По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая

Глава 74. Всякие разные невозможности

Сшайр раздражённо дёрнул хвостом, возвращая себе человеческую форму, и картинно вздохнул:

– Чего этому существу от меня надо?

Таня, оценив боеготовность Гудини, быстренько увела змеевича в кухню, а оттуда – к книгам. Она точно знала, что, оказавшись перед книжными шкафами, Сшайр напрочь забывает о внешних раздражителях.

Гудини шустро перехватила Шушана, уволокла его в проход за батареей и, помахивая лапкой в воздухе, когда он особенно активно выдыхал, всерьёз взялась за выяснение насущных вопросов:

– Где ты взял то, от чего так опьянел? И чем тебя так привлекает хвост Сшайра?

Ответы на эти вопросы так развеселили Шушану, что, оставив карбыша в его норе для того, чтобы он мог привести себя в порядок, норушь поспешила к Тане – повеселилась сама, повесели подругу!

Её появление было встречено с ликованием – Сокол очень порадовался такому своевременному прибытию очередного отвлекающего явления.

– Финист! – докапывалась до него настырная Рууха.

– О! Шушаночка, так вы выяснили, что там происходит с нашим Гудини? – возликовал Соколовский.

– Выяснила, конечно!

– Сокол, не морочь мне голову! – Регина сердито прищурилась

– Я? Да как бы я посмел? – Cоколовский обезоруживающе улыбался рассерженной лисе, – Просто, сама понимаешь, тут вопрос насущный! Так что вы, Шушана, хотели рассказать?

– Пьёт он ликёр.

– Ого… ничего себе вкусы для карбыша… интересно, это они все не прочь полакомиться или только наш такой гурман? – хитрил Сокол.

– Фрррр, – обстоятельно отреагировала Рууха, которая уже и злиться-то почти не могла на этого обаятельного фигляра.

Не могла, но очень старалась.

Шушана оценила настроение лисы и заторопилась с объяснениями:

– Он раздобыл где-то целую упаковку шоколадных конфет. Оказывается, он шоколад очень любит.

– Да ведь его хомякам нельзя! – ахнула Таня.

– Обычным, конечно, нельзя, но Гудини у нас всё ест. Ну, то есть, вообще всё, – развела лапками норушь. – Ест всё, а любит шоколад. А он, как назло, оказался с начинкой – там внутри вишнёвый ликёр. К вишне Гудини тоже вполне положительно относится, даже уважает, а запах ликёра его не смутил – отрава его вообще никакая не берёт.

– А опьянение его не смутило? – заинтересовался любознательный Сокол.

– Нет, ничуть.

– Понятно… а от Сшайра-то ему что надо? – увлечённо расспрашивал Сокол, делая вид, что на Рууху вообще не смотрит.

– Ой, – Шушана невольно хихикнула, а потом взяла себя в лапы и почти серьёзным тоном объяснила:

– Гудочек, похоже, когда под хмельком, воспринимает хвост Сшайра как здоровенного земляного червяка. Ну, такого странного, да… жёлтенького.

– А размеры? – усомнился Сокол, прикинув, сколько ему надо было бы выпить для такого эффекта…

– А что ему размеры? Он же за щёки и не то может уложить! Ему же главное-то что? Чтобы это его интересовало, а уволочь-то он всё равно сможет. Или целиком… ну, или по частям, – обстоятельно объяснила Шушана.

– Тааак! – протянул Соколовский, у которого в памяти всплыла фраза из «Маугли» про жёлтого земляного червяка, употребляемая в отношении к здоровенному удаву. – Насколько я понимаю, хорошо бы ему больше не наливать… В смысле, ликёра в конфетах не потреблять!

– Это да, хорошо бы! – охотно согласилась Шушана, – Но ему конфеты подарили крысы – уволокли в магазине целую упаковку и преподнесли, они его вообще очень уважают. Так что это подарок. Подарками Гудини дорожит и их прячет, причём так, что найти и забрать-то я могу, но он поймёт и страшно оскорбится!

– Дамы! – воззвал к присутствующим Соколовский, – Давайте-ка мы с вами решим, что лучше, хомяк страшно оскорблённый или ликёронетрезвый?

– Если учесть, что пристаёт он только к Сшайру, и то, в его змеином виде, то лучше пусть доедает свои конфеты, а змей пусть в людском виде пока передвигается! – не выдержала Рууха. – По-моему, оскорблённый Гудини хуже!

– Да, мне тоже так кажется, – Таня уже неоднократно видела, на что способен карбыш, и не хотела, чтобы он пробовал на прочность шкуру Сшайра – тот-то и минимально защититься не может – ошейник не позволит.

– Танечка, если можно, сходите, пожалуйста, к змею, объясните ему ситуацию… мне бы не хотелось, чтобы эти двое разгромили гостиницу в процессе перетягивания змеиного хвоста! – попросил Соколовский.

Татьяна только представила этот процесс и аж вздрогнула.

– Ой, да… я лучше схожу! – заторопилась она.

Соколовский тут же подхватил смартфон и, сделав вид, что кому-то должен срочно позвонить, убыл с такой скоростью, что даже многоопытная Рууха не успела его перехватить!

– Да что ж такое-то, а? Это что он себе думает? – рассердилась она.

Нет, она бы добралась до хитреца, но её отвлекло интереснейшее зрелище – дверь в комнаты программиста была распахнута, и там царил Рурик!

Оказывается, он долго караулил нового человека, а потом сумел подгадать время, когда Иван неплотно прикрыл дверь, прокрасться и заглянуть внутрь. Любопытная лисья мордочка привлекала внимание даже поглощённого работой Ивана.

– Ты кто? – осторожно спросил он, между прочим, ощущая себя весьма глупо – он ещё не совсем привык, что на такой вопрос и ответ может последовать.

Собственно, он и последовал:

– Я – Рурик! – вполне внятно ответил ему лисёнок. – А ты кто?

– Иван! – представился Ваня, порадовавшись тому, что он уже более-менее подкован в вопросе невозможностей…

В этом здании их было на порядок меньше, чем в окружающем мире, к которому Иван привык.

– А ты чего делаешь? – лисье любопытство неистребимо, а уж поболтать с незнакомым человеком, который не пугается говорящего лисёнка, Рурик ни за что бы не отказался.

– Игру делаю. Компьютерную, – Иван как раз призадумался о том, это детёныш говорящих лис или лисёнок, который может становиться ребёнком?

– Игрууу? – Рурик вроде как, и движений-то никаких не делал, но оказался внутри комнаты, словно его туда магнитом втянуло. – Уй, здорово!

Он подобрался к Ивану и его компьютеру, подметая пушистым хвостом пол, а потом разом разрешил все сомнения своего собеседника – ловко упал на бочок, деловито отряхнул брючки, потом встал и прилип к рабочему месту Ивана, прихватившись за край стола цепкими пальцами и водрузив на них остренький подбородок. Светло-карие глаза сверкали неприкрытым любопытством, а шапка рыжих кудрявых волос, кажется, засияла ещё ярче.

– А чего за игра?

Иван уже понял, что допустил тактический промах, назвав свою работу именно игрой:

– Надо было сказать «программу», – пронеслась у него в голове вредненькая мыслишка, но её запинало подальше здоровое любопытство – интересно же пообщаться с таким созданием!

Вот они и общались, причём Рурик уже от восторга повизгивал, а Иван с трудом сдерживал широченную улыбку – настолько забавным оказался его гость.

Это зрелище и притормозило Рууху, просто невозможно было уйти!

– Руричек… – таяла она у двери, – Так общается, такие умные вопросы задаёт! Такой лисёночек прекрасный! И Ванечка хорош! Нет, честное слово, хорош!

Само собой, этим не преминул воспользоваться Соколовский – к тому моменту, когда Рууха сумела оторвать себя от наблюдения за Иваном и Руриком, его уже и след простыл!

– Вот же… опростошерстилась я! – фыркнула Рууха. – Что он там задумал? И почему не рассказывает?

До Рождества Соколовский не появлялся, потом прибыл, но буквально на несколько минут, поздравил, вручил Тане здоровенный горшок с цветком в качестве подарка, оставил подарки остальным и умчался до того, как Рууха с Лелландом и Руриком вернулись с прогулки.

– Был, но смылся? – притопнула правой ногой Рууха, – Вот ведь хитрец!

Рождественская ночь обычно мирная и спокойная, вот и это Рождество Таня провела так, словно на дом набросили невесомое, но непроницаемое снаружи покрывало – было так тихо, что слышно даже, как тикают в кухне часы и хрустит кормом Терентий, так тихо, что хотелось слушать эту тишину, угадывая в ней что-то очень для себя важное, необходимое. Может… саму себя?

– Как странно… не так уж много времени прошло с того момента, как я нашла эту квартиру, а всё так изменилось!

Она невольно улыбнулась, вспоминая, как уговаривала Сшайра пока не показываться змеем, как с помощью Шушаны пыталась выменять у Гудини его «конфеты с начинкой», предлагая выбрать что-то другое, как наблюдала за Руухой, метающей горящие сгустки в огнеупорном коридоре – просто Рурику захотелось посмотреть на «огоньки».

– Да сказал бы мне кто-нибудь, что я всем этим буду заниматься, не падать в обморок и не вопить, что «такнебывает»… Ни за что бы не поверила!

Правда беспокоила её история с предстоящей командировкой, и невольно вспоминалось то, что Рууха рассказала:

– Ты знаешь, что такое «урочище»? – спросила она перво-наперво.

– Знаю – что-то, отличающееся от окружающей местности. Ну лес посреди поля, овраг…

– Это современное, – Рууха махнула рукой. – А первоначально это происходило от слова «урочить». Это старое слово, сейчас вы его уже не говорите, но оно означает «испортить», «заговорить» в смысле заколдовать заговором. То есть изначально это название местности, с которой что-то не правильное происходит. Частенько так называли совершенно неповинные леса. Ну вот заблудились там местные али пришлые, перепугались, понапридумывали чего-нибудь, вот и стал лес урочищем. А то и специально их напугали, – Рууха усмехнулась и зажгла в руке огненный сгусток. – Чтобы не ходили, где не след, не мешали. Понимаешь?

– Понимаю… – осторожно согласилась Таня.

– Так вот… это я про большинство урочищ. А были и такие, где и правда много чего было странного. Взять хотя бы те же леса-перевёртыши. Там-то уж точно урочища – не ходи, не суйся лишний раз. Человек может выйти далеко от того места, где вошёл, а может и вовсе не выйти. В Шушморе люди время от времени пропадают. Уходят и не возвращаются. Ваши учёные выяснили, что под этим урочищем какие-то перекрученные линии магнитных полей, да ещё и «дышащие». То есть то затихают их колебания, то вновь усиливаются. Короче, им стало понятно, что ничего непонятно, но объяснить-то что-то надо! Вот они этим и объясняют и папоротники, которые человеку по грудь вырастают, и огромные деревья, и стволы этих деревьев треугольной или квадратной формы. На магнитные поля, знаешь ли, можно столько всего списать! – Рууха усмехнулась и продолжила:

– Многие там ходят и рассказывают, что ничего странного не видят и не слышат. Вот и хорошо. Отпускает их лес. А кое-кто, кто лишнее увидел или забрёл, куда не нужно, уже ничего и не расскажет. Там болота… а за ними, в закрытой части перевёртыша, родичи Ххорша проживают. Он именно из Шушмора родом.

– Ой, – пискнула Таня.

– Вот тебе и «ой»! – кивнула Рууха. – Даже те люди, которые там спокойно расхаживают, и то обращают внимание, что иногда в окрестностях полно чёрных здоровенных – крупнее обычных, чёрных ужей. Но они, конечно, летом выползают, зимой-то спят… Может, Сокол на это и уповает? Не знаю, не знаю. Но там и кроме змеиного логова хватает проблем, а главная – сам лес! Так что хорошенечко подумай, прежде чем соглашаться куда-то туда ехать. Поняла?

– Да! Спасибо вам большое, что предупредили.

– Не за что… я-то нашу птичку всё равно отловлю да расспрошу, но мало ли…

Это «мало ли» скоро пригодилось – когда Соколовский позвонил Татьяне и попросил встретиться с ним вечером в тереме.

Выбралась она в терем, а там – вовсе не московская оттепель, а снега, сугробы, подбирающиеся к окнам – настоящая красивая зима!

– И звёзды… столько звёзд! Никогда их так много в городе не бывает! – Татьяна стояла на крыльце, запрокинув голову и заворожённо глядя на распахнувшийся над ней небосвод.

Вдруг в тереме что-то стукнуло, она подпрыгнула, замерла от ужаса, но тут же увидела, что это Соколовский выходит из двери, которая ведёт в гостиницу.

– Рууха бдит. Так что, смешно сказать, пришлось в собственную форточку залетать, – усмехнулся он. – Добрый вечер, Танечка!

– Добрый вечер, Филипп Иванович!

– Ну, что? Напугала вас моя хитромудрая знакомая?

– Есть такое, – Татьяна и отпираться не стала.

– Понятно. Я и сам не в восторге от того, что хотел бы вас туда послать, просто без вашей помощи тамошний страж не выживет.

– Страж?

– Да. Он не злодей, как тот Рууховский подпалёныш, а тот, кто обменял свою свободу на жизнь стаи – согласился сторожить границы перевёртыша взамен на пропуск своих на скрытые земли леса от облавы.