По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 65. Очень неожиданный подарок

– Ёлка наряжена, Карину удалось оторвать от переукрашательства и приставить к развешиванию мишуры на окнах. Стол готов, Терентия держит Вран – не пускает к мясу, а Тишинор приволок и грибы, и помидоры черри, и зелень, и даже несколько крохотных огурчиков – очень гордился ими, хорошо, что я его похвалить не забыла! Сшевил и Шшос уехали в квартиру змеицы, Сшайру я уже отнесла праздничный ужин и новые книги. И гуси, и карбыш, и сова накормлены и даже уже с подарками, Плющерь удалось заманить в террариум, и она спит во влажной камере – устала бедняжка, Мышка грызёт сушёную куриную шею – хорошо, что вспомнила вручить ей лакомство. А Крылане и Карунду подарки передала перед их отъездом в загородный дом.

Таня мысленно перечисляла дела, которые её слегка беспокоили, поэтому следовало морально подстраховать их выполнение.

Нет, оно понятно, что бедняжка-Карина никогда раньше не допускалась к украшению ёлки, вот и пытается сделать больше, чем надо, ясно, что Терентий как магнитом притягивается к деликатесам, очевидно, что Тишинор волнуется, а достаточный ли вклад он вносит в хозяйство. Понятно, что прочих обитателей гостиницы и Таниной квартиры лучше заранее угостить чем-нибудь лакомым и занять – иначе они сами найдут себе какое-то развлечение, но тогда уже будет не до развлечений остальным.

– Тут я всё сделала, как надо, – похвалила себя Таня, – Только вот что-то же забыла! А что именно?

Ощущение было сродни вечному вопросу «а выключила ли я утюг», который задаётся, когда ты уже физически не в состоянии добраться до упомянутой мелкой бытовой техники и лично всё проверить!

– Возьми утюг с собой, в свой день, в свой час любой! В дорогу дальнюю, в тревогу давнюю, возьми утюг с собой! – промурлыкала Таня, машинально переделав слова старой песни Анне Вески – эту песню когда-то любила слушать её бабушка.

– Кстати, хорошая идея! Чтобы не страдать, вспоминая, выключила ты его или нет, надо просто брать его в поездки! – усмехнулась она.

– Но всё-таки… что же не так? – Татьяна на всякий случай покосилась на собственный надёжно выключенный утюг и призадумалась.

Правда, долго размышлять ей никто не позволил – Крамеш присоединился к Врану, предложив Терентия запереть в бесконечном коридоре, Терёня взвыл от подобного оскорбления, а Уртян, чувствительные уши которого страдали от подобных воплей, заткнул кота самым простым способом – вручив ему кусок сыра.

И тут из коридора послышалось:

– Разумеется! Конечно… весь персонал опять набился к Татьяне! – и в кухню заглянул Соколовский, – Танечка, незваного гостя примете?

– Да какой же вы незваный! – удивилась Татьяна, решив, что то, что она так прочно забыла, и само объявится… – Заходите, конечно! Мы очень вам рады!

Соколовский существенно разнообразил новогодний стол, который и так был уставлен блюдами, а потом со счастливым вздохом усталого существа, наконец-то добравшегося до места, где можно отдохнуть, уселся и вытянул ноги.

– И каким же счастливым ветром к нам занесло звезду экрана? – прочавкал слегка увязший в сыре Терентий.

– Северным, – серьёзно ответил Соколовский. – Да я ненадолго, только подарки вручить и перекусить, и дальше в гости поеду – за город. Кстати, могу передать приветы и пожелания одному нашему знакомому беспринципному лису. Помните такого, Танечка?

Татьяна машинально покосилась на запястье, где был надет подарок Врана – браслет и кивнула:

– Ещё бы! Забудешь такое предприимчивое существо.

– А! Ты к тому человеку едешь? Ну, в смысле, к той, которая… – начал Терентий, – Которая открывает врата?

– Да, к ней и её семье, – с удовольствием кивнул Сокол. – А также к тем, кто с ними проживает. Там тоже интересная компания…

– Даже более интересная, чем наша? – уточнил Уртян, покосившись на норушат, которые с трудом выдвигали из-под дивана небольшую мисочку, накрытую льняной салфеткой.

Таня сходу опознала в салфетке часть бабулиного подарка на этот новый год и философски вздохнула – чем бы дитятки не тешились, абы дом не рушился.

– А подарки уже вручать можно? – подпрыгивала на месте Муринка, которая первый раз в жизни присутствовала на таком празднике. – Ну, пожалуйшта!

– Можно-можно, – улыбнулась Таня, – Сейчас ваши достану.

Некоторое время в комнате все были заняты рассматриванием подарков, норушата повизгивали от восторга, Соколовский улыбался с видом богатого дядюшки, Вран и Крамеш всерьёз волновались, как Татьяна среагирует на их дары, а Карина так и вовсе потихонечку выскользнула из-за стола и кинулась к ближайшему зеркалу.

– А теперь наш подарок Тане! – затеребила Уртяна Муринка, специально для этого забравшаяся повыше – на его плечо, – Лишик, ну, пожалуйшта, подними наш подарочек!

– Погоди… – удивился Тишинор, – Вы же пирог собирались печь!

– Точно! Вот что я забыла – не уточнила про выпечку Муринкиного пирога! – сообразила Таня. – Ой, сейчас и расстройство у норушат будет!

Шушана, с удовольствием перебиравшая горку подарков, которые только что получила, тоже встревоженно покосилась на Таню – явно подумала о том же самом.

– Закрутились мы, забыли, а малыши-то, наверное, не стали настаивать, и получится, что подарок у них не удался, – поторопилась с выводами Татьяна, и… была не права!

Сияющий вид Муринки ясно говорил всем и каждому – она точно знала, что лучший подарок за этим столом вручит именно она. Ну, ладно, ладно… она и Мураш!

– Таня, мы ш Мурашиком дарим тебе ЭТО! – она дёрнула Уртяна за прядь волос, явно намекая, что мисочка для её лапок тяжеловата, так что пора бы уж и ему сделать что-то полезное.

Тян философски поднял мисочку и поставил её перед Татьяной.

Муринка заторопилась подобраться поближе к подарку и гордо заявила:

– Мы с Мурашем хотели испешь пирог! Мы его долго делали и делали, а потом… потом, когда всё сделалось, оно не захотело пешьшя!

– Оно? – осторожно уточнил Уртян, невольно ощущая себя ответственным за это не запечённое непойми чего – кто его на стол-то поставил… – И что это?

– Лиш, ты шего? – Муринка возмутилась такой недогадливостью, – Ешли пирог неишпешен, то кто он?

– Эээ… тесто? – предположил Вран.

– Ну, да! Оно у наш шбегало и шбегало, как только мы ш Мурашем говорили о выпешке! – торопливо зашепелявила Муринка. – Вот мы и поняли, што оно хошет так быть – тештом!

– Тесто сбегало… эка невидаль, – пробубнил занятый едой Терентий.

– Тебе, может и видаль, а я знаю, што это так редко полушается! Ну, по нашему рецепту… – простодушно объяснила Муринка, и тут Таня увидела, с каким выражение смотрят на её салфетку взрослые норуши и Тишуна.

– Муринка… ты что? По рецепту пятиюродной прабабушки пирог хотела сделать? – внезапно ослабевшим голосом уточнил Тишинор.

– Да, но не ошень полушилошь! Заквашка у наш другая! – со знанием дела заявила норушинка. – Я не вше нужные штуки нашла, – объяснила она, глядя на облегчённо выдыхающего старшего брата, – Зато у лиша отвар был… он ошень даже подошел!

– Эээ, а про какой такой рецепт речь? – осторожно уточнил Вран.

– Хорошего пирожочка! – исчерпывающе объяснила Муринка, с видом великого художника сдёргивая Танину салфетку с округлого, уютного, присыпанного мукой теста, возлежащего в миске.

– Муринка, но это… его и правда в печку бы, – не подумав, заявил Вран.

И тут тесто как-то неожиданно быстро задвигалось, зашевелилось, рассыпая муку, а потом на краю мисочки появился край теста, быстро приобретая очертания этакой нащупывающей что-то лапки. Вторая такая же лапка выбралась за первой и тесто начало перебираться через бортик миски.

– Мамочки, – почти беззвучно выдохнула Таня.

– Воот! Видишь, какое оно! – довольно похвасталась Муринка. – Оно в пешку не хошет!

При слове «печка» движения теста явно ускорились, и оно перевалилось на стол, опрокинув мисочку и отодвинув её от себя «лапой».

Таня, глядя на «подарочек», который явно полз в её сторону, невольно подалась назад, уперевшись в спинку дивана, Вран схватил со стола нож, Крамеш явно примеривался к чему-то потяжелее, а Уртян взялся за голову:

– Муринка, ты что? Живичный настой отлила?

– Но только машенькую шутошку! – бестрепетно отмахнулась норушинка, – Зато оно шразу такое интерешное штало!

– Я с ума спрыгну! – простонал Тишинор, – Да кто ж мог знать, что она рецепт запомнила!

– Я не только запомнила, но и это… ушовершенштвовала! – гордо заявила Муринка, – Мы ещё лиштик Мурашевой эхинацеи добавили… А я тешто палошкой от молодильного яблошка мешала, ну то ешть мы мешали с Мурашиком – по ошереди! – благородная и нежадная норушинка решила и заслуги брата упомянуть.

Тесто тем временем переползало всё ближе к краю стола, явно выполняя мечту многих своих соплеменников, стремящихся выбраться из мисок, кастрюль и прочих ёмкостей и убраться куда-то как можно дальше.

– Так… – Соколовский, всё это время наблюдавший за Таниным подарочком, ловко перегнулся через стол, перекатил поджавшее лапки тесто в пустое блюдце и сказал:

– Танечка, с вашего позволения… можно я его рассмотрю поближе?

– Да-да, конечно! – почти беззвучно пробормотала Таня, в голове которой сами собой всплывали всякие ужасы и кошмары – кто его знает, что это за существо и чего от него можно ждать?

– Так… насколько я понимаю, рецепт начинался с чего-то вроде: «По амбару помети, по сусекам поскреби»? – обратился он к Тишинору.

– Правильно понимаете, – исключительно мрачно отозвался норушь, – Это всё потому, что нечего было людям лезть в те углы, где у нашей пятиюродной прабабушки травы разные сушились. Да, она их измельчала в травяную муку, а потом экспериментировала с разными сочетаниями… Но те люди взяли всё это смели да соскребли! А потом… закваска, конечно, была особая. Но это сама прабабушка добавила – ей уже интересно стало.

– Как Муринке? – благожелательно подсказал Соколовский, осторожно касаясь кончиками пальцев тестяного бочка.

Бочок стеснительно втягивался, а потом пальцы Филиппа, которые стали более настойчивыми, принялись отводить снова вытянувшиеся из теста лапки.

– Ты ж смотри, какое контактное! – удивился Соколовский, – Вы рецепт-то запомнили? – уточнил он у норушат.

– Запомнили! – гордо ответил обычно молчаливый Мурашик.

– Нууу, не шовшем! – призналась Муринка, пояснив брату:

– Ты когда ушёл, я ещё кое-што подмешивала и примешивала…

Соколовский рассмеялся, глядя, как тесто пытается смыться уже с блюдца, Уртян с некоторой паникой уставился на Муринку, Тишинор неловко взялся за голову, да так и покачивался из стороны в сторону, опасаясь поднимать взгляд на Татьяну – а ну как рассердится она на малышей и на него самого – кто не уследил-то? Из-за брата испуганно выглядывала Тишуна.

Шушана только лапками всплёскивала, глядя то на целеустремлённое тесто, то на свою Таню.

Таня сердиться и не думала – сначала просто была в шоке, а потом, глядя на веселящегося Соколовского, сделала логичный вывод – раз он так потешается, то ЭТО явно неопасное.

Впрочем, начальство, покосившись на её бледный вид, и само соизволило объяснить:

– Танечка, у нашей одарённой норушинки получилась очень редкая штука!

– Это не фффшштука! – расфырчалась оскорблённая Муринка, – Это подарок! И он любит нашу Таню! Я ему про Таню вшё рашшказывала и рашшказывала, даже пешенки пела, пока его мешала и мешила! Таня же тоже знает, что тешто, оно… такое отзывшивое! Тот, который у нашей пятиюродной прабабушки получился… ну, этот… круглый, он тоже шбегал, но ему ж никто не шказал, куда и к кому ему надо! Кого ему надо любить! Вот он и полушился такой…

Отзывчивое и любящее тесто слезло с блюдца и, каким-то непонятным образом определив, где находится его «любимая Таня», начало потихоньку перебираться к объекту своих чувств.

Сокол уже открыто улыбался, но всё-таки продолжил:

– Ну, прости, прости. Конечно, это не штука – это живичное тесто.

Он перевёл взгляд на Таню и сказал:

– И раз Муринка в него вмешала то, что вы хорошая и вас надо любить, то оно это и делает!

– Что это? – не выдержал Вран.

– Как что? Любит! Таня, не волнуйтесь, я проверил, оно без опасных ингредиентов и свойств. Просто живое тесто, которое не хочет становиться чем-то вроде колобка, а хочет к вам! Ну, диковинка в подарок.

– Оно не диковинка! – продолжала сердиться Муринка, – Оно новогоднешнее чудешное тесто!

– И что с ним делать? – подал голос Крамеш.

– Любить, конешно! Того, кто тебя любит, тоже надо любить! – удивилась норушинка, – Ты што? Таких проштых вещей не знаешь? Шмотри, оно как раз к Тане пришло!

– Так оно ж испортится! – пожал плечами Вран. – Засохнет там или заветрится…

– Ешли твою раштюшку не поливать и не любить, она тоже ишпортитшя! – вконец разобиделась Муринка. – И даже ты можешь ишпортитьшя, если тебя не кормить и не поить! Оно живое! Его надо чутошку водишкой брызгать и мукой подкармливать! А так – оно шамо шправитшя!

Таня слушала эти препирательства краем уха – у неё был волнующий момент знакомства с уникальным подарком – живичным тестом, которое её любит с момента cобственного появления на свет!

Сбоку Уртян торопливо что-то записывал на салфетке, Тишинор, видя, что никто на них не ругается, отмер и расслабленно прислонился к Таниному бокалу, Тишуна кралась к тесту, видимо, хотела пощупать, а Шушана переглядывалась с Соколовским и тихонько посмеивалась – очень уж забавно Таня выглядела, когда ей на ладонь перебрался её подарок, а потом внезапно отрастил четыре нежные бархатистые и тёплые лапочки, ласково обнял разом её пальцы и запястье и припал к ладони.

– Вот, доползло и растеклошь! Я ж тебе говорила, что она поймёт и не штанет тебя пешь – она у наш нежная и добрая! – через стол утешала тесто Муринка, а рядом солидно кивал Мураш.

Соколовский, ещё раз заверив Татьяну, что её подарок вполне безопасен, поздравил всех с наступающим новым годом, рассовал по карманам какие-то мелкие свёртки, а потом, церемонно попрощавшись, удалился к себе.

– Из окна стартовал, – тихонько пояснила Тане Шушана. – Лётом-то ему быстрее.

– Муринка, так какую ты потом траву добавляла? – выспрашивал норушинку дотошный Уртян, параллельно переписываясь с Аури.

Вран подозрительно осматривал тесто, свернувшееся в пельмешек на салфетке, лежащей на Таниных коленях, а Крамеш размышлял, есть ли от этой штуки какая-то практическая польза, и если есть, то какая именно.

– Ну, это… с Новым годом нас! – провозгласил Терентий, припав к Тане, и покосившись на часы. Тесто он понюхал и дальше просто игнорировал – много чести на всякое странное внимание обращать.

– С новым годом, с новыми радостями и приятностями всех нас, а особенно – меня! Я – кот, мне положено!