По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 49. Технология виения над головой

– Анатолий Вениаминович, что с вами? – когда вопрос задают таким брезгливо-высокомерным тоном, предполагается, что ответ может быть один – в стиле «Всё хорошо, прекрасная маркиза»…

В ответ как бы и не предполагается что-то искреннее и более развёрнутое – не для того спрашивается. У некоторых людей это такой специальный тон и вопрос, которые служат вместо палочки – ею можно удалённо потыкать в обслугу, мол, неинтересно мне, чего тебя так плющит, ну-ка быстро приходи в себя и приноси пользу, а иначе зачем ты тут нам нужен?

Анатолий прекрасно знал эту интонацию, тихо её ненавидел, но и сам охотно использовал, когда общался с людьми, которым мог приказывать.

Сейчас, услышав вопрос клиентки, которая уже и губы поджала и носом подёргала, словно что-то мерзкое унюхала, страстно возмечтал послать её… ну куда-то подальше. Но вовремя вспомнил, что разбогатевшая парочка собирается купить несколько квартирок в центре, а следовательно, таких клиентов ни в коем случае терять нельзя.

Перила с зубами, стены и ступени, которые странно себя ведут… всё это поблекло и скромно отступило перед возможностью быстро провернуть сделку, получив очень и очень приличный куш.

Он прекрасно понимал, говорить о том, что ему померещилось, нельзя ни за что! Ему бы сейчас объяснить, почему он вылетел на четвереньках под ноги клиентам!

Анатолий уже и рот открыл, чтобы сказать про скользкую ледяную тропку, но успел оглянуться и собственными глазами узреть прекрасно почищенную дорожку, ведущую прямиком к нужному подъезду.

Времени, чтобы осознать, как это такое возможно, у него не было, поэтому он попросту задвинул этот факт подальше в сознание. Туда, где уже находились все странности, страшности и ужасности сегодняшнего визита в подъезд.

– Эээ, это я просто к вам спешил, вот и не смотрел под ноги! – подобострастно улыбнулся Анатолий. – Нога подвернулась, да так неловко.

– Ааа, ну, это бывает, – вальяжно покивал клиент. – Что же… показывайте, где там эта квартирка!

И тут Анатолий Вениаминович понял – вернуться в тот подъезд он не сможет. Нет, наверное, когда-нибудь потом, возможно, и сумеет, но это не точно.

– Эээ, понимаете, какое дело… – заторопился он. – Я тут прикинул и понял – вам такая квартира просто не нужна. Вот шёл, шёл, задумался об этом, да и споткнулся. Короче, давайте я вам другую подберу!

Людская натура – штука забавная. Супружеская пара шагала к дому, с каждым шагом выискивая всё больше недостатков у своей будущей покупки, но сейчас, когда агент начал абсолютно непонятно юлить и пытаться отговорить их от покупки, стало очевидно – финтит гад!

– Хочет продать кому-то другому! – уверенно сообразил муж.

– Хочет себе купить! – не менее уверенно поняла жена.

И уже дружным хором вслух вместе:

– Анаааатолий Вениаминович! У нас договорённости! Мы на другую квартиру не согласны! Пойдёмте смотреть!

И что было делать несчастному? Только разворачиваться и хромать к подъезду, старательно изображая «подворот ноги», ну, не терять же таких клиентов, а главное, их деньги!

До дверей он честно дошёл, а потом коснулся ручки дверей, а она взяла… и шевельнулась под его пальцами, явно пытаясь его зацапать…

– Аааа! – вкрикнул Гаврилкин и отскочил в сторону.

– Анатолий Вениаминович, да что с вами такое? – возмутились клиенты.

– Эээ, простите, я неудачно стал на ногу. Так вступило, что просто сил нет, – на ходу фантазировал агент. – А там лестница… я не смогу вас до квартиры проводить, просто не дойду! Я сейчас при вас позвоню хозяйке, она вас ждёт. Я приношу свои извинения за неудобство, но я лучше вас вон там подожду – обопрусь об оградку и постою, хорошо?

Гаврилкин страстно хотел убраться от этого странного места как можно дальше, а клиенты… ну, он их пытался отговорить. Всё равно хотят? Пусть идут! Кто он такой, чтобы мешать людям влипать в дикие истории?

Он понятия не имел, что на его особу любуются обитатели соседнего подъезда, а кое-кто из них, прикинув, что обделённым в забавах и развлечениях быть никак не хочет, даже решил присоединиться к бедолаге… скрасить одиночество агента, так сказать.

Гаврилкин дождался, когда дверь подъезда закроется за решительными супругами и быстро заперебирал ногами в сторону выхода из палисадника. Ему страстно хотелось незамеченным проскользнуть мимо того самого дерева, которое так странно себя вело.

Не вышло.

Стоило только агенту поравняться с деревом, как уже знакомый ему корень вынырнул из снега, дружески помахал Гаврилкину, а когда тот ожидаемо шарахнулся в противоположную сторону, легко дотянулся до объекта, принятого в объятья дружественными кустами.

– Мамаааа! – фальцетом, неожиданным от такого солидного человека, завопил Анатолий Вениаминович, – Спасииитеее!

– От чего тебя спасать-то? А? Дуррилка карртонная? – звучно поинтересовалась у Гаврилкина чёрная как смоль птица, усевшаяся на ветки дерева.

– Вар-выррр-врарон! – Анатолий уставился на ворона. – Гов-гов-гов…

– Говоррю, да! – согласился тот, – А что? Нельзя?

– Льзззя-зяя, – согласился Гаврилкин.

Ещё бы не согласиться, когда такой клюв щёлкает прямо около твоей физиономии!

– И, между пррочим, делаю это лучше, чем некоторрые! – продолжил ворон светскую беседу. – А ты чего сюда прришел-то? Рразве не знаешь, что тебе эту рработу пррокляли?

Крамеш прекрасно знал, что это слово подобных типов пугает.

– Чё? – ахнул агент, который даже от кустов перестал выбираться от изумления, только и мог, что отмахиваться от корня, который сочувственно гладил его по голове… а может, и не гладил, а упитанность проверял, кто его знает?

– Что тебе «чё»? Ты ж человек бесчестный, да? – уточнил ворон, который прекрасно знал, что это вопрос риторический.

– Я? Да я всегда всё по закону… – возмутился Гаврилкин.

– Ой, вот только не надо, ладно? – ворон почесал клюв правой лапой. – Если бы ты всё делал честно, то прроклятие обиженного и обобранного до тебя бы и не добрралось! Понимаешь, это ж такая штука интерресная – тебе могут всяких гадостей нажелать хоть целую панамку, но если ты перред этими людьми чист, то ничего с тобой и не будет, а вот если обобррал, да обманул, корроче, запачкался, то тебя по этой гррязи срразу или со врременем непрременно найдут!

– Хто? – изумился агент.

– Ну кто-кто… кто-то! – Крамешу было лень придумывать подробности, так что он просто многозначительно прищурился. – Кто надо, тот и найдёт! Так что, считай, что тебя уже нашли!

В этот момент агент осознал, что кусты-то от него отцепились, а вот корень старательно тащит через дорожку.

– Куда? Да отпусти ты меня! – агенту пришло в голову, что он же не в глухом лесу, а в центре Москвы!

Но почему его никто не видит и не слышит? Почему не набежали очевидцы, спешно снимающие паранормальные явления и говорящего ворона, почему не вызвана до сих пор полиция? Может, он как-то тихо кричит?

Гаврилкин тут же исправил это упущение, взвыв так, что ворон даже будто поморщился, но никто из людей, которые шли по улице, даже головы не повернул.

– Не вопи, тебя всё рравно никто не услышит и не увидит! – сообщила ему птица.

– Почему? Да отпусти ты меня, куда ты меня тащишь? – агент пытался распутать корень, плотно оплетающий его правую лодыжку, но безуспешно.

– Как куда? На пррропитание, конечно! – равнодушно объяснил ему ворон. – Ррраз ты намёков не понимаешь, то съедят тебя и дело с концом!

– Как съедят? Кто съедят? – запереживал Гаврилкин, который свою жизнь очень любил и ценил. Собственно, он только её и ценил.

– Кто? Кто голодный будет, тот и съест, – ворон совершенно человеческим жестом развёл крыльями, словно руками.

– Подожди! Помоги мне! Спаси! Я тебе заплачу!

– Заплатит он мне… – насмешливо каркнул ворон, – Ты, дуррик! Ты не мне должен платить, а тому, кого обидел да обманул.

– А кому именно? – Гаврилкин дотянулся до древесного ствола, накрепко вцепился в него и нипочём не отпускал.

– Так ты ещё и многих обманул? Кррра… ну ты и рррисковый паррень! С таким-то гррузом не бояться снова на обман выходить? Стррранно, что тебя рраньше не слопали. Ладно, недосуг мне с тобой, я тебе судьбинушку твою прокарркал, и хватит. А, погоди! Вот знал же, что что-то забыл! Мне ж повиться над тобой ещё надо. Счас исполним в лучшем виде! – Крамеш вспомнил, как удачно он употребил эту фразу для другого мерзкого типа и решил не отказывать себе в удовольствии.

– Зачем виться? – Гаврилкин отлягивался от корня второй ногой и ощущал себя как канат, который старательно перетягивают.

– Как же… я ж кто? Чёррнный ворррон! Счас повьюсь, напррроррочу, что тебе положено, и полечу, а ты тут как знаешь!

– Не надо! Не надо то, что мне положено! – Гаврилкин как-то сразу сообразил, что ничего хорошего там, где это всё «положено», ему не накладено…

– Вот ты чудак, а как ты хотел? Ты, значит обманывать будешь, у старрушек кварртирры по дешёвке скупать, слезами их, да серрдечными прриступами себе доходы повышать, а тебе за это ничего не будет? Нее, так не бывает!

– Но было же!

– Было, да сплыло. Это тебе вррремя давали, чтоб ты что-то понял, а рраз не понимаешь, то сколько ж можно?

Анатолий Вениаминович ощутил, что снег под ним начал как-то подаваться вниз, наверное, вместе с землёй, и заорал в голос – так ему стало жалко и себя, и свою такую хорошую, такую замечательную жизнь!

– Паамааагииитиии!

– Да ты покрричи, покррричи, пока ещё можешь! – хладнокровно разрешил ворон, снимаясь с ветки и делая первый круг над головой незадачливого агента.

– Я верну! Я найду их и всё верну! Я деньги удачно вложил, так что могу всем всё вернууууть!

– Кому им? – заинтересовался ворон.

– Всем, кого обманул! – всхлипывал Гаврилкин, делая попытку залезть на дерево – ему казалось, что корень сейчас утащит его куда-то вниз.

– Ну не знаю… что-то я тебе не очень веррю.

– Кляяянууусь! – Гаврилкин очень-очень правдоподобно врал, не понимая, что это превосходно заметно.

– Ладно, попрробуй! – с сомнением разрешил ворон. – И запомни, если будешь дальше мошенничать, обманывать, да гадости делать, сильно пожалеешь!

Корень распустил прочнейшие витки с ноги Гаврилкина, агент, видимо, уже по привычке, выскочил из палисадника на четвереньках и, только когда почти сшиб объёмистую тётку с сумкой на колёсиках, слегка опомнился. По крайней мере, встал на ноги.

Он против воли обернулся на дом и палисадник, но никаких следов своего недавнего сражения за жизнь не обнаружил – деревья стояли тихие, усыпанные снегом, кусты вовсе не выглядели хищниками, а ворон, действительно сидевший на одном из деревьев, чистил перья на крыле, не обращая на людей ни малейшего внимания.

– Померещилось? – задал себе вопрос Гаврилкин, усаживаясь в машину. – Лодыжка болит!

Он приподнял край брючины и уставился на синий след, явно свидетельствующий о том, что там что-то было!

– Не знаю, не знаю… – Гаврилкину и страшно было, и деньги отдавать не хотелось – что за глупости-то, в конце концов? Мало ли что не посулишь, чтобы только тебя выпустили… эти… непонятно кто, но страшные!

Когда он доехал домой, то решил, что устрицы, кусты, в которых он запутался, и его воображение сыграли над ним злую шутку. А с шутниками он не церемонился!

– Да пошли вы все! – прошипел он, не имея ни малейшего представления о том, что кое-кто как раз и не собирался оставлять дело на самотёк. – Не верю я ни в какую… ерунду!

Тут ему показалось, что где-то в квартире послышался шум, он вздрогнул, прислушался, но наступившая тишина его успокоила, и он продолжил уже более уверенно:

– Я верю в то, что, если у тебя есть деньги – ты прав! Так что…

– Веррра – это дело такое! Каждому по верре его! – послышалось у него за спиной. – Только вот твоё утверржение можно и иначе перреверрнуть – кто пррав, пусть у того и деньги его будут!

Гаврилкин стремительно вскочил с кресла, развернулся и уставился в чёрные-пречёрные глаза абсолютно незнакомого типа с очень знакомым голосом и слишком раскатистым звуком «р».

– Ты кто? Ты как сюда пробрался? У меня охрана стоит! Сейчас полиция приедет.

– Да не подпррыгивай ты так! – усмехнулся тип, – Уже допррыгался, конечная. Смотрри на меня, слушай и запоминай!

Никто из продавцов квартир, обобранных и обманутых ушлым Гаврилкиным, так и не понял, что случилось, но их обидчик почему-то появлялся, со скупыми извинениями вручал пухлый конверт с деньгами и торопливо уходил. Последней потрясение настигло маму Гаврилкина.

– Мам, я тебе квартиру купил. Такую же, как у тебя была, – скороговоркой зачастил Анатолий Вениаминович. – Вот ключи и документы. Договор дарения сейчас оформим. Квартира это… обставлена, так что всё, как было, я вернул.

Он не попросил прощения, ничего больше не сказал – Крамеш не мог предусмотреть все случаи, но по крайней мере, денежный ущерб был возмещён.