Десять тысяч стилей. Книга девятая

Глава 24. Акри

Неделя не потребовалось. Уже через пять дней Ливий освоил Ахритовую рубашку.

Монахи били с прежней силой, но Волк почти не ощущал боли. Ярь уверенно защищала тело, концентрируясь сама. Иногда палка отскакивала от кожи так, будто монах бил не человека, а глыбу камня. Впрочем, Ливий уже давно стал куда прочнее любой скалы.

Монашеский кулак далеко не продвинулся. Дело было в том, что еще в самом начале Ливий освоил эту технику на «отлично». Сравнить было с кем: обычно послушник достигал такой техничности в Монашеском кулаке лет через десять-пятнадцать, а у некоторых на это уходило и все двадцать лет.

– Послушник Ливий, вам пора идти в следующий храм, – сказал Хогрифф.

Ливий кивнул. Он и сам уже понял, что освоил все техники. Не пришлось учить Мантру Сердца – ее Ливий и так знал. Да и Железную рубашку Волк освоил до конца: Ахритовый уровень монахи обычно постигают гораздо позже, не в храме Эмм-Хо.

Обучение любого послушника начинается в самом первом храме. Затем он переходит во второй, храм Акри. После него послушник попадает уже в храм Ммон.

Закончив обучение во всех трех храмах, монах может выбрать тот храм, в котором он хочет служить. Обычно после этого монах почти никогда не меняет храм, оставаясь в выбранном до конца жизни.

– Спасибо за все. Меня там возьмут на обучение?

– Я уже предупредил старших храма Акри.

Ливий вновь кивнул.

Забрав свои вещи, он выдвинулся в путь. Короткая жизнь в храме Эмм-Хо многое дала Ливию. Он стал иначе относиться к миру. Каждый монах совершает три главных молитвы – утреннюю, дневную и вечернюю. Утром монахи восхваляют мир, днем – молятся о неизменности, а вечером молятся о живых и мертвых.

Последняя молитва сильнее всего отозвалась в сердце Ливия. Ему действительно было о ком помолиться.

Сейчас Ливий не надевал маску из Анатомической глины. Не хотелось лишний раз светиться перед обычными людьми, поэтому путь от храма Эмм-Хо до храма Акри Ливий преодолел очень быстро – Шагами Предков. Перед обычными людьми Волк проносился, будто ураган, они не могли разглядеть его – на то и был расчет.

Паломники еще не подошли к воротам храма: Ливий обогнал их в двух километрах от Акри. На входе в храм Волк встретил лишь старого седого монаха, который стоял на коленях сбоку от ворот. В руках монах держал глиняную тарелку, а стоило Ливию подойти, как старик поднял тарелку повыше, призывая сделать подаяние.

«Милостыня? Здесь?», – удивился Волк и полез в рюкзак за деньгами.

Там было и серебро, и золото. Ливий бросил все монеты в тарелку, наполнив ее.

– Достойное подаяние, храни вас мир, – сказал старый монах. – Послушник Ливий?

– Верно, – поклонился Ливий.

– Можешь звать меня Акри.

«Настоятель храма?!», – удивился Ливий, но виду не подал. Или почти не подал – настоятель посмотрел Волку в лицо и сказал:

– Хотите что-то спросить, послушник?

– Честно говоря, да. Почему вы просите милостыню?

Настоятель храма неторопливо переложил монеты в небольшую холщевую сумку, а затем сказал:

– Тот, кто осознает суть бедности, достоин зваться монахом. Тот, кто осознанно пропускает бедность через себя, достоин зваться святым.

«Возможно, в этом что-то есть», – подумал Ливий.

Монахи идут по пути аскета. Они отказывают себе в излишествах, ограничивают себя и в еде, и в одежде, не говоря уже про развлечения. Но намеренно идти и просить милостыню?

– Вы не согласны, послушник? – спросил Акри.

– Частично. Разве вы пропускаете бедность через себя? На самом деле вам не нужно просить милостыню, в то время как для бедняка – это способ выжить.

– Храм тоже нужно содержать.

Ливий со скепсисом посмотрел на монаха, и Акри слегка улыбнулся.

– Мне не нужна милостыня. Но в нашем храме нет лишних денег. То, что дают мне люди, я отдаю тем, кто нуждается в этом больше, чем я. И все же вы правы, послушник Ливий. Богатый не поймет бедного, но он может попытаться это сделать. Пойдемте в храм.

Монахи за воротами поклонились настоятелю. Акри продолжил свою речь:

– Идущие не обращают внимания на обычных людей. Для них не существует само понятие бедности. Они не станут голодать. Если идущие не смотрят на обычных людей, то что говорить про бедняков? На них порой не смотрят и те, у кого нет яри, но есть монеты в кошельке. Что насчет вас?

– Я сирота. Детство провел в борделе, потом был бродягой. Отлично знаю, что такое бедность. Знаю, и что такое голод. Но идущие живут в другом мире.

– Вы помогали обычным людям?

– Только знакомым, – признался Ливий. – Но и не вредил никому без повода.

Старый монах вел Волка через весь храм к небольшой розовой беседке. Внутрь они вошли вдвоем, и остальные монахи, которые до этого следили за новым послушником, резко потеряли к нему интерес.

– Без повода, говорите? Какой повод достаточен для того, чтобы навредить? Вы уверены, что правы?

Ливий мотнул головой.

– Нет, не уверен. Я опираюсь на свою систему ценностей и поступаю так, как считаю нужным.

«Понимаю, к чему ты клонишь, старик», – подумал Волк.

Зло – понятие растяжимое. Даже на убийство можно смотреть по-разному. Кто-то скажет, что убийство – несомненно зло. Но что насчет убийства, когда ты защищаешь свою семью или родных? Защищаешь невинных от бандита?

Все эти темы разговоров порождали сотни и тысячи споров. А споры порождали горы книг. Разумеется, свое мировоззрение было и у монахов. Его можно было назвать миролюбивым: монах Трех Истин старался никогда не убивать. Но убийство происходит не только тогда, когда ты этого хочешь.

– Я хочу услышать ваши ответы, послушник. Положите ладонь на стол, – сказал Акри.

В розовой беседке не было ничего, кроме небольшого розового столика. Ливий положил на него ладонь, и мир переменился.

Беседка пропала. Ливий стоял в ресторане. Красивые кожаные диванчики бежевого цвета, столы из красного дерева, девушки-официантки, приковывающие взгляд своей красотой, и приличная публика, собравшаяся здесь – ресторан можно было назвать дорогим. И Ливий стоял посреди прохода, но никто не замечал его.

«Иллюзия», – подумал Волк.

Дверь ресторана немного отворилась. Посетители открывают иначе – широко, так, чтобы обслуга заметила их приход с самой первой секунды. Но тот, кто открыл дверь, не хотел привлекать к себе внимания.

В ресторан вошел оборванный нищий. На него не сразу взглянули. Ливий с интересом смотрел на то, как богачи совсем не видят нищего. Казалось бы, ресторан, куда приходят только состоятельные люди – бедняк однозначно должен привлекать внимание. Но богачи так привыкли не замечать нищих, что даже здесь, в ресторане, их внимание непроизвольно соскальзывало с «неправильного» элемента.

– Подайте нищему на пропитание! – заголосил бедняк.

Вот теперь его заметили. Весь зал ресторана повернулся к нищему. На него смотрели так, будто случилось какое-то чудо. Этот человек здесь, в ресторане? Как такое вообще возможно?

Первым отреагировал персонал. Два крепких мужчины схватили нищего и поволокли его к выходу.

– В ресторан платный вход. Еще раз придешь – уроем.

Нищего вышвырнули из ресторана на мостовую. Дверь захлопнулась.

«Теперь он точно не вернется. Они не шутят», – подумал Ливий, глядя на лица охранников. С нищим еще легко обошлись. Ливию всякое приходилось видеть.

«КТО ИЗ НИХ ВИНОВАТ?», – прозвучал громкий голос в голове Волка.

– Все. И никто. С точки зрения закона виноват нищий, ведь вход платный. Его имели полное право вышвырнуть. Но закон слеп. Он заставляет бежать здорового и безногого, заставляет читать зрячего и слепого. Кто-то мог дать нищему денег или еды. Даже если бедняка вышвырнули, кто-то из посетителей мог догнать его, чтобы дать мелочи. Но всем плевать. Они ничего этим не нарушают, они не обязаны давать деньги нищему. Но с точки зрения мировой гармонии эти богатые люди поступают неправильно.

Ливий перенесся в подсобку, где сидели охранники, вышвырнувшие нищего.

– Как этот ублюдок посмел сюда зайти? Их нельзя даже считать людьми, всего лишь падаль, которая не может заработать ни копейки. В следующий раз переломаем ему ноги.

– Надеюсь, что придет, хе-хе.

«Не удивили», – подумал Ливий. Он не раз видел такое отношение к себе и другим беднякам.

Сразу после короткого разговора между охранниками Ливий перенесся на улицу. Нищий встал с мостовой и поплелся куда-то.

«Пойду за ним, что ли?», – подумал Ливий.

Дорога заняла десять минут. За богатым районом нашелся район победнее, в переулках которого жили настоящие бедняки. Нищий, за которым шел Ливий, жил в лачуге, которая теснилась с другими тремя в небольшом закоулке между складами.

– Папа! Ты принес покушать?

Нищего встретила девочка – худая и грязная.

– Пока нет, доченька. Скоро принесу, – горько улыбнулся нищий.

«КТО ИЗ НИХ ВИНОВАТ?».

– Ничего не поменялось. У охранников – недобрые намерения, да и смотрят на бедняков свысока. У нищего есть семья, которую нужно кормить. Но он по-прежнему нарушил закон, а охрана всего лишь выкинула его из ресторана. С другой стороны, что это за закон и что это за общество, если одни сидят и тратят целые состояния на еду, а другие не способны купить хлеб?

Ливий вновь оказался в ресторане.

– Нужно присматривать за этими бедняками и не пускать их сюда, – сказал охранник. – В прошлый раз у клиента украли кошелек.

– Знаю, знаю, – закивал второй охранник. – Они делают вид, что пришли просить милостыню, а на самом деле воруют.

Потом Ливий опять оказался на улице. Все тот же вышвырнутый нищий встал с мостовой и пошел домой. Почти ничего не поменялось: он снова пришел в лачугу и снова сказал дочери, что скоро раздобудет еду. Но перед тем, как прийти домой, нищий зашел в рюмочную, где отдал все свои деньги за бутылку какой-то бормотухи, которую тут же осушил.

«КТО ИЗ НИХ ВИНОВАТ?».

– Два варианта событий, да? Вместо того, чтобы покормить ребенка, отец тратит последние деньги на выпивку – ужасный поступок. А вот охранники вышвыривают нищих не просто так – те приходят в ресторан, чтобы воровать. Вот только ничего не поменялось. Ситуация в ресторане остается все такой же, как и в начале. Никто не виноват. И виноваты обе стороны.

«ПОЧЕМУ?».

– По пути от ресторана к лачуге я заметил рыбный склад. На нем висит объявление – требуются чистильщики рыбы. Оплата маленькая, но с такой работой справлялся даже я, когда был ребенком. Если бы нищий хотел зарабатывать честным путем, а не побираться, он бы пошел туда. Возможно, его не берут по каким-то особым причинам, но я много раз видел таких людей. Они опустились на дно и не хотят с него подниматься.

Когда Ливий заговорил о вывеске, его перенесло к ней.

– Теперь о входе в ресторан, – сказал он, и его перенесло туда. – Здесь нет нищих. Мало кто рискнет зайти внутрь, зато можно просить милостыню у входа. Возле тех двух ресторанов нищие есть, а здесь – ни одного. Знаете, почему так? Их бьют. Чтобы нищие не собирались у стен ресторана, их избивает охрана. Я много раз это видел. Толпа нищих отбивает всякое желание посещать такое дорогое место. Приличный ресторан ни за что не разрешит беднякам сидеть у входа, даже если придется применить насилие.

Ливий вновь сидел в розовой беседке. Ладонь по-прежнему покоилась на маленьком столике.

– Вы понимаете суть мира, послушник. Знаете, что в добре есть зло, а в зле – добро. Знаете о законах мира, знаете о нравственности. И о двойственности всего.

– Спасибо, настоятель, – поклонился Ливий. – Можно убирать руку?

– Да. Это артефакт, который оставил нам Саччинин, Розовое зеркало. Знаете его?

– Саччинина? Читал в свитках Эмм-Хо. Легендарный монах прошлого, что свел число храмов к трем.

Настоятель медленно кивнул.

– Саччинин поклонялся Томону. Он оставил Розовое зеркало, чтобы можно было проверять разум монахов.

– Томону? – переспросил Ливий.

– Тысячерукий бог, воплощение мира. Мы, монахи Трех Истин, не запрещаем поклонение Томону. Это божество – тот же самый мир, которому мы поклоняемся. Но в храмах Трех Истин стараются не придавать миру облик и поклоняются мирозданию без образа, с одним лишь всеобщим и всеобъемлющем явлением. Вы прошли, послушник Ливий, поэтому можете начинать обучение.

– Мне стоит заглянуть в Хранилище Свитков?

– Конечно, послушник.

Храм Акри от храма Эмм-Хо отличался только розовой беседкой. Если обойти главный храм, то по левую руку можно найти общежитие для послушников, а по правую – поле для тренировок, за которым и находилось Хранилище Свитков.

Сначала Ливий сдал свои вещи монаху в общежитии, чтобы сразу же отправиться читать святые писания храма Акри.

Внутри были монахи. Они изучали свитки, а стоило Ливию войти, как монахи отвлеклись и удивленно посмотрели на него. Послушники знали каждого в храме Акри. И Ливия они раньше не видели.

– Я новенький, – коротко пояснил Волк и поклонился, чтобы сразу же засесть за чтение. Как раз нашлось одно местечко.

«А здесь не так много нового», – сразу понял Ливий.

Многие знания дублировались. Да и молитвы были одни и те же. Ливий нашел несколько новых трудов о том, как должен думать монах, и погрузился в чтение. Управился он всего за два часа и приступил к самому лакомому кусочку – техникам.

Несмотря на то, что Мантра Трех Истин была общей в обучении во всех трех храмах, именно в храме Акри ей уделялось особое внимание. Здесь нужно было выучить все три мантры – Мантру Сердца, Мантру Разума и Мантру Духа. Ливий отлично знал все три.

Мантра Трех Истин находилась как бы вне монашеских техник. Но именно благодаря Мантре Трех Истин можно было выполнить местную технику развития – Закалку Трехсот Монахов.

Кроме нее в храме Акри изучали еще две техники: «Образ Монаха-Воителя» и «Томон, Сошедший На Землю».

О первой Ливий слышал от Махуса, Бирэнны и Наус. Им пришлось сразиться с сильным противником в империи Дин. Враг по имени Хайфс оказался членом «Единства». А заодно и тем, кто пользовался украденными у монахов техниками.

Со свитками Ливий закончил как раз к обеду. Наступило время молитвы – и Волк отправился в главный зал, чтобы помолиться с остальными монахами.

Распорядок во всех храмах был одним. Если первую половину дня монахи тренируются, то вторую половину тратят на выполнение своих обязанностей, изучение свитков и малые молитвы.

Ливию тоже выдали поручение – привести в порядок заднюю тренировочную площадку. У обычного человека на это ушло бы полдня. Ливий справился за десять минут.

«Потренируюсь, пожалуй», – подумал Волк. Времени до вечера оставалось прилично.

Начать Ливий решил с Закалки Трехсот Монахов.

В Сильнаре базовым методом развития считается трехступенчатое дыхание. Монахи же используют Мантру Трех Истин. Даже зная самую первую, мантру Сердца, ты уже можешь развиваться, ведь с помощью мантры можно создать мембрану, которая не будет пропускать ярь из организма наружу во время дыхания.

Если выучишь все три мантры, эффективность повысится. Монахи на этом не остановились и пошли еще дальше. Так появилась Закалка Трехсот Монахов.

Ее суть проста. Тебе нужно сделать триста вдохов и триста выдохов. Причем сначала идут короткие вдохи – все триста – и только потом выдохи.

Закалка Трехсот Монахов чем-то похожа и на трехступенчатое дыхание, и на продвинутую технику развития – Дыхание Семи Ветров. Ее тоже применяли в Сильнаре. Применяли и на Западе. В Дыхании Семи Ветров нужно сделать семь последовательных вдохов. Казалось бы, семь вдохов и триста вдохов, Закалка Трехсот Монахов должна быть намного тяжелее. Но были свои нюансы.

В Дыхании Семи Ветров вдохи – полноценные и, к тому же, разные. В Закалке Трехсот Монахов – короткие одинаковые вдохи. Их цель – «схватить» побольше яри и поменьше воздуха.

Просто так применить Закалку Трехсот Монахов нельзя. Проблема даже не в вдохах, а в выдохах. Ты не сможешь выдохнуть триста раз, даже если триста раз вдохнул до этого. Не останется ни кислорода, ни яри.

Именно поэтому для Закалки Трехсот Монахов нужна Мантра Трех Истин. С помощью трех фильтров можно оставить внутри организма и кислород, и ярь. Только после полного изучения Мантры Трех Истин техника развития монахов раскрывается по-настоящему. И тогда монахи получают преимущество, которое ставит их в силе над многими сектами и школами.

– Попробую.

Сначала Ливий сделал долгий выдох, выпустив весь воздух из легких. Стоило подготовиться к Закалке Трехсот Монахов. Когда Ливий закончил с выдохом, он начал дышать.

Триста коротких вдохов. Ничего сложного для идущего с мощными легкими. Барьеры Мантры Трех Истин надежно запечатывали ярь внутри организма. Не выпускали они и воздух. И как только Ливий закончил с вдохами, он начал выдыхать.

В выдохах заключалась самая сложная часть техники. Но Ливий отлично владел Мантрой Трех Истин, поэтому сделал все триста выдохов, чтобы снова перейти к вдохам.

В само название вложена суть техники. Триста Монахов – потому что триста вдохов и выдохов, будто дыхание всего храма ты взял на себя. А Закалка – потому что монашеская техника развития нужна не только для того, чтобы поглощать и впитывать ярь. Особое дыхание из трехсот вдохов и трехсот выдохов развивает организм, заставляет его эффективнее поглощать кислород. А вместе с этим делает шаг вперед и кровеносная система, не говоря уже про легкие. Опытные монахи способны даже развивать свою мускулатуру с помощью Закалки Трехсот Монахов. Ливий до подобного уровня пока не добрался.

Через час он закончил с дыханием. Закалка Трехсот Монахов оказалась очень эффективной. Она превосходила и трехступенчатое дыхание, и Дыхание Семи Ветров.

«Если так подумать, это самая эффективная техника развития через дыхание. Парад Небес и Земли работает иначе, там ярь нужно впитывать. А в Дыхании Бога нельзя применять слишком сложное дыхание, зато можно погружаться в Божественную медитацию».

Парад Небес и Земли превосходил Закалку Трехсот Монахов. Как-никак, монашеской техникой можно поглощать только ярь в окружающем пространстве, а вот Парад Небес и Земли достает энергию из неба и глубин земли. Зато Закалка Трехсот Монахов – это не только о яри, но и о развитии тела.

«Можно переходить к следующей технике», – подумал Ливий.

Образ Монаха-Воителя. Чтобы воспользоваться этой техникой, монах должен готовиться несколько лет. Сотни часов уходят на то, чтобы сформировать «образ» – покрытие из плотной яри вокруг тела. «Образ» – и защита, и усиление. Сначала вражеская атака должна пробиться через «образ», и только потом удар придется по телу. Защищает техника не только от ударов, но и от ядов.

Кроме того, Образ Монаха-Воителя делает атаки сильнее и быстрее. У техники есть всего два минуса – долгая подготовка и ограниченность движений. Когда ты создаешь «образ», то повторяешь свои движения раз за разом. Поэтому в бою вместе с Образом Монаха-Воителя ты можешь применять только те движения, которым «научил» технику.

Для монахов с их скудным арсеналом ударов в этом нет никаких недостатков. Монашеский Кулак и Ладонь Дзи-Ай становятся гораздо быстрее и сильнее, монах, развивая первые техники, рано или поздно приходит к Образу Монаха-Воителя, в разы повышая мощь ударов.

А вот обычному идущему с этим куда сложнее.

Ливий привык учить новые удары. Да и создавать их – тоже. К тому же в бою часто приходится импровизировать, поэтому такая техника, как Образ Монаха-Воителя, совсем не подходила Ливию.

«Все равно отработаю», – подумал Волк.

Для основы «образа» он выбрал простые удары ногами, Монашеский Кулак и Ладонь Дзи-Ай. Ливию не хотелось применять свои приемы внутри храма.

«Хм, а неплохо», – подумал Волк, когда сформировал вокруг себя едва заметный слой яри. Пока ни о каком усилении не шло и речи. «Но мне хватило бы года, чтобы я смог применять Образ Монаха-Воителя в бою», – размышлял Ливий.

Закончив с тренировкой, он впитал ярь обратно.

– А что насчет Томона, Сошедшего На Землю?

За одиночной тренировкой Ливия наблюдал монах с красной лентой, повязанной вокруг головы через лоб. Монах выглядел крепко, а его кулаки были сбиты от долгих тренировок. Ливий знал, кто это: за ним пришел понаблюдать главный архат храма Акри.

– Попробую.

Томон – тысячерукий бог, воплощение самого мира. Когда Ливий только увидел название техники, то сразу догадался, в чем ее суть.

Что должен давать тысячерукий бог, если не дополнительные руки? По сути, Томон, Сошедший На Землю – продолжение Образа Монаха-Воителя. В последней ты создаешь «образ» вокруг своего тела. А в «Томоне» ты идешь дальше и «прикрепляешь» к себе дополнительные руки из яри.

Кто из идущих не хочет себе вторую пару рук? Можно держать вдвое больше оружия! Применять несколько техник одновременно! Настоящая мечта. И находились идущие, которые к ней шли.

Кто-то использовал магомеханику, чтобы создать себе дополнительную пару механических рук. Кто-то пришивал чужие руки. Монахи Трех Истин выбрали свой путь.

Без свитка Ливий вряд ли смог бы создать такую технику сам. В записях были указаны сотни деталей, которые нужно учесть. По-хорошему монах должен сначала освоить Образ Монаха-Воителя, и только потом браться за Томона, Сошедшего На Землю. Но Ливий хотел поторопиться.

«Создам не две руки, а всего одну», – подумал он. В описании техники значилось, что нужно начать с одной пары рук. Опытные монахи-архаты способны создавать сразу несколько пар рук. А легендарный монах прошлого Саччинин даже был способен проявить сразу сотню рук.

Не так уж просто создать лишнюю конечность. Нужно хорошо понимать, как она будет выглядеть и действовать. Твой разум не должен отвергать новую руку. Всего этого монахи добиваются медитациями, Мантрой Трех Истин и долгим применением «образа».

Через два часа рука проявилась. Ее едва было видно. Ливий встал на колено и попытался поднять новой рукой перо птицы. Получилось далеко не с первого раза.

– Фух, – сказал Ливий, когда удалось справиться с задачей.

– Вы талантливы, послушник, – сказал главный архат. – Впервые такое вижу. Какое оружие вы используете?

– Посох.

– Отлично. Как насчет небольшого боя?