душу ползёт грозное возмездие.

Таня, предупреждённая норушью о визите Сшевил, попросила Шушану закрыть комнату с Сшайром, на что тот не обратил ни малейшего внимания, зачитавшись, а сама включила чайник, доставая свежее молоко – и Сшевил, и Шшос его любили.

Когда в проходе появились разъярённые змеи, она, если уж честно, перепугалась. Собственно, не только она – Шушана тоже не ожидала таких эмоций от хладнокровных существ, а Терентий так и вовсе смылся, бесшумной тенью просочившись с дивана в коридор.

– Сшевил, Шшос добрый вечер…

– Он что, сссбежал? – золотые глаза змеицы сверкали так, что было жутковато.

Таня не стала делать вид, что не поняла о ком речь.

– Нет, не сбежал.

– Он сссаморочил тебя? – прошипел Шшос.

– Это невоссможно! Он в ошшейнике! – чуть притормозила Сшевил. – Но что он тогда тут делает? Я точно чую его запах!

– Гм… как бы это… он читает!

– Шшшта? – чуть ли не хором изумились змеи.

– Так, давайте немного успокоимся и поговорим! – решительно сказала Татьяна. – Начну с того, что никто никого не морочил и не обманывал, просто… просто кое-что изменилось. Присядьте, пожалуйста!

Нет, если бы не тот факт, что и Сшевил, и Шшос были Тане очень обязаны, они и слушать бы её не стали, но долг перед этим человеком обязывал скрутить в тугой узел, зaдaвить свой гнев, увязать узелком ярость и сделать то, что просит эта слабая – хвостом легко можно перешибить, но такая важная для них особа.

Татьяна глубоко вдохнула и начала рассказывать о том, какие события происходили, пока змеев тут не было.

– Ты дала ему «Ромео и Джульетту»? – ахнула Сшевил, успокаивающее кивнув Шшосу, мол, потом объясню, что это такое, – И он прочёл?

– Да, прочёл, а дальше…

После того, как Татьяна описала участие Сшайра в представлении Соколовского, не раскрывая, разумеется, зачем это было нужно, оба – и Сшевил, и Шшос, уже в людском виде начали сдержанно хмыкать, а потом, переглянувшись, не выдержали – рассмеялись.

– И что он сейчас делает? Прячется от нас? – предположил Шшос.

– Нет, я думаю, что он вообще не в курсе, что вы тут. Шушаночка, покажи, пожалуйста, что он делает! – попросила Татьяна, покосившись на стену над кухонным диванчиком, которая начала становиться прозрачной, пока не стала ясно видна внутренность одного из помещений междустенья.

Там, у книжных шкафов, на полу свернулся комфортными кольцами чешуйчатый хвост Сшайра, который, приняв полулюдской вид, аккуратно и бережно читал книгу, время от времени перелистывая страницы.

– Сссс ума ссойти можно! – с присвистом высказалась Сшевил. – Глазам сссвоим не верю! Что он читает?

– Гамлета, – пожала плечами Таня. – Он к Шекспиру теперь испытывает особенную слабость.

– Вам на перевоспитание надо змеевичей посылать! – выдал Шшос. – Погодите-ка, так у него и подчинённые завелись?

– Да, он муштрует воронов вовсю. Вот недавно они подрались, пока его не было, разбросали грязь, так он ими в истинном виде всё и вытер… Сами понимаете, вороны-то пусть и ощипанные, но всё равно, какой-никакой пух был.

– Братец всегда был изобретателен, – вынуждена была признать Сшевил. – Ты можешь его позвать?

– Эээ… – Таня опасливо покосилась на змеев, которые в данный момент выглядели как очень красивая и яркая человеческая пара.

– Не бойся, мы уже пришли в себя, никакой драки не будет, – змеи переглянулись, решив, что будут сдерживаться до последнего – этого требовала самая элементарная вежливость по отношению к Татьяне и Соколовскому.

– Ну хорошо! Сейчас я за ним схожу.

– Погоди… а ты сама его не боишься? – вдруг заинтересовалась Сшевил. – Понятно, что он не может причинить тебе вред, но он всё равно может пугать, я это точно знаю.

– Нет, почему-то не боюсь, – улыбнулась Таня.

Она прошла к комнате, открыла дверь и окликнула змея:

– Сшайр… тут приехали твоя сестра и её жених.

Змей вскинулся и пристально уставился на неё.

– Сначала они сильно рассердились, учуяв, что ты тут – решили, что как-то меня обманул, но я им всё объяснила, и они хотели бы тебя видеть. Но, знаешь, если хочешь, можешь не выходить, – Татьяна решила нипочём не выдавать Сшайра, если он сам не захочет показываться.

– И ты сможешь им откасссать?

– Да.

Сшайр на миг задумался, а потом развил кольца, поднялся, бережно убрал книгу в шкаф, закрыл его дверцы, почти нежно коснулся их, словно прощаясь, а потом уточнил:

– В каком они виде?

– Сейчас в людском.

– Хорошшшо, я понял, – хлестнул по полу тяжёлый хвост, и Сшайр, уже полностью в людском обличье, внезапно поклонился Татьяне:

– Cccпассибо за всссё! Ессли что, не поминайте лихом!

Он не знал, что каждое его движение прекрасно видят сестра и её жених, видят и недоумевающе переглядываются – так это всё не похоже на задиристого и яростного Сшайра.

– Он прощаетсccя? – тихо спросила Сшевил.

– Да, видимо, на всссякий сслучай, – Шшос пока не очень понимал, чего ждать от будущего родственника, поэтому аккуратно передвинулся так, чтобы в случае чего прикрыть Сшевил.

Шаги Сшайра были тихими, но змеи их отлично слышали, а через пару мгновений и увидели его – виновника всех их бед.

Сшайр застыл на пороге кухни, всматриваясь в сестру и её жениха, а потом…

Сшевил могла ожидать чего угодно, но только не того, что её старший брат внезапно повторит свой поклон, но не так, как только что перед Татьяной! Нет, это было не прощание, а просьба, мольба о прощении.

– Я не знаю, сссможешшь ли ты, захочешшшь ли усслышшать меня… Я не понимал ни той сссилы, что влекла васс друг к другу, ни того, что натворил сссам, ни того, что вашш сссоюз значил для насс вссех, ни того, что ты ссделала для меня, даже поссле вссего того, что я ссовершил! – негромко сказал он. – Я помню, что моя жизнь передана Сссоколу, но он не жадный…

– О чём ты? – c усилием выговорила Сшевил.

– Он не рассердитсся, когда ты заберёшшшь её, есссли, есссли не ссможешшь, не захочешшшь просстить… – он не поднимал голову, тем самым подставляя шею, демонстрируя полную покорность выбору сестры, отказ даже от минимального сопротивления.

– Поднимисссь, – скомандовала Сшевил, – Я хочу видеть тебя!

Несколько мгновений золотые глаза брата и сестры, такие похожие друг на друга, смотрели друг на друга, а потом Сшевил сказала:

– Я… я не готова проссстить вот так ссразу, ты знаешшь, холодная кровь не любит торопитьсся, но я запомню то, что ты ссказал, и то, что ссделал! А ещё… ещё, я не жалею о том, что твой ссслед не прервалссся. Я даже рада этому, ссслышишь… брат?