По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 52. Спокойной, такой очень спокойной ночи

Иван ощущал себя на удивление… живым. Словно вывалился из своей не виртуальной, а вполне обыденной, но такой привычной реальности совсем в другую, от которой по загривку бегут мурашки предвкушения чего-то этакого, на редкость интересного, увлекательного, как в детстве!

– Да, точно! Именно с таким настроением я искал портал! – сообразил он, и тут же себя поправил:

– В смысле, не портал, как выяснилось, а проход. Так это Соколовский называл.

Мысль о том, кто же такой сам Соколовский, была сходу задавлена здравым смыслом, настоятельно напомнившим Ивану, что уж кто-кто, а Филипп – известный, знаменитый актёр, кинозвезда!

– Небось, так же, как и мой прадед, что-то такое случайно видел, вот и влез в это дело! – решил Иван, прихватывая с блюда ещё пару сушек.

Никаких сомнений в личности Филиппа у него не возникло – это была такая же данность, как… ну, вот как его комп или клавиатура. Не ожидаешь же, что клавиатура вдруг возьмёт и уползёт от тебя, шурша клавишами по столу?

Зато норушь вызывала миллион вопросов, жаль только убежала быстро – можно было бы уточнить, каким принципом расширения пространства можно объяснить удивительные фокусы с его комнатами.

– Разумеется, мышка сами принципы не знает, но хоть намекнула бы по-простому… – размечтался Иван, укладываясь на диван и засыпая.

Впрочем, спокойно провести эту ночь ему было не суждено – чей-то пристальный взгляд Ивана разбудить не мог, а вот клацанье его клавиатуры – запросто!

На компьютерном столе сидел… домовой! Нет, реально! Настоящий такой домовой. Сидел и сверкал здоровенными глазищами.

– Эээ, Кузя? – шёпотом позвал Иван, ощущая себя на редкость глупо.

– Умяум… – ответил ему домовой.

Звук был очень похож на кошачье мяуканье. Так похож, что Иван было решил, что к нему кот забрался.

– Да… там кот в несколько раз больше! – подумал Иван. – И потом… он же по-человечески разговаривает, зачем ему мяукать?

И тут тот, кто сидел на его клавиатуре, чем-то зашуршал и…

– Крылья! Это что?

Образ домового Кузи с раскрытыми за спиной крыльями нипочём не увязывался, купидон, почему-то пришедший на ум Ивану, был пинком вышиблен оттуда его здравым смыслом, а смутная идея о крылатой горгулье растворилась в воздухе сама по себе – они каменные, а Ивановская клава пока жива и издаёт вполне нормальные звуки, словно… кто-то по ней топчется.

Короче, это было что-то крылатое, мяукающее, сверкающее огромными глазами, небольшое и лёгкое!

Стоило только выделить ключевые точки в описании программы… в смысле, этого непонятного явления, как тренированная память выдала результат:

– Маленькая сова. Сычик!

Сова что-то согласно проскрипела и взлетела с многострадальной клавиатуры вверх, а потом беззвучно и стремительно повернула налево и…

– Врезалась в стенку? Точнее, прошла сквозь? Не, нe, а что? Я могу, автомобиль может, а почему сова не может? – логика у Ивана всегда работала на совесть!

Он встал, сходил проверил, как там себя чувствует его комп и комплектующие, снял с клавиш небольшое пёстренькое пёрышко, пожал плечами и устроился спать.

И снова ненадолго!

Сон порхал над головой Ивана, изо всех сил изображая завкафедры, который вдруг стал таким добрым и хорошим, что это даже пугало!

– Уважаемый наш Иван Васильевич! – умильно говорил он, – Мы тут решили, что вы за ваши заслуги премируетесь… чисткой крыш от снега! – вдали по институтским коридорам бегали коллеги и время от времени издавали крики «ура» и «так держать», а завкафедры продолжал: – Так уж и быть, эту великую честь мы уступим вам, как будущему нашей науки!

Попытки Ивана отказаться от этой великой чести завкафедры привычно пропускал мимо ушей, зато настойчиво совал ему в руки лопату для снега.

– Вот, от сердца отрываю! Для вас, Иван, мне, кроме премии, ничего не жалко! – уверяло его начальство.

Иван проснулся потому, что завкафедры, обидевшись на Ванино непонимание о почётности данного поручения, кинул в него лопату и исчез, на прощание пробубнив:

– А статистику по успеваемости сдадите прямо завтра!

Зато не исчезла лопата, правда, в полёте она почему-то резко уменьшилась и плюхнулась на грудь Ивана в виде чего-то небольшого, холодного и подвижного.

– Сон какой странный, интересно, статистику реально надо делать или это он погорячился… – Ваня машинально нащупал прилетевшую к нему видоизменённую лопату и чуть не заорал в голос – в руке было что-то явно живое!

– Дяденька, не обижайте Плющерь! Она совсем случайно на вас упала! – голосок, раздавшийся со спинки дивана, окончательно разбудил Ивана, и он остановил руку за полсекунды до мощного броска.

– Кто здесь? – cдавленным голосом уточнил Иван, отбрасывая непонятное существо, которое он держал в руке, на одеяло. – И что это за фигня?

– Это не фигня, а Плющерь! Она ящерь… – просветил его всё тот же голосок. – Ой, в смысле, ящерица, которая бананоед. А я – Тишуна. Норушинка Тишуна. Вы с Шушаной уже познакомились, а со мной – ещё нет!

Иван дотянулся до смартфона и включил фонарик, направив его сначала на ту фигню, которая была на одеяле…

– Ничего себе! И правда, ящерица. Она живая вообще?

– Живая, конечно, просто испугалась очень, – голосок явно сожалел о том, что Иван такой страшный.

– Извини, но я как-то не очень привык, чтобы на меня, когда я сплю, падали лопаты, в смысле, Плющери, которые ящери, – поспешил оправдаться Иван, переводя свет от смартфонного фонарика на спинку дивана.

Обнаружившаяся там норушь была прилично меньше Шушаны, но держалась вполне уверенно:

– Да у нас и Плющерь раньше никуда не падала с потолка. Я вообще не поняла, зачем она к вам пришла, – она недоумевающе развела лапками. – Ну ладно… раз вы спите, мы с ней пошли!

Норушинка забавно прицокнула, и разом осмелевший бананоед неожиданно шустро промчался по одеялу Ивана и канул за спинкой дивана.

– Спокойной ночи, – кивнула ему Тишуна и юркнула туда же.

– Как это мило «раз вы спите», – вздохнул Иван, который после прилетевшей в него лопаты, в смысле, ящери, как раз спать уже не хотел.

– Ни в одном глазу! – вздохнул он. – Надо было остановить эту… Тишуну. Хоть уточнить у неё, сколько их тут вообще, этих норушей. И откуда у неё бананоед? Это вообще кто такой?

Программист – это одна из профессий, представители которых имеют очень мало поводов скучать. Особенно, если под рукой комп и доступ к интернету.

В следующие полчаса Иван и про бананоедов всё выяснил, и про сычей, которые мяукают, и про то, кто имеет право чистить снег в городе, уточнил, исключительно на всякий случай. А потом… взял и сделал статистику по успеваемости – начальство-то было во сне, но наяву оно всё равно потребует эту проклятую статистику.

– Не завтра, так послезавтра! – вздохнул Ваня. – Ладно, пойду спать…

И только стоило ему задремать, как кто-то хорошо поставленным голосом уточнил:

– Тепло ли тебе молодец?

– Грммм? – пробормотал Иван, накрываясь одеялом с головой.

– Как скажешь! – продолжил тот же голос, – Я-то думал обсудить эту тему, прийти, так сказать, к консенсусу, а ты… игнорировать?

Это Иван вообще счёл порождением сна разума, типа явления его завкафедры, о чём сильно пожалел утром…

– Ххххолоддрыга какая! – удивился он, просыпаясь от ощущения, словно на нём уже образовались арктические ледяные торосы… – Конечно, форточка-то настежь! Странно, я был уверен, что закрывал. Ну, ладно, наверное, забыл. Вот же… ёлки-палки, а это ЧТО?

Его изумление можно было понять – когда ваши тапки оказываются мало того, что щедро залиты водой, так ещё и на совесть охлаждены, а вы опрометчиво пытаетесь обуться и куда-то в них пойти, это незабываемое ощущение!

Нет, конечно, Ваня справился – ещё бы ему не справиться-то, особенно после отцовских методов ранней побудки. Он прыжком метнулся к окну, закрыв форточку, следующим движением метнул тапки на батарею, а сам снова нырнул под одеяло.

– Так, секунду… а какой сегодня день? Почему я будильник-то не заводил? Ааа, сегодня же выходной! Ладно, тогда продолжаю мирно мёрзнуть!

– Ой, а что это у вас тут так холодно? – изумлённый голосок Шушаны выманил нос Ивана из-под одеяла. – Я просто хотела уточнить, как вы? Может, что-то нужно?

Ну что поделать? Некоторые существа так и тянет опекать – вот и Шушана решила, что это беззлобное, замороченное и странноватое создание явно нуждается в направляющей лапке.

– Вот точно, как мой дядя по материнской линии… тот, если уж чем занят, то так увлекается, что и поесть забудет, а если и ест, то, что именно, нипочём не помнит! И тянет в рот всё, что лапа зацепила. И взъерошенный такой же! – покачала головой норушь, торопясь из комнат Ивана к Карине – надо чай горячий принести этому чудаку.

Доставка чая, тарелки с бутербродами и печенья была стремительной. Иван только и успел, что одеться, как в дверь постучали и молоденькая горничная вкатила столик с угощением.

– Спасибо большое! – обрадовался Иван, с радостью принимаясь за чай.

К счастью, он не расслышал слова Карины, которыми она его охарактеризовала.

– Смешной такой, я чуть сдержалась! Лохматый как дикобраз, а в волосах – совиные перья. Я бы даже за совку запереживала, да только что её видела.

– Откуда у человека в волосах совиные перья? – удивилась Таня. – Она уже у него побывала?

– Да у него за ночь кто только не побывал! – вздохнула Шушана. – Начал Гудини… я, правда, так и не поняла, зачем он туда полез, но он ухомякал чужую еду и свалил. Потом прибыла совка, а потом – Плющерь! Хорошо, что её Тишуна добыла.

– На этом, я надеюсь, всё? Больше никто не лез?

– Я тоже надеюсь. Но потом бузили лысовороны. Ну та пара, которых гуси ощипали, так что я убежала к ним…

Шушана прищурилась, было у неё какое-то странное ощущение, что она не всё знает… Вот почему, например, очень порядочная и обязательная форточка, которая отродясь сама не распахивалась, взяла и чуть было не заморозила несчастного программиста? А его тапки?

– Что-то тут не так! – логично рассудила норушь, но тут опять пришлось бежать разнимать пленников, а приехал Соколовский, так что с размышлениями пришлось прерваться.

С приездом хозяина жизнь в гостинице сразу как-то оживала, бурлила, периодически даже выплёскивалась через край. Вот, например, как иначе трактовать поведение двух воронов, которые, чем ближе становился приезд Соколовского, тем более бурно проявляли свой нрав?

– Филипп Иванович… – Таня, если честно, уже немного утомилась возиться с теми двумя птицами, – Доброе утро! Я по поводу воронов. Может, их в разные помещения рассадить? Общаться с нами они не желают, или стены прошибать пытаются или вот… драки стали затевать друг с другом.

– Доброе утро, и не волнуйтесь! Я выяснил всё про этих типов, так что разберусь. Шушана, как там наш новосёл?

– С гусями бы его официально познакомить, – напомнила Шушана. – Так-то он просто гость, а так – жилец, да ещё человек.

– Точно! – Соколовский заливисто, неожиданно громко свистнул, и через несколько секунд в кабинет к нему ввалились гуси. – Так, идёте в коридор к гостевой комнате и ждёте меня там. Никого не жрать!

Гуси понятливо гоготнули и строевым шагом удалились.

– Танечка, задержитесь на секунду… – тон Соколовского, ставший из делового прямо-таки медовым, Татьяну сходу насторожил.

– Слушаю вас.

– Ой, ну, что так сразу официально, – начал Филипп, но обаятельнейшая улыбка начальства не позволяла сомневаться – сейчас будет каверза!

И точно… она не заставила себя ждать:

– Танечка, а вы что-нибудь слышали об урочище Шушмор?

– Нет…

– Вот удивительно, оно от Москвы-то совсем недалеко, а о нём так мало знают! – Соколовский сокрушённо покачал головой. – Ну да ладно, я, если что, вас сам туда отвезу, всё покажу…

– А зачем? – прищурилась Таня.

– Да там, возможно, пациент намечается… Возможно, Танечка, это ещё не точно. Так что не пугайтесь заранее.

Такая фраза в исполнении Соколовского менее уравновешенного человека напугала бы до колик. Но Татьяна деловито кивнула:

– Договорились, не стану. Я пойду, ладно? А то у меня там наедине остались Терентий и еда…

– Бегите, бегите… – Сокол очень довольно, почти нежно посмотрел в спину Татьяне, пробормотав:

– Какой я молодец! Да, это ж я её нашёл!

А потом, должным образом себя похвалив, отправился к своему программисту – знакомить с гусями.

Ваня показался Соколу слегка… помятым, словно спалось ему этой ночью неважно, но дело прежде всего, так что Филипп призвал гусей, официально предъявил им Ивана, велел относиться с уважением и предупредил, что этот вот человек под его, а значит, и под их защитой.

Гуси переглянулись, синхронно обнюхали Ивана и верноподданически воззрились на хозяина, мол, всё поняли, готовы исполнять.

– Так, теперь шагом марш в гусятник! – скомандовал Соколовский, довольный, что его строжайшее внушение дало результаты – просто так, без нужды, разрядами гуси уже не обмениваются.

– Вот теперь вам будет тут поспокойнее, – сообщил Филипп Ивану. – Привыкаете? – светски осведомился он.

– Как бы это… стараюсь. Правда, много чего непривычно, но так интересно! – глаза Ивана загорелись таким неподдельным любопытством, что Соколовскому даже смешно стало. – А! Я про сову хотел спросить… Она у вас есть?

– Есть, куда ж мы без совы, – признался актёр. – А что?

– Да она ночью у меня мяукала на клаве, а потом я почему-то кучу перьев в волосах обнаружил… немудрено, что на меня даже Плющерь рухнула с потолка – небось испугалась!

– Гм… ну, что я вам могу сказать… ваше привыкание к здешним порядкам происходит семимильными шагами! – удержавшись от смеха, вполне серьёзно прокомментировал эту речь Соколовский.