По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 62. Зачем нужна голова

Посольство в полном составе сидело в переговорной и переглядывалось – никто не понимал, отчего хозяин дома велел им подождать и всё никак не возвращается.

Наконец-то дверь беззвучно отворилась, Соколовский вошёл и разом ответил на все их молчаливые вопросы:

– Вы прибыли вовремя – у меня тут вторая партия женишков судьбу испытывать будет, ну, и моё терпение заодно…

– Вторрая парртия? – переспросил глава посольства. – То есть уже несколько воронов?

– Именно так. В первой партии было двое желающих, а сейчас – трое.

– И какие же испытания должны прроходить кандидаты? – подал голос слегка затосковавший «жених».

Впрочем, выяснилось, что уровень «затоскования» был явно недостаточный:

– Да ничего такого… три испытания, как обычно, – со скучающим видом начал рассказывать Филипп Иванович: – Первое – самое простое – победить одного из моих сторожей.

– И два молодых воррона с этим не спрравились? – удивился один из посольства.

– Нет… так что теперь гребут навоз.

– Какой навоз? – изумились гости незваные.

– Если вам так интересно, то гусиный. Впрочем, вашему кандидату это точно не угрожает.

– Он спррравится! – понадеялся отец кандидата, окидывая своего отпрыска горделивым взглядом – вон у него какой видный и сильный сын!

– Нет, я не об этом… мне в любом случае уборщики больше не нужны, – равнодушно пожал плечами Соколовский, – Так что новые кандидаты дерутся или до победы, или…

– Или до чего? – живенько так заинтересовался «жених».

– А до чего обычно дерутся, когда любят невесту больше жизни? – подсказал Соколовский, а осмотрев недоумевающее посольство и скучающе вздохнув, объяснил:

– В старину цари в таких случаях, да при неудачных попытках охотникам за царевнами головы рyбили – чисто чтобы неудачники под ногами не мешались и время у занятых людей не отнимали. Так-то каждый разумный мужчина любого вида-племени начинает вспоминать, что голова ему вообще-то нужна… ну хоть для того, чтобы в неё есть. Я не царь, а вороница мне не дочь, посему так утруждаться мне не хочется, но второй партии желающих я официально объявил, что дерутся они или до победы, или до своей смeрти. Несколько разумно улетели, а вот трое решили рискнуть…

– До смр… – поперхнулся «безумно влюблённый жених».

– Конечно, а чего вы хотели, уважаемый? Если уж отдавать вороницу с таким даром на сторону, то только если ворон жить без неё не может, прямо-таки в буквальном смысле! Проиграл – не живёт! Сейчас я как раз иду смотреть, как вторая партия будет справляться. Хотя нет, для начала навещу первую партию – приму, так сказать, результаты работы.

– А можно с вами? – встрепенулось посольство.

– Да на здоровье, если вам очень охота….

Охота была! Так что всё посольство недоуменно переглядываясь, потянулось за хозяином дома.

Первая партия якобы женихов в количестве двух штук была уже подготовлена к лицезрению – забрызгана грязью до полной неузнаваемости и запугана придирчивым Сшайром до крайней исполнительности – они драили пол начисто, а каждому понятно, что в гусятнике это понятие под стать подметанию песка в пустыне.

– Воррроны в таком виде! – ахнуло посольство, оценив стати «первой партии».

Да, они грязные были, конечно, донельзя, но видно же, что не какие-то слабосильные заморыши, которых из рода было не жалко выкинуть! Нет, и рост, и разворот плеч однозначно свидетельствовали о том, что это первые в своём роду-племени птицы.

Когда ошарашенное посольство узрело вторую партию кандидатов, то закручинилось в полном составе – их «кррасаве́ц-воррнонец» вообще-то среди таких воронов не котировался однозначно.

Да, один был худощавый и хлипковатый, зато у него глаза сверкали таким яростным светом, что выносить эти взгляды было положительно невозможно! А остальные двое и вовсе – хоть на выставку.

– И людские одежды доррогие – это знатные ворроны, – оценили новоприбывшие. – Не прросто так пррилетевшие!

Соколовский удобно устроился в кресле, слегка смахивающем на трон, кивнул посольству, те торопливо разместились на стульчиках попроще, а потом обратился к троице кандидатов:

– Последний раз спрашиваю – вы не передумали? Сознаёте, на что согласились?

– Мы подписали соглашения, что ещё? – задиристо выступил самый хлипкий.

– Да мне-то ничего, жизни ваши, конечно, вам решать, куда их выбрасывать! – пожал плечами Соколовский. – Итак… это первое испытание. Кто не проходит моего сторожа, тот пoгибaeт!

– А не боитесь без сторожа остаться? – вполголоса уточнил глава посольства.

– Нет, не боюсь, у меня их много, – слегка погрешил против истины Соколовский, прекрасно осознающий, что дипломатия – вещь такая… гибкая, как змеиный хвост, её и так можно повернуть, и этак, и ничего… не сломается.

– Давайте уже начинать, – буркнул самый высокий и представительный из тройки кандидатов. – Чего карркать-то попусту?

– Как скажете, уважаемый! – любезно согласился Соколовский, хлопнув в ладоши.

На сигнал из боковой двери вышел молодой мужчина, черноволосый, с неестественно золотыми глазами на смугловатом лице. Кроме цвета в глазах было ещё что-то неправильное, но вороны посольства не сразу успели сообразить, что именно не так – тип повернулся ко «второй партии».

– Кто из вас идёт на бой первый? – вежливо спросил он у троицы.

– Я! – вызвался самый крупный и видный.

– Пожалуйста, проходите сюда, – исключительно вежливо пригласил первого кандидата златоглазый.

Правда, это прозвучало как-то очень уж… зловеще.

Стена, напротив которой стояло кресло хозяина дома и стулья посольства, стала светлеть, пока не сделалась прозрачной, так что любое движение поединщиков можно было видеть абсолютно ясно.

– Да начинайте уже, что мне, весь день за вашими реверансами наблюдать? – капризно скомандовал Филипп, и раскланивающиеся перед боем противники застыли, а потом стремительно метнулись друг к другу.

Сначала казалось, что «жених номер раз» поборет сторожа – вон он как начал!

– Да что вы ррадуетесь, – проскрипел посольству самый старый и опытный ворон, – Если поборрет, то нам-то с этого чего хоррошего?

И тут сторож, сбитый высоким и сильным противником на пол, внезапно резко соединил ноги…

– Это… это же хвост! Кто это? Кто? – повскакивали с мест перепуганные вороны.

– Змеевич, не иначе! Ну крранты ворронку! – каркнул старейшина посольства.

Здоровенный хвост снёс с ног противника и хлестнул по тому месту, где только что был первый кандидат, но тот уже успел принять истинный вид и взлететь, правда, ненадолго. Полузмей мрачно усмехнулся, понаблюдав за воздушными финтами противника, а потом крутанулся на месте, полностью принимая нормальный для себя облик и метнулся к потолку. Точным броском сшибив ворона в самый дальний угол, змей рванул за ним, полностью закрыв кольцами тела обзор.

Зрители, кроме Соколовского, повскакивали с мест, кинулись к прозрачной стене, а потом в ужасе отпрянули – несмотря на недвусмысленное предупреждение хозяина дома, они как-то уверены были в том, что поединок закончится позором для проигравшего, но… но никак не тем, что они увидели:

– А где воррон? – ахнули они, уставившись в пустой угол, украшенный несколькими чёрными перьями.

Потом вся компания как по команде перевела взгляд на морду змея и отпрянула назад – на его чешуе налипли такие же перья, которые он смахнул хвостом, сделав после такого «умывания» неприятное глотательное движение.

– Он его, чего? Съел? – неприлично тонком голосом спросил посольский «жених».

– Да, – спокойно отозвался Соколовский, – Хоть это и не очень разумно – тут же ещё двое таких! Всех жрать – это как-то для пищеварения накладно – перьев-то сколько… Но, наверное, ему виднее!

Второй ворон шёл за сторожем обречённо, видимо, предчувствия его мучили…

Бой был недолгим и закончился ожидаемо печально.

– И этого! И этого сoжрaл! – страдал «жених третьей партии». – Отец, я не хочу! Не нужна мне эта вороница!

Третий, самый хлипкий поединщик, как ни странно, оказался самым трудным соперником – он двигался стремительно, очень долго не позволяя себя сбить с ног, правда, тогда коварный змей попросту изловил вёрткого противника в очередном прыжке и обвил его своими кольцами.

Возможно, Сшайр и хотел слегка притиснуть покрепче злокозненного, с его точки зрения, ворона, но воспоминания о книжном богатстве, да ещё просьба Татьяны: «Ты поаккуратнее с ними, ладно?», заставили его не вредничать, а просто метнуть разъярённого Крамеша в дальний угол, где открывался потаённый норушный проход.

В очередной раз получив из лапок Шушаны выторгованные у Гудини вороньи перья, Сшайр дождался, пока проход закроется, выпустил пару капель яда в качестве клея, ткнулся в перья мордой, а потом предъявил получившуюся картину зрителям.

Собственно, его интересовал только один зритель – вальяжно развалившийся в «королевском» кресле Соколовский, а остальные… Да что остальные – они в ужасе стояли у своих стульев, даже не смея садиться, дышали через раз, и вообще, выглядели весьма впечатлёнными.

Соколовский встал, подошёл к прозрачной стене, осмотрел «поле боя», неопределённо хмыкнул, потом покосился на часы и светским тоном обратился к посольскому жениху:

– Нда… а гонору-то гонору было! Быстро женихи как-то закончились, а у меня даже время ещё осталось. Может быть, желаете счастья испытать?

– Неееет! – неуместно громкий крик кандидата Соколовский воспринял с полным пониманием:

– Ну, что ж… это говорит только о том, что голова у вас на плечах имеется и она вам явно нужна! Поздравляю вас! Так… ко мне ещё какие-то вопросы или предложения имеются?

Он стоял на фоне сияющей стены, за которой только что трое молодых многообещающих воронов… исчезли, просто перестали существовать, причём держался так, что в его присутствии и говорить-то громко было страшно!

А тут ещё этот… сторож, который один из многих! Он вышел в людском виде и почтительно склонился, обращаясь к хозяину дома:

– У вассс ещё ессть для меня поручения?

– Видимо, пока нет, третья партия пока не сформировалась, так что можешь возвращаться к работе, – небрежно кивнул ему Филипп.

Он оценил и бледность посольства, и их подобострастные улыбки, и поклоны, и стремительно возросшую почтительность в интонациях.

– Мы просим прощения за то, что отняли у вас время, – повторяли вороны, кланяясь и отступая в направлении входной двери.

Нет, они не первый раз видели поединки, и некоторые из них плачевно заканчивались для проигравших, но они первый раз воочию узрели царскую небрежность к подобным мелочам – да-да, ту самую, которая иногда встречалась в исконных землях.

Каждый ощутил, что прошёл рядом с силищей, которую нельзя не уважать, с мощью, которую надо опасаться, с кем-то, кто их всех растереть может в мелкий пух! Такая силища может быть хозяином любого носителя любого воронового таланта, но пытаться обхитрить, сыграть на чувствах или попросту отнять у такого что-либо…

– Это смeрррти подобно! – чуть ли не в голос выдохнули вороны, дружной и плотной толпой выкатившись из особняка.

– Надо пррокарркать своим… – спохватились они, – С этим так пррросто нельзя! Недарром к нему даже Ветррроловы на поклон готовы лететь!

– Да-да, они-то уже всё поняли! – загалдели вороны. – Скорррее, скорррее домой!

Правда, старейшина, бывший в составе посольства, какое-то время спустя пораздумывал, а почему ничего не известно о тех, кто уже так неудачно попытался – всё-таки пятеро не последних воронов пропадают из своих родов…

А потом он понял:

– Ну, конечно, кто же в таком будет прризнаваться-то? А Сокола и обвинить ни в чём нельзя – они же соглашение подписали, все условия знали, сами рррешились! Хитёррр! Силён! И прравда… чисто князь!

***

«Чисто князь» откровенно развлекался, наблюдая в камеры за исходом посольства.

– Вот теперь пойдёт слух по всем вороновым родам! Да не просто так, а всерьёз! Собственно, это как раз то, что мне было нужно. Надо же как удачно вышло с бедолагой-вороничкой – и первый дар, и такой дивный повод заставить их всех бояться до хвостовой дрожи!

Именно поэтому он и поспешил с объявлением о том, какой у Карины талант – давно раздумывал о поводе изобразить из себя личность серьёзную, в меру принципиальную, слегка не в меру жёсткую – а иначе эта братия не поймёт.

– По какому-то поводу, но начали бы лезть. Хоть с Кариной, хоть ещё с чем, а так, пожалуй, поостерегутся… – усмехался Сокол, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

В коридоре он наткнулся на злющего Крамеша, который не давал Сшайру пройти к Таниной кухне:

– Чего ты там забыл? Отвали! Там и без тебя всяких ррразных хватает.

– Уйди, а? – пока довольно мирно отвечал ему Сшайр

– Да только попрробуй! Я тебе поддавался по сценаррию, а сейчас покажу…

– Ты же знаешь, что я вссерьёз не могу с тобой дратьсся. Ошшейник не даст! – сверкнул глазами Сшайр. – Так что да, может, и покажешь… а может, и нет!

– Хорош свары устраивать! – негромко велел Сокол, и спорщиков аж отшатнуло друг от друга. – Крамеш, ты молодец! Иди уже в кухню, тебя там явно ждут и волнуются, Сшайр, я тобой доволен! Пошли, я разрешаю тебе пройти к книгам, если Таня не передумала.

Разом разрешив все сложнейшие межвидовые противоречия, Сокол ловко загнал обоих в кухню, а там – это он точно знал, они и не вспомнят о том, что только-только друг друга чуть не рaстeрзaли.

– Отогреваются там, где тепло! – вспомнил Сокол знакомую присказку старого приятеля. – Ну, да, так и есть…

Он окинул взглядом кухню, кивнул сам себе, сознавая, что ему-то непомерно повезло, раз у него есть его Марья, и теперь он может в любой момент вернуться домой:

– Что ж… и всем этим тоже повезло… Пусть это и крайне странное сборище, но тем не менее тёплое. Главное, чтобы не перегрызлись, – он усмехнулся, припомнив недавнюю стычку Крамеша и Сшайра.

Соколовский уточнил, как себя чувствуют «женихи второй волны», получив бодрое:

– Всё отлично! – от Кирина.

Мрачноватое:

– Я и не знал, что это так травмоопасно – быть женихом, – от Врана.

И крайне выразительный взгляд от Крамеша.

– Ладно-ладно, тебя я и без слов понял, – рассмеялся Сокол, прислушиваясь – где-то за плинтусом справа бузил Гудини, расстроенный небрежным отношением к своей коллекции перьев, шумел деловитый чайник, Таня уточняла у Врана, не надо ли ему натереть мазью ушибленное плечо, а на улице беззвучными, но уверенными шагами подкрадывался предновогодний снегопад – даром, что ли, его тут ждали?