Десять тысяч стилей. Книга девятая

Глава 28. Прощай, Охирон

– Мы просидели на этом бешевом плато целый год. Наконец-то удача повернулась к нам лицом.

Йохрам был наемником и Мастером в одном флаконе. Его услуги стоили немало. Всю свою жизнь Йохрам грабил и убивал, но только тогда, когда за это были готовы заплатить целым мешком аркюса.

Так шло годами. Но вскоре Йохрам понял, что пора все изменить.

Он больше не хотел быть наемником – он хотел стать лидером. Клана или школы. На худой конец империи. Йохрам хорошо понимал, что ему нужна сила, чтобы противостоять большим школам. А для силы нужны ресурсы.

«Если ты притащишь нам пацана-охиронца по имени Ливий, то получишь столько, сколько тебе и не снилось. За труп получишь треть», – сказал ему тогда странная заказчица.

«Сколько и не снилось?», – хмыкнул Йохрам, но ему тут же показали расписку с суммой на ней.

И бывалый наемник, который не раз говорил своим подчиненным, что нельзя поддаваться жадности, не смог отвести от расписки взгляд.

Дело всей жизни! У Йохрама был нюх на такие дела. Он быстро узнал, что пацан-охиронец нужен не только «Единству». Если поторговаться, то денег можно получить даже больше. Йохрама трясло от предстоящей добычи. Дело оставалось за малым: поймать охиронца.

Наемнику дали наводку. На плато Трех Истин когда-то стоял Охирон. И пацан-охиронец мог вернуться туда. Йохрам понял: надо действовать. И, собрав людей, выдвинулся на плато Трех Истин.

Но от Охирона ничего не осталось, как не осталось и смысла возвращаться сюда охиронцу. Когда люди Йохрама прибыли, то прошел ропот.

Так просто бывалый наемник сдаваться не собирался. У него было много времени. И Йохрам смог донести до своих людей, что ожидание того стоит. Ведь, если выгорит, огромные деньжищи перепадут каждому из них.

Месяц проходил за месяцем, а в окрестностях Охирона никто не появлялся. Нет ничего хуже для наемника, чем пустое ожидание. Держать людей в узде становилось сложнее.

«Бешево место», – фраза, которую Йохрам слышал по пятьдесят раз на дню. Идущие не любят плато Трех Истин. Одно дело прийти сюда на пару дней. Но когда приходится торчать на плато целый год – становится просто невыносимо.

«Еще месяц – и мы уходим», – подумал Йохрам. Он боялся, что его собственные люди зарежут его во сне.

С того момента не прошло и трех дней, как появился человек.

Йохрам не знал, цель это или нет. Но лысый парень уверенно прошел по «деревне», поднялся на самый верх и начал тренироваться, после чего замер.

«Если это не охиронец, то я – не наемник», – подумал тогда Йохрам.

Наблюдать приходилось с предельного расстояния. Особая магомеханическая труба помогала следить за охиронцем, а специальное укрытие не давало почувствовать отряд наемников. Охиронец никого не заметил.

Окрыленный отряд тут же выдвинулся на захват цели.

Поздний Мастер, семь Столпов и пять Экспертов. Отряд был более чем достаточным для захвата. Йохрам считался настоящим специалистом своего дела. Им приходилось даже убивать Великих Мастеров – с одним охиронцем они бы справились с легкостью.

– Куда торопитесь?

Йохрам резко развернулся и метнул в сторону голоса топорик. Но оружие, пропитанное ярью, остановилось прямо в воздухе и упало на землю.

– Ты кто такой? – прорычал Йохрам.

Старик с густой короткой бородой курил внушительных размеров трубку. Кольца дыма поднимались вверх, и Йохрам тут же учуял бьющий в нос табак. Проблема была в том, что всего мгновение назад никакого запаха не было.

– Какая разница? Попытаетесь тронуть того парня – поубиваю.

Йохрам видел многих людей – сильных и не очень. Старик однозначно был сильным. По внешнему виду Йохрам не мог сказать ничего: у старика не было при себе оружия, и больше всего он был похож не на идущего, а на капитана корабля, который давно покончил с морем.

– Убьем его, парни.

***

«Бешова псина», – думал Ливий.

Кровь стекала по телу. Венера не успевала лечить все ранения, ведь часть силы планеты уходила на компенсацию Юпитера. За последнюю минуту Ливий разменялся с Мехмайром десятками ударов. Волк задел пса двенадцать раз. Мехмайр смог ранить его трижды.

– И это все, Ливий? – спросил Ириней, видя, как Волк убирает Юпитер.

Даже с планетой черной силы Ливий все равно не поспевал за зверем. Мехмайр был быстрее, Императорские удары его не настигали. А если Ливий бил врага, то зверь смягчал удары резким поворотом головы или корпуса. Да и шерсть Мехмайра оказалась такой прочной, что Ливий был уверен: ударь он со всей силы мечом, все равно не смог бы разрешать шерстяной покров зверя.

«Драться со всей силы, верно?», – подумал Волк.

Зверь отреагировал на отсутствие Юпитера моментально. Мехмайр прыгнул вперед.

Пасть зверя едва не сомкнулась на шее Ливия. Коснувшись ладонью морды Мехмайра, Волк перенаправил атаку. Зверь промахнулся.

Громовой удар был быстрее, чем Императорский. Мехмайр никак не отреагировал на атаку и снова попытался укусить, но зубы впились не в тело, а в Золотые символы. Зверь моментально их разрушил.

«Громовой удар не прошел. Шерсть гасит волны. А что, если так?», – подумал Ливий.

Раны затянулись, и Юпитер вновь явил свою силу. Мехмайр попытался откусить Ливию руку – у зверя не получилось. Положив ладонь на пасть, Волк создал Энергетическую Сферу, которая взорвалась прямо во рту у зверя.

Такая атака не могла навредить Мехмайру. Но это было лишь началом: Ливий ударил двумя ладонями по ушам зверя.

Громовая ладонь – еще один прием школы Полного Разрушения. Атака с двух сторон запустила ударные волны через слуховые проходы. Для человека такой удар – невероятно опасный. Идущие боятся хлопка ладонями по ушам, но и возможность нанести такой удар появляется очень редко. Мехмайр же атаковал только пастью. И Ливий знал, что зверь рано или поздно подставится.

«Атакует!», – подумал Волк, направляя ярь себе в бок. Обе руки Ливия оказались в районе ушей Мехмайра, он не успевал защититься и мог положиться только на прочность тела.

Золотые символы, ярь, Стальной квадрат. Ливий сделал все, чтобы пережить удар. Шаг Предков мог увести его из-под атаки, но Волку не хватило доли секунды.

Пасть Мехмайра оторвала приличный кусок плоти. И зверь отскочил обратно к Иринею.

– Ого. Выглядит, как близкий конец. Хотя ты смог нанести урон Мехмайру, пусть по нему и не скажешь.

Ливий опустил взгляд вниз и увидел свои белеющие ребра. Пробиться через кости зверь не смог, а вот оторвать плоть и кожу над ними – пожалуйста.

«Я защитился всем. Меркурий продолжал действовать. Как я могу противостоять этой твари?», – подумал Ливий.

Мехмайр был лучше во всем. Защита зверя была превосходной, а скорость – завидной. Его укусы с легкостью настигали Ливия.

Юпитер вновь исчез. Рана была серьезной. Конечно, Мехмайр не стал ждать, когда его противник подлечится. Одним прыжком зверь вновь оказался возле Ливия, чтобы добить его вторым укусом.

«Не торопись», – подумал Волк.

Воля Ветра покрыла тело Ливия. Ладонь прошлась по голове Мехмайра, и зверя перекрутило вокруг оси.

Упав на землю, Мехмайр вновь вскочил на лапы. Это был первый раз за бой, когда он рухнул на спину, а не на лапы.

«Нет ничего лучше перенаправления против сильных противников, идущих в лобовую атаку», – подумал Ливий.

Отразить удар обратно не вышло. Зато удалось полностью перенаправить силу атаки, заставив Мехмайра упасть. Разумеется, зверю это не понравилось. С самого начала боя Ливию впервые показалось, что Мехмайр сердит. Все шесть глаз зверя стали уже, а тело он опустил пониже, готовясь к очередному рывку. И когда когти уже вошли в землю, Ливий положил ладонь на ладонь.

Царство Спокойствия. Техника, использующая Волю из области духа. Для Ливия это была Воля Подавления – и он выжал все, что смог.

Зверь встал как вкопанный. А Ливий ударил Тираническим ударом. Если бы Волк целился в глаза или тело, то однозначно промахнулся бы – Мехмайр дернулся назад, чтобы защититься. Но Ливий ударил по самой ближней цели – прямо в собачий нос.

Такой наглости Мехмайр стерпеть не мог. Он захотел тут же отомстить обидчику, но Ливий сделал шаг в сторону – и исчез.

Теневой мир – техника, скрывающая тебя от глаз противника. Слова Иринея о том, что Мехмайр получил урон, не прошли мимо ушей Ливия. Тем хлопком Волк смог повредить зверю слух. Тираническим ударом – нос. А Теневой мир помог скрыться от шести глаз Мехмайра.

Хватило пары секунд, чтобы медленным шагом подойти к зверю сбоку. И тогда Ливий совершил рывок – молниеносный и совершенно внезапный для Мехмайра.

Воля Тела, Юпитер и целая река яри позволили Волку оказаться на спине у зверя. Такого Мехмайр совсем не ожидал. А пока зверь не успел очухаться, Ливий ударил двумя локтями со всей силы, совсем не жалея свои руки.

Атака заставила Мехмайра пригнуться. И тогда Ливий пробудил все силы Меркурия.

Тело резко начало становиться тяжелее. План был рискованным, Ливий хотел прижать Мехмайра к земле. Вот только сил и веса не хватало: Волк упирался в землю ногами, а зверь упирался в земли сразу четырьмя конечностями.

«Еще бы немного!», – думал Ливий, стараясь выжать из Меркурия больше силы.

Не хватало сил. Не хватало веса. Зверь был сильным и невероятно выносливым. Ливию нужна была сила. И сила, которая уже давно готовилась появиться на горизонте, наконец-то показалась.

Волк почувствовал пробуждение планеты. Тело резко стало тяжелее в несколько раз. Если до этого Мехмайр медленно поднимался, собираясь сбросить «наездника», то теперь зверь замер, не в силах подняться полностью.

А вес только увеличивался.

«Уран!».

Тело Ливия однажды применяло это планету. Но это был не сам Волк, а вселившийся Ириней. Может, тогда Ливий и не управлял телом, вот только он запомнил ощущения, запомнил, что такое мощь Урана.

На мгновение и Волк, и Мехмайр оказались в пограничном состоянии. Ливий ощущал желание зверя сбросить его со спины. Мехмайр тоже чувствовал, как сильно его хотят одолеть. Силы были равны. Долго держать Уран открытым Ливий не мог. Но и Мехмайр не мог противостоять давлению Урана вечно.

Наконец, человек победил. Ноги зверя подкосились – и Мехмайр рухнул на землю.

«Победа», – подумал Ливий, хотя рано было радоваться. Все, что он сделал – это завалил Мехмайра. Но не победил его.

– Хорошо справился! – сказал Ириней. – Можешь вставать.

Немного недоверчиво Ливий слез со спины зверя. Мехмайр тут же уселся и посмотрел на Волка.

– А он точно мне голову не откусит? – спросил Ливий.

– Точно, – усмехнулся Ириней. – Ты же охиронец, забыл? Но в деревне не рос, Мехмайр тебя не знал. А теперь признал своего.

В подтверждение слов Иринея Мехмайр открыл пасть и лизнул Ливия, сделав все лицо мокрым от вязкой слюны.

– Оу. Ну, привет, надеюсь, мы теперь ладим, да? – спросил Волк. Несколько секунд он колебался, а потом протянул руку и погладил зверя.

– Я любил гладить Мехмайра в те годы. Ты сделал последний шаг, Ливий, – сказал Ириней.

– Но я не чувствую никаких изменений, кроме того, что открыл Уран.

– Почувствуешь, когда окажешься в реальности, – улыбнулся Ириней. – А пока – добро пожаловать к нам!

Мехмайр, которого Ливий продолжал гладить, резко развернулся и направился куда-то за спину Иринея. Волк посмотрел туда – и заметил едва различимые силуэты людей.

– К нам?

Ириней повернулся к силуэтам. Все вокруг переменилось: фигуры людей приблизились и обрели четкость. Теперь Ливий мог различить их лица.

– Я многих знаю, - удивился он.

– Конечно знаешь. Позволь представить – Хара, моя возлюбленная. Впрочем, ты ее уже видел, – усмехнулся Ириней.

– Приветствую, давно не виделись, – улыбнулась Хара.

Дама сердца Иринея сильно переменилась. Она больше не была девушкой – Хара превратилась в обворожительную женщину лет под сорок. «Главная красотка Охирона, что тут скажешь», – подумал Ливий.

– Приветствую.

– Привет, Ливий.

– Как поживешь, Ливий?

Волк знал этих людей. Старушка Ия приветственно махала рукой, пекарь Хрисанф широко улыбался, а пахарь Филипп стоял рядом с портным Сотом, положив ему руку на плечо. Всех этих людей Ливий видел в Охироне, когда угодил в кому.

– Здравствуйте. А где Ликург?

На некоторых лицах пропали улыбки.

– Ликурга здесь нет, Ливий, – пожал плечами Ириней. – Я все тебе объясню. Ведь сейчас ты стоишь не просто в глубокой медитации или какой-нибудь иллюзии. Ты в Охироне, Ливий. А это место называется Агора. На время отойдем отсюда.

Ливий шел вслед за Иринеем и видел, как мир вокруг них стремительно преображается. Там, где раньше была только чернота, теперь цвели цветы. Ливий и Ириней уселись на бревно метрах в ста от остальных охиронцев.

– Знаешь, чего хочет каждый сильный идущий?

– Еще большей силы? – улыбнулся Ливий.

Ириней хмыкнул и сказал:

– Не без этого, конечно. Но на самом деле он не хочет умирать. Есть таланты, которые выходят на уровень Мастера или даже Великого Мастера до достижения ста лет. Некоторые делают это и до семидесяти, а кто-то достигает Великого Мастера даже до пятидесятилетия. Вот только у большинства идущих все иначе. Многие не добираются до Мастера. А те, кто выходят на пик, часто подходят к пределу своей жизни. Они понимают, что еще немного – и отведенное им время закончится. Да, путь может занимать и двести, и триста лет, но в конце тебя все равно ждет смерть.

«Так и есть», – подумал Ливий и кивнул.

Ириней был прав. Идущие совсем не думают о продолжительности жизни, ведь ярь здорово продлевает ее. Но однажды идущий упирается в потолок. Проходит год, десять, двадцать, пятьдесят лет – а идущий по-прежнему на старом уровне. И тогда появляется страх того, что никогда не сможешь подняться выше. Больше нет бесконечного увеличения жизни. Наоборот: ты будто падаешь в бездонную яму, пытаясь ухватиться за что-то. Тот, кто прожил целое столетие и видит людей, способных прожить несколько столетий, начинает отчаянно желать продлить жизнь. И порой желание приводит к ужасным результатам – например, к темным техникам или запретной алхимии.

Но идущий боится не только естественной смерти. Какой идущий вообще может позволить себе такую роскошь, как умереть в постели, в окружении внуков? Большинство погибает в боях. Кто-то от клинка, кто-то от кулака. Кого-то настигает зверь, кто-то корчится в муках от яда. Итог один – смерть.

И чем дольше живешь, тем меньше хочется умирать.

– Простое понятие смерти меняется понятием смерти полной, – продолжил Ириней, вставая с бревна. – Идущему страшно не просто умереть, а раствориться без остатка, так, будто его и не было. Да, память людей останется. Останется и тело. Но в мире есть не только физическое и то, что хранится в разуме.

– Дух, – кивнул Ливий.

– Дух, – согласился Ириней. – Поэтому чем ближе идущий к Просветленному, тем сильнее он хочет достичь этого уровня. Ведь Просветленный после смерти не исчезает полностью. Его дух не растворяется, он слишком силен. Поэтому он продолжает существовать в реке времени.

– Но охиронцы не могут достигнуть уровня Просветленного, – проговорил Ливий.

Теперь он все понимал. То, как сильно мир ограничил охиронцев. И то, как сильно им хотелось преодолеть барьер, воздвигнутый перед их носами.

– Да. Просветление – это понимание мира. «Правильное» понимание мира. Когда ты достигаешь просветления, то будто бы подписываешь с миром контракт. Только человек, готовый пойти на сделку, достигнет Просветления. А охиронцам не дали ни документ, ни перо.

Ириней стал в профиль к Ливию и ударил кулаком. Волк узнал прием: его он выучил не так давно. Первая техника, которую учит каждый монах – Монашеский кулак.

– Знаешь про Шандаим? – спросил Ириней.

– Знаю, – кивнул Ливий. – Конечная точка на пути монаха?

– Верно, верно. Монах умирает, когда оказывается там?

– Скорее всего, умирает, – вновь кивнул Ливий.

Тогда Ириней повернулся к Волку и спросил:

– А знаешь ли ты, что монахи из Шандаима могут помочь монахам на земле? Что святые монахи могут послать своим младшим братьям небольшие просветления, дать советы или даже подарить целые пророчества?

– Впервые слышу, – удивился Ливий.

В свитках монахов было много о таких вот моментах. Но нигде не указывалось, что пророчества или просветления получают из Шандаима.

– Многие монахи и не знают этого. И не все просветления и пророчества – дело рук старших братьев из Шандаима. Но те, кто постигли мудрость мира, стараются помочь постигнуть ее остальным. Что это за место – Шандаим? Почему оно такое особенное? Почему монахи переносятся туда? Охиронцы жили рядом и задавались этими вопросами столетиями. Знаешь, почему мы жили здесь, на плато Трех Истин?

У Ливия было одно предположение.

– Здесь особые ощущения. Что-то, связанное с ярью?

– Не совсем. Плато Трех Истин – сосредоточение духа. Таких мест в Централе два. Если на Плато Трех Истин лидирует светлый дух, то темный дух стекается в Чашу. Светлый – не значит хороший, а темный – плохой. Просто на Плато Трех Истин связь с миром особенно сильна. Здесь легче всего увидеть путь к просветлению. В Чаше связь с миром тоже сильна, но совсем по-другому. Оттуда не виден прямой путь. Чаша – это изнанка мира. Место, где рушатся законы времени и связь между мирами.

Многое встало на свои места. Ливию будто не хватало маленького кусочка мозаики, чтобы завершить картину. Все те странности в Чаше становились понятными. Понятным было и нежелание идущих приходить туда, ведь чувство опасности и чувство неправильности у идущего куда сильнее, чем у обычного человека. Тот, кто ощущает ярь, может ощущать и многое другое.

– А почему идущие не хотят приходить сюда, на плато Трех Истин?

– Все из-за той же связи с миром. Обычный идущий предпочитает быть посередине. Смешанная ярь, сбалансированный дух, прохоженная тропа мира. Мы, охиронцы, жили здесь. И веками пытались справиться с роком. Мы много общались с монахами – соседи, как-никак. И многое у них почерпнули.

Ливий неожиданно понял, к чему ведет Ириней.

– Подожди…Агора – это как Шандаим монахов?

– Все правильно понял, – улыбнулся Ириней. – Мы пытались обмануть мир. Охиронцы не могут достичь просветления. А значит, они не могут сохранить свою волю после смерти. Забвение – все, что ждало нас. Такова была воля мира. Но мы не сдавались. Так появилась Агора – небольшое пространство вне времени, куда добровольно уходят охиронцы, достигшие пика. Мы сделали это не для того, чтобы продлить так жизнь. Живые охиронцы могли общаться с нами, черпать нашу мудрость. И создавать способ, которым можно будет прорвать барьер мира.

Ливий посмотрел на свой кулак и спросил:

– Гекта?

– Да, – кивнул Ириней. – Гекта – прием, способный обратить вспять даже законы мира. Мы почти достигли своей цели…когда на нас напали. Возможно, Гекта послужила тому причиной.

– Воля мира?

– Нет, – мотнул головой Ириней. – Простая человеческая жадность. Возможно, кто-то пытался заполучить Гекту. Но это невозможно. Ее может получить только охиронец в Агоре. Не знаю, кто наш враг. В те дни казалось, что весь мир ополчился на нас. Многие охиронцы поддались ненависти. Погибли многие мастера – наши и центральские. А смерть рождает только смерть. К сожалению, все это прекратилось самым ужасным способом – охиронцев не осталось. Смерть настигала даже тех, кто давно ушел из Охирона. Она настигла даже твоих родителей. Я знал их, Ливий, хоть никогда и не общался тесно.

Ириней вздохнул. Воспоминания о минувших днях погрузили его в недолгую грусть, которая, казалось, передалась всем охиронцам. Ливий видел, что лица жителей деревни обуяла скорбь.

– Все, кого ты здесь видишь – охиронцы. Но они жили в разное время. Я застал последние дни Охирона. Многие – нет. Но это трагедия для всех нас, – сказал Ириней, показывая на людей. – Тем, кто создал Агору, был Ликург. Самый старший из нас…И тот, кто понял Гекту лучше всего, ведь познавал ее здесь столетиями, объединяя свой опыт и опыт новых охиронцев. Ликург мог применять Гекту – здесь, конечно. Но Ликург исчез. И никто из живущих не успел познать Гекту на его уровне. Он показал тебе ее, верно? Ликургу пришлось пожертвовать собой здесь, в Агоре, чтобы оттолкнуть от тебя рок и показать истинную Гекту.

– Значит, Ликурга здесь нет из-за меня…

Всегда больно слышать, что кто-то пожертвовал собой ради тебя. Ливий смотрел то на Иринея, то на охиронцев. Перед глазами проносились картинки прошлого, где Ликург учил жителей деревни. И учил Ливия.

– Не грусти. Нам все равно суждено исчезнуть. Ликург сделал это чуть раньше, потому что должен был. Каждый поступил бы так же на его месте, вот только лишь он мог спасти тебя тогда.

Ливий кивнул...И вдумался в слова Иринея.

– Суждено исчезнуть?

– Да, Ливий. Агора – это Охирон. А ты не имеешь связи со старым Охироном, она пропала в том бою, когда я помог тебе. Теперь ты и есть Охирон. Новый. Можешь не считать себя охиронцем. Можешь не считать себя Иасоном, сыном Геспера и Ианассы. Ты – Ливий. Живи так, как хочешь. Выбирай ту дорогу, на которую укажет твое сердце.

«Неужели это конец?».

– Что станет с вами?

– Растворимся в реке времени. Агора – это ловушка между мирами. Охиронцы всего лишь задерживались в небольшой комнатке между жизнью и смертью, вот и все. Мир берет свое. Раньше Агору поддерживал Ликург. После того, как он исчез, Агору стал поддерживать я, ведь пришел сюда последним. Но и мои силы на исходе. Ничего в этом страшного нет. Мы рады, что появился ты. Иначе нам пришлось бы просто ждать здесь, медленно угасая год за годом. Мы рады, Ливий. И давно уже мертвецы.

– Хорошее, блин, уточнение.

Ливий и сам отлично понимал, что все эти люди – мертвы. И мертвы уже давно. Он не мог ничего с этим сделать, да и надо ли? И все же Ливий испытывал пронизывающую душу грусть. Сегодня он вернулся домой. Кто-то из охиронцев вполне мог быть родственником Ливия. Но всему суждено было кончиться в ближайшие минуты.

– Я видел своих родителей, когда коснулся Чугунной Колонны Попрания Небес. Они точно не были частью Агоры.

– В колонне заключена сила Охирона. Она позволила тебе пробиться через границы миров и увидеть своих родителей. Вернее, даже не их самих, а осколки их душ, которые не растворились в реке времени до конца.

Ливий кивнул. Что-то такое он и предполагал.

– Ты поднимался по десяти тысячам ступеней храма Ммон?

– Ха-ха, было время. Мы рядом жили, добрая половина Охирона ходила туда, чтобы загадать желание.

– Сбылось?

– Сбылось, – усмехнулся Ириней и кивнул в сторону Хары.

Охиронцы весело общались между собой. Иногда к ним подходил Мехмайр – люди начинали его гладить.

– А пес?

– Его Ликург приволок сюда, – пожал плечами Ириней. – Без понятия, как он это сделал.

– Что мне теперь делать, Ириней? Я должен отомстить за вас? Возродить Охирон?

В ответ Ириней вновь пожал плечами.

– Делай, что хочешь. Не стоит мстить за нас. Кто мы тебе? Сколько ты нас знаешь? На твоем месте я бы мстил только за своих родителей.

Ливий кивнул.

– А Охирон?

– Да хрен на него. Нет уже никакого Охирона, да и какой от него толк? Охирон – это люди, а не деревня. Есть только ты. И только тебе решать, что будет в будущем. Я верю, что ты сможешь сделать то, чего не смогли сделать мы. Одолей рок, Ливий. Мы верим в тебя.

– Я постараюсь, – тихо проговорил Волк.

– Можешь попрощаться с остальными. Время подходит к концу.

Прощание получилось душещипательным настолько, что Ливий едва сдержал слезы. Все эти люди дружелюбно провожали его в путь. И Ливий знал, что больше не увидит их лиц. Все было совсем не так, как с родителями. Тогда Ливий встретился с теми, кто давно покинул этот мир. Но охиронцы находились в Агоре. В понимании мира они не были ни живыми, ни мертвыми. Если бы Охирон не пал, все эти люди продолжили бы наставлять новые поколения охиронцев.

– Я проведу тебя, – улыбнулся Ириней.

Они отошли немного. Лица охиронцев вновь померкли, и Ливий забеспокоился, но Ириней остановил его жестом ладони.

– Они еще не ушли. Так мне проще сохранять силы. Послушай меня. Мы уже ничего не можем для тебя сделать. Но у меня есть для тебя подарок. Ливий, к востоку от Централа есть остров Большой Бордовый. Отправляйся туда, как появится возможность. На острове я спрятал оружие, которое подойдет тебе лучше всего.

– Оружие? А если его кто-то уже нашел?

Ириней улыбнулся.

– Это невозможно. Когда на Охирон напали, я был далеко. А когда вернулся сюда, обнаружил одни лишь руины. И много врагов. Я убил десятки мастеров, но мне все равно пришлось бежать. Жизнь уходила из меня, в мою кровь проник яд, а в ярь – вредоносные техники. Мне не суждено было выжить. Добравшись до Большого Бордового, я создал место, в котором спрятал оружие. Его нельзя найти. Только истинный охиронец, который побывал здесь, в Агоре, отыщет оружие. В тот момент, когда я добрался до Большого Бордового, таких людей уже не осталось. Но я верил, что кто-то появится. И ты появился, Ливий.

– Спасибо, Ириней.

– Пустое, – махнул рукой охиронец. – Ну…Удачи, Ливий. Тебе она пригодится.