По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 76. Привычная, хоть и ухабистая колея

Два дня Таня просыпалась ночью в полной уверенности, что находится ещё там – на заснеженной поляне у самой границы леса-перевёртыша у стола с волком. Просыпалась и каждый раз с облегчением вспоминала, что всё получилось, что здоровенный серый зверь, который гораздо старше её самой, теперь жив-здоров и по-прежнему служит своей стае, своим самым любимым. Таня-то как вет прекрасно знала, что волчья стая – это вовсе не альфа, бета, гамма и прочие буквы алфавита из модных фэнтези, а…

– Семья. Они просто семья. Мать и отец, как правило, ведут стаю, а остальные – их дети. Ну, удачи тебе, серый! Ты стал заслоном, защищая и спасая своих, вечным стражем для леса, а главное, для своих! Ты заплатил свою цену за жизнь любимых, только вот, как мне кажется – дело того стоило.

После праздников и неожиданной командировки Таня втянулась в обычное рабочее расписание, вела приём в клинике, присматривала за гостиницей, развлекалась общением с Руухой, которая упорно «выгуливала» Лёлика по знакомым лисьим семьям.

– Дорогая моя, знала бы ты, как это увлекательно! Ну просто до лисьего визга! – увлечённо делилась сваха. – Я за это время уже сосватала две прекрасные пары – знаешь, из тех, которые ходят и ходят вокруг да около, принюхиваются, присматриваются, но шаг ближе сделать никак не получается. То одно мешает, то другое. А мне-то ничего не мешает! Я за этими чудаками уже давно наблюдаю. А вот сейчас убедилась – это точно то самое, что им нужно, вот и результат получился! А где моя лисья радость? Где мой Руричек? Неужели он опять у Ванечки?

Рурик прилип к гостю Соколовского накрепко. Так, что как только Иван возвращался к себе, у дверей застенчиво скреблись и повизгивали – Рурик предпочитал просачиваться куда-либо именно в лисьем виде.

Дверь неизменно открывалась:

– Проходи! – без лишних церемоний разрешал Иван.

Нет, Рууха, конечно, постоянно уточняла, а не мешает ли человеку лисёнок? Даже пробовала не пускать родственного внука, но тот обижался, сворачивался оскорблённым рыжим клубком и горько вздыхал.

– Да не мешает он мне! С чего бы? – удивлялся Иван постоянным вопросам, – Сидит себе за планшетом, тестирует игру. Между прочим, с наблюдательностью и логикой у него отлично – уже пару лагов нарыл и показал!

– Вот как я это люблю и уважаю! – умилялась Рууха, – Нарыть что-то – это так по-лисьи… Все при деле! И, представляешь, Танечка, даже Лёлик! Я его приставила выгуливать неуверенных в себе лисичек, так от желающих отбоя нет! И Лёлику это полезно… – тут Рууха тихонько посмеивалась, правда, не расшифровывая, в чём именно заключается полезность.

Потом к Татьяне на приём почему-то косяком потянулись вороны.

– То ничего-ничего, а сейчас просто зачастили! – удивлялась она, возвращаясь домой после очередного подобного приёма.

– Ну так время… – пояснил ей Вран, – Традиционно мы зимой чуть слабее. Не могу сказать, что все, но это бывает.

Соколовский уехал на съёмки, так что жизнь норушного дома вошла в привычную колею.

– Хотя, какая уж тут колея… – констатировала Таня, обнаруживая в комнате у книг здоровенного змея или летящую по коридору сову, которая уносит в когтях верещащего карбыша – подальше от засады на «жёлтого червяка». – Тут сплошная полоса препятствий для здравого смысла!

Правда, всё это воспринималось уже как привычные чудачества – не удивляются же люди, когда их кот в сто восемьдесят третий раз раскапывает горшок с кактусом – что поделать, страсть такая у любимца, у всех свои странности.

Впрочем, многие странности приносили неожиданные результаты! Например, Уртян, из-за времени года лишённый выездов в леса, всеми лапами вцепился в старинную книгу с редкими рецептами вороньего рода и, мало того, что многое оттуда почерпнул, так ещё и усовершенствовал, тем более что у него под лапой была Карина с её потрясающим чутьём на свойства воды.

Правда, их слегка поддразнивал Крамеш:

– Ворроница и лис… с ума сойти! Каррусь, не боишься остаться без сырра?

Осмелевшая за последнее время Карина только фыркала насмешливо, отчаянно гордясь тем, что делает нечто полезное и нужное!

А Терентий под шумок потихоньку подтягивал к себе блюдечко с сыром, чего стесняться-то, раз так удачно напомнили?

Вран всё своё свободное время пропадал в комнатах руководства, проваливаясь в какую-то особую программерскую реальность, выстраивающую для Ивана необходимые элементы.

Правда, к концу января Рууха засобиралась домой, прихватив с собой «своих лисяток». Рурик уже откровенно соскучился по семье, а вот Лелланд почему-то выглядел задумчивым.

– Ничего-ничего, ему сейчас ОЧЕНЬ нужно уехать! – утверждала Рууха, потирая ладони. – Танечка! Не скучай, лисёночек мой! Я постараюсь скорее вернуться! Крошки мои, за мной! – возвысила она голос, призывая своих рыжих «крошек».

После её отъезда в гостинице стало как-то тихо… даже Гудини, доедая свои драгоценные конфеты, бузил камерно, так… чисто ради душевного размаха настоящего русского полевого карбыша. Ну, пааадумашь, прорвался в гусятник и с полнейшего попустительства хозяев вдоволь погонял подсобных воронов!

К счастью, Сшайр в этот момент был у Тани, так что обошлось без жертв и разрушений.

– Шушунь, зачем ты его пустила? – удивлялась Таня, соображая, как бы выманить из дальнего угла утрамбовавшихся туда воронов.

– Да они ругались на всех. Обзывали нехорошими словами… а кто им виноват, что в таком положении оказались? Сами! Так ругают-то не себя, а всех, кого видят! – сердилась Шушана. – А чем воздух словесной грязью пачкать, пусть лучше от карбыша бегают, да гусей развлекают. Мальчики, вам же хочется иногда побыть просто зрителями?

«Мальчики» согласно гоготнули. Они-то как раз получили массу удовольствия. Нет, они и сами могли погонять, но размер-то никуда не денется, они только больше могут становиться, а меньше не получается, а вот это мелкое, зубастое и пролазное очень весело подныривало под воронов и цапало их за киль.

Примечание автора: киль у птиц – это выдающийся участок грудины, к которому прикрепляются мышцы, приводящие в движение крылья. Проще говоря, куриная грудка крепится к тому самому килю.

После такого коварного нападения вороны взмывали вверх, очень забавно вопили, паниковали, короче, очень развлекали зрителей-гусей.

***

– Хорошо как, тихо и спокойно! – думала Таня, проснувшаяся почему-то ни свет, ни заря, несмотря на законный выходной. – Пойду кофе выпью, раз уж сна ни в одном глазу!

В кухне её встретила Шушана, и они уютнейшим образом позавтракали, а дальше Татьяна начала было строить планы на день, но тут раздался шум со стороны гостиницы, норушь прислушалась и развела лапками:

– Только подумай о планах, как их сразу распугают!

– Кто-то приехал? – поинтересовалась Таня.

– Да, Сокол с Сшевил. А! И Шшос с ней, вот сейчас только принял свой нормальный размер, так-то его Сшевил, наверное, на руках принесла, – докладывала Шушана, а потом заторопилась встречать хозяина гостиницы и гостей.

Таня отправилась переодеваться – наверняка её тоже пригласят осмотреть глаза Сшевил, и, разумеется, не ошиблась.

Соколовский привычно восседал в кресле, а перед его столом располагались две гигантские змеи, причём Шшос выглядел не в пример лучше – яркая-яркая зелёная чешуя ясно свидетельствовала о том, что полинять ему всё-таки удалось, и теперь он уже восстановил свои силы.

Оба гостя поприветствовали Татьяну, и Сшевил придвинулась к ней для осмотра.

– На этом глазу уже всё прошло, а вот на этом ещё надо бы подлечить, но осталось совсем немного, – Татьяна осматривала золотые глаза огромной змеицы, спокойно и обыденно поворачивая её морду – привыкла и к этому, что поделать.

– Вот и хорошо! – Сшевил хлестнула хвостом, вернулась в людской облик и подвинулась к Татьяне, – А так?

Таня послушно осмотрела.

– Всё то же самое.

– Значит, я как раз успею до линьки… – кивнула змеица.

– А когда планируешь? – заинтересовался Соколовский. – Должен же я знать, когда моя любимая меня навсегда покинет?

Шшос лениво пошевелил хвостом, давая понять, что слышал, но шутку понимает.

– Думаю, что уже скоро… я уже продала недвижимость, вывела деньги со счетов, так что до отъезда мы поживём у тебя.

– И как ты собираешься исчезнуть? Хорошо бы меня потом не заподозрили в избавлении от девицы-красавицы!

– Не волнуйся, детали обсудим! Я уже всем сказала, что решила вложиться в новую концертную постановку, для этого всё и продала. Деньги, типа, разместила в банковской ячейке, ну, это так… чтобы меня не доставали. Кстати, в мой банк не суйся, даже близко не подходи! Там вороватый управляющий филиалом – я ссама сслышшала! – она нехорошо прищурилась, – Так что, есссли что, пощиплют его. Хотя, увы, увы, банк не нессёт ответственности за то, что клиенты осставляют в ячейках. Ты вот знал, что… – тут она сосредоточилась и явно дословно кого-то процитировала:

– По закону банк отвечает только за целостность ячейки и за допуск к ней уполномоченных по договору с клиентом лиц. Но ответственности за сохранность содержимого ячейки кредитная организация не несёт.

– Сшевил, дорогая, откуда такие глубокие познания? – расхохотался Соколовский.

– Консультировалась с адвокатом. Интерессснейшая женщина, кстати! – довольно произнесла змеица. – Звонникова Матильда Романовна! Я едва-едва раздобыла её контакты!

– Мир тесен, – торжественно кивнул Соколовский. – Я про неё знаю. Но тебе-то от неё что понадобилось?

– Юридические ссведения, – усмехнулась змеица. – А потом… мне нравятся «коллеги». Из людей, по-моему, именно адвокаты к нам ближе всего – исключительная гибкость, элегантность действий, холодный разум и, если надо, много яда!

Татьяна собралась было уходить, но Сшевил её остановила:

– Погоди, я хочу ещё с тобой пообщаться. Я не знаю, поняла ли ты, но мы скоро уедем отсюда домой.

Таня кивнула. Да, она поняла. Только вот не поняла, почему ей стало так грустно?

– Они же домой едут… им там лучше всего! – напомнила она себе.

– Короче, легенда такая – я перед запуском нового проекта все продала, положила деньги в ячейку, нежно распрощалась с тобой, – Сшевил усмехнулась, покосившись на Сокола, – А потом отправилась в горы – на поиск новых впечатлений! Из спутников со мной будет только мой змей, – змеица кивнула на Шшоса.

– Как я понимаю, оттуда ты уже не вернёшься? – уточнил Соколовский.

– Разумеется. Ты, как любящий жених, поднимешь максимально возможный шум, меня будут искать, но найдут только… ну, скажем, застрявший в расселине ботинок.

– А дальше? Вас подстраховать? Как вы будете добираться до своих?

– Не волнуйся, уже всё подготовлено. И машины, и люди… ну, из наших, местных, замороченных. Кстати, завещание я написала на некий благотворительный фонд, чтобы к тебе не лезли, если что!

– Спасибо тебе большое! – Сокол картинно склонил голову.

– Не за что. Кстати, ты будешь по мне скорбеть и скучать?

– Ну, разумеется, моя дорогая! – Соколовский моментально изобразил на физиономии такое отчаяние, что Таня чуть удержалась от утешений. – Я буду помнить тебя вечно… и это на какое-то время избавит меня от необходимости оправдываться из-за отсутствия рядом спутницы.

– Я так думаю, что мы с тобой посетим несколько мероприятий, чтобы мой чистый образ и наши отношения запомнились получше! – хладнокровно планировала Сшевил, а Таня перехватила взгляд Шшоса, он явно гордился невестой, хоть и злился из-за её роли.

– Так, дальше – деньги! Шшос, принеси, пожалуйста, сумки.

– Ты что, сюда их привезла? – удивился Сокол.

– Ну, конечно! А куда мне их ещё девать? Оставлю тебе на сохранение. Если передать их нашим местным людям, то это будет рискованно. Да, морок они снять не могут, но мы же не всех поголовно морочим. Родичей там помногу, деньги любят истошно, так что не стоит рисковать…

– А со мной, значит, стоит? – откровенно заинтересовался Соколовский.

– А с тобой и риска нет – ты не украдёшь, – уверенно пожала плечами Сшевил. – И вложить знаешь как, и отдашь, когда нам нужно будет. Ты из тех, кто надёжнее банковских ячеек!

– Вот спасибо за сравнение… особенно после той цитатки Звонниковой… – фыркнул Сокол.

– Не придирайся. Ты знаешь, о чём я.

– Знаю, – кивнул Филипп.

– А теперь ты, – Сшевил повернулась к Татьяне. – Возьми, это тебе! Да не отказывайся, это подарок, а для нас отказ от подарка – оскорбление! Развернёшь, когда я уеду. Поняла?

Увесистый свёрток лёг в руки Татьяны.

– Спасибо, – растерялась она.

Сшевил усмехнулась и пояснила:

– Это за то, что ты помогла нам найтись, без тебя мы бы не смогли… А ещё… за Сшайра. Ты сумела вытянуть из него то, чего никто из нас не видел, не подозревал даже!

Сшевил и Шшос расположились в том же номере, где и раньше. Змеица активно выходила с Соколовским на всевозможные светские мероприятия, раздавала множество интервью, где сетовала, что очень хотела бы поехать в горы с любимым, но у него съёмки, и хоть он нипочём не хочет отпускать её одну, она, как девушка современная и смелая, поедет самостоятельно!

Соколовский при этом мрачнел, изо всех сил изображал несогласие, даже начинал упрашивать Эвил подождать его немного, чтобы он мог её сопровождать.

– Вот парочка… – развлекались обитатели норушного дома. – Прямо как по нотам разыгрывают!