По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 66. Бука под ёлочкой

Новогодняя ночь была в самом разгаре, только этот «разгар» как-то не впечатлял…

По крайней мере, так казалось Ивану, которому велено было сидеть за столом и время от времени подавать признаки жизни!

– Маринка, ты не думай, он у нас просто такой умный, что из-за собственного ума от жизни отстаёт! – похохатывал Илья Васильевич – младший брат Ивана, обращаясь к своей невесте. – А так, он ничего себе, главное, вовремя напоминать, куда и когда ему надо приехать и что привезти!

Иван мрачно щурился на брата из-за еловых лап, украшенных шариками и водружённых в центр стола.

– Весельчак, однако… ладно-ладно, веселись пока. Потом-то тебя эта самая Марина построит только так! – думал он.

Иван волей-неволей общался с достаточным количеством особ женского пола, разных, в том числе и таких, которые словно сканировали встречного, расценивая, на сколько потянет его «оболочка». Вот именно такой оценивающий взгляд и уловил Иван у Марины – она окинула им гостиную в квартире родителей, разом приметив и не сильно-то новые обои, и немодные занавески, и мебель, купленную из соображений компромисса между желаемым и доступным.

Нет, родители вовсе не бедствовали – и отец, и мама работали и зарабатывали, но у мамы было хобби – дача, а у отца – его драгоценная машина, лодка и поездки на рыбалку. Жили они по средствам, взаймы не брали, а ремонты и смену мебели делали, если уж без этого точно нельзя было обойтись, так что квартира выглядела так же, как и у многих – средне.

Судя по тому, что Марина как-то сходу поскучнела, это было совсем не то, на что рассчитывала невеста брата.

– Интересно, что он ей натрепал? – лениво рассуждал Иван про себя. – Или она его только в спортзале да на тренировках видела? А! Илюха ещё кредит на тачку взял – то-то у родителей денег на деликатесы не оказалось – видимо, все втроём вложились да ужались. Ну да… девицу-красавицу-то впечатлять надо. Как же иначе!

Разговор за столом то и дело подзависал, стреноживался присутствием Марины, которая не поддерживала шутки Ильи, а когда к ней обращались родители жениха, словно насильно натягивала на лицо улыбку.

– Чем я занимаюсь? Работаю… кем работаю? Менеджером. С Ильёй познакомилась где? В спортзале, – скупо отвечала она на вопросы.

А потом Илья по привычке начал шутить на тему старшего брата:

– Он у нас тощий, но ууумный! В спорте ничего не может, но айтишник – сидит за компом и по клавишам дубасит, чудак такой!

Простодушный рубаха-парень Илья не заметил, как при слове «айтишник» вспыхнули интересом прекрасные глаза Мариночки, зато это заметил Иван.

– Ууу, вот это он зря, чудак-человек! Походу, дева где-то слыхала, что айтишники прилично зарабатывают, вот и насторожилась. Эх ты, Илюха – голова, два уха! Кого ж ты домой притащил-то?

Напряжённость за столом заметила и мама, зато отец радостно расхваливал Илью, как свою надежду и опору:

– Ванька-то не в мою породу пошёл, со спортом, как я его не готовил, нипочём не дружит, так и живёт… как рохля! А вот Илюха – совсем другое дело!

Это самое «совсем другое дело» Иван слышал уже много раз. Слышал и… уже, наверное, привык. Нет, поначалу он изо всех сил пытался доказать отцу, что даже неспортивный сын на что-то годится, вон он что может! Но… увы, увы, кроме спорта все остальные сферы жизни Василия Ивановича как-то не впечатляли. Потом Иван стал доказывать это уже себе, да так успешно, что занял вполне себе солидную должность в институте, подрабатывал, хорошо получал, изо всех сил пытаясь впечатлить родителей этим. Правда, надо отдать им должное, ни отец, ни мама, ни Илюха особо ничего у него не просили… за исключением просьбы что-то купить к столу на новый год и отцовский день рождения, который праздновался широко и очень активно.

Разогнавшись с зарабатыванием денег, Иван скопил на первоначальный ипотечный взнос, а потом увлёкся идеей выпустить собственную игру и решительно употребил накопления туда. Собственно, в последнее время туда у него все деньги и проваливались, как в бездонную пропасть.

Как ни странно, это дало неожиданный побочный результат – когда у него появилась конкретная и реальная цель, Иван сообразил, что его уже гораздо меньше беспокоят высказывания отца и брата по поводу его неспортивности.

– В конце-то концов, пожалуй, я Илюхины достижения в спорте расцениваю так же невысоко, как и он мою работу. Одна разница – я не высказываю этого, просто потому что знаю, как это может быть обидно, а местами даже больно.

Нет, была, конечно, у Ивана идея как-нибудь приволочь Илью в свою компанию и дать ему возможность вдоволь пообтекать среди людей, которым вообще наплевать, какое он место занял на каких соревнованиях и какая у него спортивная подготовка, но которые разговаривают о своих интересах, вообще Илье недоступных.

– Да он две трети из того, что мы говорить будем, попросту не поймёт! – хмыкал Иван, обдумывая этот план, а потом понял, что это просто глупо. – Делать мне, что ли, нечего? Пусть сам выводы делает, в конце концов, взрослый уже. А главное, что я – взрослый! Скучно мне такой ерундой заниматься.

Вот и мелкие подколки брата да намёки отца в этот новый год показались ему окончательно неважными, словно еловая ветка отгородила его от детских обид. Да… ему бы многое хотелось изменить в своём детстве, даже, пожалуй, очень многое, но теперь-то он живёт, как считает нужным сам. Так чего его должны задевать эти, по сути, ещё детские обиды?

– Чего ты там замылился в углу и сидишь молчишь? – разошёлся Илья, – Вот зануда ты всё-таки! Давай, присоединяйся к нам!

– Да, Ванечка, ну, что ты сидишь и молчишь? – заторопилась мама. – Хочешь, я всё-таки Верочке позвоню?

– Давай я тебе лучше с тарелками помогу, – вызвался Иван, выбираясь из-за стола.

– И я помогу! – заактивничала Марина, собирая посуду. – А где ты, Ваня, работаешь? Ничего, что я так по-простому?

Он игру не принял, на лучезарную улыбку отвечать и не подумал:

– Лучше Иван. Да вы, Марина, идите к жениху, идите, а то он заскучает без вас.

– Мне Илья говорил, что вы такой бука… но мне так интересно то, что вы делаете!

– Очень рад, – скупо отозвался «бука», – Мам, давай я вымою.

Трудно поддерживать разговор с кем-то, изображающим из себя посудомойку, да ещё в «музыкальном» сопровождении громко шумящей воды и нарочито звенящих тарелок. Так что Марина, какое-то время потоптавшись рядом, недовольно фыркнула и ушла, а мать со старшим сыном обменялись понимающими взглядами.

– Эта ещё хуже прошлогодней! – вздохнула мать. – Та была милая девочка, жаль, что недостаточно яркая, как Илья выразился. И чего ему не хватало? А эта сходу губы надула. Что я, не вижу, что ли… Ванечка, а как у тебя? Ну, неужели же никого интересного рядом нет? Давай я всё-таки…

– Мам, ещё слово про Верочку, и я сбегу даже до торта и чая! – рассмеялся Иван, который уже прикидывал, что родственный долг он отдал, так что, пожалуй, пора бы и честь знать.

– Сбегаешь ты от нас всё время, да? Скучно тебе с нами? – проницательно заметила мама. – Не сердись… они живут только в своём спорте, больше ничего и не видят, ничего не знают. И я дура была, что не остановила твоего отца… но мне казалось, что он в воспитании мальчишек лучше разбирается. Знать бы тогда, насколько он неправ окажется!

– Да ладно тебе, мам, я уже привык, – усмехнулся Иван. – А скучно… дело не в этом, а в том, что мне и правда, уже пора.

Он всегда после встречи Нового года уходил, так что ни отец, поворчавший для порядка, ни брат, изо всех сил пытавшийся понять, отчего у его невесты стало такое плохое настроение, возражать не стали. Разве что мама потихоньку пожалела о том, что не позвала соседку Верочку – с ней, может, и повеселел бы Ваня…

– А может, и разозлился бы вконец! – вздохнула она. – Кто их, этих программистов, знает, что у них в голове? Одни сложности и замороченности. Хотя… вон, у меня два спортсмена в доме – простые, как веник – что на уме, то и метут! И что? Проще, что ли? – вопрос был риторический и ответу не подлежал.

***

Татьяна собиралась помыть посуду, но ничего у неё не вышло:

– Иди отдыхай. Ты готовила – нам убирать! – важно заявила Карина, строго глядя на присутствующих, которые были достаточно большого размера, чтобы помогать с уборкой.

– Да ведь и ты готовила, и остальные помогали… – попыталась поспорить Татьяна, но была выдворена из кухни вместе с Терентием.

– Терёня, на тебя одна надежда – угомони ты её, она ж весь день прыгала, как сумасшедшая белка! – ворчал Вран, буксируя названную сестру в её комнату. – Вот прямо умурлыкивай в полную силу!

Терентий, разумеется, тут же возгордился, распушился и начал горланить, да так громко, что Таня разулыбалась и подумала:

– Да я с таким мр-мр-мр и до утра не усну – кажется, что где-то мотор завод…

Собственно, на этом её собственный завод и закончился – через минуту она уже спала, улыбаясь во сне.

– Небось, она думала, что я слишком громко пою, – снисходительно размышлял Терентий, – Ну, конечно! Откуда же ей знать, что это специальный тембр для скоростного засыпания людей. Эх, ничего-то она не поняла!

Ему даже хотелось Таню разбудить и объяснить, что он-то на самом деле знает восемнадцать основных тембров умурлыкивания, а ещё порядка тридцати семи вариаций!

– Это вам не хухррры-мухрррры, – урчал Терентий, – Нет, всё-таки надо рассказать, а то, чего она такая непросвещённая тут спит?

И он бы это сделал непременно, но уснул сам – очень уж душевно укушался за праздничным столом, вот и сморило посреди наполеоновских планов.

А на кухне, после уборки со стола и расставления по местам вымытой и вытертой насухо посуды, остался тесный коллектив: норуши, Вран, Крамеш и Уртян.

Карина отправилась спать, Терентий так успешно выполнял задание Врана, что выйти не смог, а вот оставшиеся собрались около уютной эмалированной мисочки, куда Таня уложила свой подарок.

– Так, Муринка, давай рассказывай! – скомандовал Уртян.

– Ну шего рашшказывать? – преувеличенно важно вздохнула Муринка: – Я же помню, как бабВаля ушла и вшё-вшё у наш пропало. И как наша мама пешалилась, что не может ей пирожок приготовить, штобы у неё нишего не болело! Нет, она пыталашь, но у неё не вшё нужное было. Но даже те пирожки, которые она делала, бабВале шильно помогали. Её эти… шыновья даже шердилишь, чего она так долго живёт и живёт! – норушинка сильно потёрла нос, чтобы не заплакать, а потом залезла на лапы к Шушане – для утешения, и продолжила:

– А когда мы шюда приехали, Шушана мне рассказала, как у этого дома пошледняя хозяйка ушла. Вот я и решила, что раз я Таню ошень люблю и не хошу, чтобы она быштро штарела, надо взять и попытатьшя шделать ей пирожок. А он даже лушше полушилшя!

– Так ей же Сокол часть яблочка дал… – припомнил Вран, который точно знал, что сестра стала моложе выглядеть после того кусочка яблока.

– Яблоко не вшегда под лапой может быть, а вот моё тешто – вшегда! – гордо отозвалась Муринка. – И оно мошет давать заквашку! Оно у меня очень нужное!

– Муриночка, да как же ты это сумела-то? – ахнула Шушана, которая про такие штуки краем уха слышала, но сама не видела.

– Я уже три мешяца его делаю! – заявила Муринка, – Даже палочку от яблока молодильного шпециально отгрызла!

Она гордо кивнула в сторону норки, где в потаённом месте лежала припрятанная плодоножка молодильного яблока.

– Я не понял… так что это за штука? – Вран кивнул на мисочку, аккуратно прикрытую салфеточкой, под которой дремало тесто.

– Это тесто – редкость даже для исконных земель! – откликнулся Тишинор, выпятив грудь – его просто распирала гордость за младшую сестру. – Норуши, когда очень привязывались к людям, старались подсыпать им в тесто – хлеб-то люди всегда пекли – особую закваску. Именно её и пыталась сделать наша пятиюродная прабабушка. Просто ингредиентов требовалось много и не все можно было найти, потому что там уже шёл туман… а сейчас…

– А сейчас у нас получилась небывальщина – у нас в доме есть растения, которые нашли лис и ворон, причём обнаруженные благодаря знаниям из вороновой книги, сведениям чёрного полоза и лисьему нюху. Остальные травы были выращены норушами. А ещё появился живичный отвар, рецепт которого у норушей давно утерян, а вот у уважаемого Уртяна он есть, – Шушана загибала коготки на лапке, а когда их не хватило, перешла к другой. – А ещё, ещё у нас есть очень талантливая Муринка, которая решила сделать то, за что ни один взрослый норушь и не взялся бы – все же знают, что у нас уже давно ничего не получалось!

– А ещё я ошень люблю Таню! И… и я штала боятьшя, что я-то только вырашту, а она уже… возьмёт и шоштаритшя!

– Но яблоки…

– И яблоки хорошо, а хлеб – он вшему голова, он – лушше! И из-за него шеловек не болеет вообще! – гордо заявила Муринка. – Я проверила.

– На ком? – изумились собравшиеся.

– Шначала на штарой крыше. Што вы на меня так шмотрите?

– На крысе! – пояснил обычно молчаливый Мурашик. – Пришлось Гудини просить – он принёс самую старую крысу – выменял у крысиной стаи на сухарик.

– Эээ… и что? – Уртян ощутил, что если бы он был в истинном виде, то от этих предприимчивых деток у него бы шерсть дыбом встала, а хвост был бы похож на ёршик для чистки труб.

– Крыша очень благодарная! – объяснила Муринка. – Она теперь нишем не болеет и ошень быстро бегает за Гудини – помогает. Правда, он бегает от неё, потому как надоела.

– Понятно… – выдохнули собравшиеся, но это было ещё не всё.

– А потом я ишпытала это на шошедке, – поведала норушинка, и её старшая сестра пискнула:

– Так это из-за вас та бабушка из первого подъезда теперь сама потолки красит?

– Ага! – довольно кивнула Муринка. – Только на Таню это будет дейштвовать даже лушше – тешто про неё шлушало, её любит, будет для неё ошень штаратьша!

– С ума можно сойти! Муринка, ты хоть понимаешь, что ты сделала? Раз Сокол эту штуку одобрил, то в ней точно ничего плохого нет!

– Нету, – норушинка развела лапки в стороны, мол, ничегошеньки.

– И теперь надо только приучить Таню пользоваться этой закваской! – подытожил ошеломлённый Вран, который, чего уж там, даже задумываться боялся о том, что у него и у его Тани очень разная продолжительность жизни.

– А вы себе представляете, что скажут по ту сторону, когда про это узнают? – довольно усмехнулся Крамеш, который как раз о Таниной продолжительности жизни задумывался довольно часто и тосковал до боли под левым крылом, – Восстановить старинное утерянное средство, да ещё такое!

– Муринка, вспоминай, что ты туда подбавляла, когда Мураш ушёл! – потребовал Уртян.

– Лиш, я вшё вшпомню… наверное! – довольно потянулась Муринка, – Но мы ж молодцы, да? Мы же не бешполезные?

– Ещё бы! Вы вообще невероятно полезные! – заверили её все.

А потом Тян заинтересовался – видимо, в силу профессии:

– А как вообще это тесто может добавить куда-то закваску?

– Да ошень прошто – его покормить, водишкой побрызгать, а потом он лапками похлопает над мукой для пирогов, а ш лапок заквашка-то и пошыпетшя! – сообщила довольная Муринка, – Я его наушила, как надо!

Наученное «какнадо» тесто мирно дремало в своей миске – пока Таня или норуши не позовут его на помощь, ему и суетиться незачем. С хозяйкой оно познакомилось, а теперь и отдохнуть можно – приличное тесто вообще суеты не любит.