Десять тысяч стилей. Книга девятая

Глава 16. Говорящий с ветром

«Сейчас? Что ж, отказываться не стану», – подумал Ливий и подхватил пальцами один лепесток.

Ничего примечательного он из себя не представлял. Самый обычный лепесток цветка. На мгновение Ливий даже подумал: «А не разыгрывает ли меня старик?». Но потом все же положил лепесток в рот.

Сначала ничего не происходило. А вот когда лепесток добрался до желудка, Ливий почувствовал то, о чем говорил Октай.

Понимание ветра возросло. Вот так, без каких-то особых эффектов. Ливий проглотил лепесток – и стал немножко лучше понимать ветер. При этом Волк даже не мог объяснить, как так получилось. Он не мог понять, насколько лучше понял ветер. Знал только, что продвинулся немного вперед – и все на этом.

Как от лепестка орхидеи может улучшиться понимание ветра? Несколько минут назад Ливий этого не понимал. Не понимал и сейчас, вот только метод работал.

– Ну как? – улыбнулся Октай.

– Одно из самых странных ощущений за мою жизнь, – признался Ливий.

– Отлично тебя понимаю! А теперь жуй остальные лепестки.

Ливий ел их по одному. С каждым проглоченным лепестком росло понимание ветра. Когда Ливий съел десять лепестков, он остановился и закрыл глаза. Здесь, наверху, ветер был сильным. И Ливию начало казаться, что стихия – почти что живая.

«Может, это действительно правда, и Тэнгри обратился в ветер?», – подумал он.

Когда в мешочке не осталось ни одного лепестка, Ливий понял, что близок к чему-то совершенно новому.

Он понимал ветер. Понимал, как не понимал никогда. И Ливию хотелось убедиться в этом.

– Эйфьо.

Магия подняла ветер. Ливий сосредоточился, и спустя несколько секунд на вершине башни стало тихо.

– Ты сам понял, что нужно делать. Даже без моей подсказки. Это место называется Башней Штиля. Многие думают, что я дал это название, потому что ученики постигают внутри башни знания. Нужно соблюдать тишину, – сказал Октай.

– На самом деле нужно проверять свои способности на вершине башни. Создавать ветряные потоки с помощью Эйфьо, блокируя природные ветряные потоки. Если сможешь соблюдать баланс, то ветер полностью стихнет. Штиль.

Октай довольно кивнул.

– Ты все верно понял. А теперь пойдем со мной.

Утихнувший ветер вновь поднялся и окружил Ливия и Октая. Двух мужчин оторвало от крыши и понесло куда-то вниз.

«Нас не видят?», – удивился Ливий. Никто не замечал странного полета главы школы и его гостя. Все занимались своими делами, а это значило лишь одно: ветер не только нес Ливия и Октая, но и скрывал их от любопытных глаз.

«Земля уже близко», – подумал Ливий. Полет не останавливался, и в какой-то момент Волк и Октай пролетели прямо сквозь землю, оказавшись подвале.

Пустые ящики, пустые бочки и большой шкаф у одной из стен. Выход на поверхность был завален – видимо, спуск обрушился много лет назад.

– Руна Гау, магия земли, и руна Вольв, магия иллюзии, – пояснил старик.

– И что это за подвал?

– Самый обычный подвал, разве не очевидно? Про него больше ста лет назад все забыли. А я вспомнил о нем и решил использовать. Прямо над подвалом – площадь. Раньше стоял дом одного моего хорошего знакомого. Нам сюда.

Октай сдвинул шкаф в сторону. Проведя ладонью по стене, старик снял магию и обнажил проход куда-то вперед.

– На всякий случай, вдруг найдут.

Подобные скрытности казались Ливию каким-то ребячеством со стороны Октая. Зачем главе школы создавать себе такое убежище?

«Может, он хранит там что-то особенное?», – подумал Ливий, но стоило ему войти, как любые попытки объяснить странный поступок Октая разбились о действительность.

– Добро пожаловать в мое скромное убежище, дорогой гость!

Огромный диван выглядел просто идеально, будто его только-только принесли. Возле дивана стояли сразу три кальяна – маленький, побольше и огромный. Интерьер у комнаты был богатым. Особенно привлекал внимание водоем в центре комнаты – там росли те самые Облачные Орхидеи, с которых старик собирал лепестки. Но если объяснить сокрытие орхидей было просто, то вот все остальное…

– Зачем? – только и спросил Ливий.

– Быть главой школы – запарно, мой юный друг. То, сё, бумажная волокита, встречи с гостями. Врагу не пожелаешь. А я – Поэт Кизила. Кто лучше меня понимает ветер? А тот, кто понимает ветер, больше всего жаждет свободы.

Пройдя немного вперед, старик оперся о стол и посмотрел на Ливия с улыбкой.

– Я основал эту школу. К сожалению, мне нужно было ею управлять, хотел я того или нет. Здесь я отдыхал, не уходя из школы. Никто в Ладони Ветра не в состоянии почувствовать человека в этом убежище – об этом я позаботился. Знаешь, Ливий…Встреча с тобой многое изменила. Я бы рано или поздно пришел в Ладонь Ветра. И, скорее всего, сидел бы здесь, в убежище, выясняя обстановку в школе прямо отсюда. Но все получилось быстрее и правильнее.

Старик запустил руку за спину.

– Наконец, третий мой подарок. Компенсация за то, что тебе пришлось раскрыть свою силу. Как думаешь, что это?

В своей руке Октай держал кирпич. Прошла секунда – и кирпич стал вязким.

– Какая-то глина? – предположил Ливий.

– Верно! Анатомическая Глина. Знаешь о такой?

– Знаю, – кивнул Ливий. – Из нее лепят маски. Говорят, хороша для маскировки. Можно и тело немного поменять – внешне, конечно. Предлагаешь сделать маску?

Октай скривился, показывая притворную обиду.

– Думаешь, я бы привел тебя в свое убежище ради такого? Я обучу тебя технике. С ней ты сможешь полностью поменять свою внешность, если под рукой будет Анатомическая Глина. Станешь опытней – сможешь и без глины.

С силой Октай шлепнул вязкий материал на стол.

– Смотри. Сначала нужно вылепить маску. С этим просто, если наловчиться, хе-хе.

«Ловко», – подумал Ливий, следя за движениями Октая. У старика получалось невероятно быстро. Не прошло и десяти секунд, как маска была готова. И Ливий узнал лицо – Октай вылепил маску Сумбэ.

– Дальше чуть сложнее. Слышал об акупунктуре?

– Немного.

О восточном иглоукалывании Ливий в свое время прочитал несколько работ. И считал учение об акупунктуре очень устаревшим. Впрочем, так думал не только Ливий, а и почти все ученые Централа.

– Нужно создать семьдесят три иглы яри, прошить ими маску и вонзить в себя. Смотри.

Старик надел маску. Появились ровно семьдесят три иглы – все они пронзили маску, а следом и лицо Октая.

– Потом нужно наполнить маску ярью, распространяя энергию от мест, куда воткнуты иглы.

Глина засветилась от переполняющей ее энергии, а потом и вовсе исчезла. На Ливия смотрел Сумбэ. Самый настоящий. Сумбэ моргал и улыбался, Ливий не мог увидеть ни следа глины. Даже мест соединения глины и кожи Волк разглядеть не сумел. Маскировка Октая была идеальной.

– Все запомнил? – спросил «Сумбэ». – Особое внимание на точки, куда нужно вонзить иглы.

– Запомнил, – кивнул Ливий.

Октай направил ярь на лице – в те самые семьдесят три точки. Старое лицо вновь вернулось, а Сумбэ исчез.

– Теперь ты, – сказал Октай, протягивая брусок Анатомической Глины.

Фигурной лепкой Ливий никогда не занимался. Зато его можно было считать весьма искусным ремесленником. Ливий был и портным, и плотником, а про кузнечное дело и говорить не стоило. Поэтому главный принцип Волк ухватил еще тогда, когда смотрел на движения Октая. Оставалось только повторить, а с этим у Ливия никогда не было проблем.

– Хорошо получилось! – похвалил Октай. – Реальный человек? Он с Запада. Скорее всего, кто-то из народа амеев.

– Так и есть, – кивнул Ливий.

Он вылепил маску Мурса – одного из мастеров Сильнара. Мурс действительно был из народа амеев, который уничтожили больше ста лет назад. Разумеется, Октай вполне себе застал амеев. Возможно, даже на пике их силы.

– Пробуй дальше.

Надев маску на себя, Ливий создал семьдесят три иглы из яри. И воткнул их туда же, куда вонзал на своей маске Октай. Иглы должны были пронзить кожу – и они это сделали. Но самое сложное было не в этом. Иглы соединяли маску с нервными окончаниями. В этом и заключалась суть техники. И ее главная опасность.

Если бы Ливий проводил эти манипуляции, будучи Экспертом, то мог бы и не справиться. Но что для человека, создавшего Тело Дракона, подключить маску к лицу? Ливий сделал это с легкостью, напитав глину ярью, и уже через несколько секунд преобразился в Мурса.

– Хорошо получилось. Техника называется «Чужое лицо», довольно очевидно, да? Цвет волос рекомендую вернуть оригинальный, вряд ли ты сделал свои волосы седыми специально. Ливий, твои способности к обучению – это что-то с чем-то…Ты из Охирона?

На Октая сейчас смотрело удивленное лицо Мурса.

– Как ты понял, старик?

– Я – Мудрец, Ливий. И живу на Западе многие годы. Ты быстро учишься, идешь к Тапинак-Шэхиру, да еще и в Гробнице Тысячи Ночей что-то смог узнать. Несложно догадаться, правда?

– Правда, – вздохнул Ливий, убирая маску Мурса.

Октай улыбнулся. Кальян, к которому никто не прикасался, внезапно нагрелся и начал бурлить.

– Мне без разницы, Ливий. Дрязги Централа меня не касаются. Разумеется, никто не узнает, что ты охиронец, если сам не скажешь. Ты хочешь вернуться в Централ, да?

– Конечно. Там мой дом.

Октай положил мундштук кальяна в рот и втянул в себя ароматный дым.

– Понимаю, – сказал старик, когда пустил несколько колец дыма под потолок своего убежища. – Но хочу кое-что предложить. Ливий, оставайся здесь.

Предложение Октая застало Волка врасплох. Ливий уставился на старика, пытаясь понять, шутит тот или нет. Но Октай был серьезен. И делал свое предложение совершенно искренне.

– У тебя проблемы в Централе. Без понятия, насколько серьезные, но, может, стоит остаться здесь? Ты хороший парень, Ливий. Не высокомерный, не дурак. Если останешься, то станешь частью Ладони Ветра. Я сразу дам тебе место старейшины – ты его заслуживаешь. А потом, если сам захочешь, станешь моим заместителем. Будешь управлять Ладонью Ветра. Я обучу тебя всему, что знаю.

Ливий молчал. Предложение Мудреца было по-настоящему щедрым. Что там, в Централе? Охота на него, охиронца? Ливия считали талантливым, но это тебе не место ученика Поэта Кизила. Октай был невероятно сильным, а знал он даже больше, чем умел. Может, и место ученика Сильнейшего было бы не таким лакомым кусочком, как место ученика Октая.

– Извини, старик. Не могу. Там мои друзья, моя женщина. В конце концов я должен узнать о своем прошлом. Так что не могу согласиться, старик.

– Понимаю, – улыбнулся Октай. – Тогда настаивать не буду. Погостишь или поедешь сразу?

– Поеду. Путешествие затянулось, – улыбнулся в ответ Ливий.

Обратно они вернулись так же, как и пришли сюда: прямо сквозь толщу земли. Ливий и Октай летели прочь из школы. Никто их не видел.

– Твоя лошадь, твои вещи. И немного припасов в дорогу, там же и бруски Анатомической Глины, – сказал Октай, когда они приземлились в пяти километрах от школы. Привязанная к дереву лошадь была готова ехать, а с припасами старик не пожадничал: седельные сумки были плотно набиты, и грубая кожа едва не оттопыривалась от добра внутри.

– Спасибо, старик. За все спасибо. Перестарался ты.

– Перестарался? Я Мудрец, как, по-твоему, должен благодарить сам Поэт Кизила? Не нравится – отдавай техники.

– Подарил – забудь, слышал такое? Но правда спасибо. Слушай, старик. Мне нужны две техники: Техника Двух Рук и Техника Семи Свечей. Как думаешь, где их можно найти?

– Хм-м. О Технике Двух Рук я слышал. Раньше ею в Централе пользовались. Сам никогда не встречал, поискать придется. А о Технике Семи Свечей даже не слыхал, хотя ты не первый раз спрашиваешь. О чем она?

«Стоит ли рассказывать ему?», – подумал Ливий. Но быстро отринул сомнения. Октай повел себя доброжелательно. Подарки были просто потрясающими. А еще старик показал свое убежище, заодно предложив остаться в Ладони Ветра. Ливию даже обещали теплое местечко с возможным карьерным ростом до, считай, главы школы. Разве стоило что-то скрывать от Октая? Да и был ли в этом смысл?

– Про управление внешней ярью.

– Ого, – удивился Октай. – Да, интересный ты путь выбрал. Знаешь, Ливий, без понятия, где можно найти эти техники, но есть одно местечко прямо между Западом и Централом. Ничейная земля.

– Серп?

– Ого, знаешь. Есть там место – Песья Яма зовется. Считай, столица Серпа. Если хочешь купить какую-то технику – думаю, там ты сможешь ее найти.

– Спасибо. Обязательно загляну, – кивнул Ливий и задумчиво посмотрел в степь.

«Как много остановок. Когда пришел на Запад, мне нужно было добраться до Тапинак-Шэхира, только и всего», – подумал Волк и сказал:

– Кто знал, что путешествую с Мудрецом.

– Не жалко уезжать? – усмехнулся Октай.

– Жалко, конечно. Но надо ехать.

– Тебя ведет ветер, мой юный друг. Ты его уже хорошо понимаешь. Разве пикиры не научили тебя слушать ветер?

– У меня пока не получается, – развел руками Ливий.

– Ты слышишь его, Ливий. Но не хочешь слушать. Хочешь дам один совет?

Усмехнувшись, Ливий сказал:

– Кто откажется от совета Мудреца?

– Хех. Тогда слушай. Мы говорили о том, что идущий должен держать три свои стороны в балансе: силу, интеллект и дух. Верно?

Ливий кивнул, не понимая, к чему клонит Октай.

– Ты владеешь Волей Подавления, да?

– Откуда…А хотя неважно, уверен, что во время битвы со старейшинами ты был рядом и все видел и слышал.

– Быстро смекаешь! Воля Подавления – очень редкая Воля. Но у тебя есть и Воля Тела – ничего удивительного для охиронца. Целых две Воли в таком раннем возрасте – ты талантлив, Ливий. Но я не комплименты делаю, а объясняю. Разную Волю можно отнести к разным сторонам баланса. Если Воля Тела – сила, то Воля Подавления – дух. Но тебе не хватает той Воли, что отвечает за разум.

– Вот как, значит, – задумчиво сказал Ливий.

Если так говорил Мудрец, значит, это было правдой. Но до этого у Ливия была лишь Воля Тела. Волю Подавления он получил почти что случайно. Так откуда взять какую-то новую Волю, которая к тому же будет отвечать за разум?

– Ты почти достиг ее, Ливий, – улыбнулся Октай. – Скоро ты все поймешь. Думаю, еще до того, как уедешь с Запада.

– Да? Спасибо еще раз.

Октай махнул рукой – мол, едь давай. Стоило Ливию запрыгнуть в седло, как внешность старика поменялась. Он вновь превратился в Поэта Кизила и держал в руках флейту.

Уезжая прочь от Школы Ладони Ветра, Ливий слышал приятную мелодию, которая будто провожала его в дальний путь.

***

– Нужно поменять лицо.

Стоило замаскироваться, ведь настоящее лицо Ливия видела вся Школа Ладони Ветра. Старик дал Волку с собой Анатомическую Глину. Только для начала нужно было ее найти. Ливий полез в одну сумку и понял, что она доверху набита ахритовыми подковами.

– Ну, старик! Спасибо тебе, если еще слышишь.

Пусть Ливий и отъехал от Школы Ладони Ветра на десять километров, Октай вполне мог слышать его слова.

Почти все свободное место в седельных сумках было заполнено ахритовыми подковами. Очевидно, старые подковы тоже были здесь. Всего ахритовых набралось чуть больше сотни, а были еще и готановые вместе с золотыми монетами. На удивление нашелся аркюс: двадцать таблеток сиротливо лежали в отдельном мешочке.

– Одни ахритовые подковы можно обменять на триста таблеток.

Кроме денег всех видов нашелся и перекус: кувшин вина и копченая утиная грудка. Казалось бы, разве можно таким наесться? Но Ливий не испытал бы голод еще не одну неделю. Вино и мясо Октай положил в сумку только для того, чтобы дорога была немного приятнее. Ведь лучше ехать, попивая вино и закусывая мясом, чем просто ехать.

– А вот и глина.

На несколько секунд Ливий задумался. Нужно было выбрать подходящее лицо. Сначала Ливий хотел взять кого-то знакомого, а потом решил вылепить новую личность с нуля. Это был тридцатипятилетний мужчина почти центральской внешности. Проглядывались и западные черты: Ливий хотел создать личность человека, у которого в роду были и кочевники, и центральцы.

А потом Волк «прилепил» новое лицо на себя. Теперь у него была подходящая внешность.

Пропустив ярь через волосы, Ливий вывел из них краску. На лошади ехал седой тридцатипятилетний Мастер.

– Старик сказал мне, что я слышу ветер. Может, попробовать сейчас? После лепестков Облачной Орхидеи я стал куда лучше ощущать ветряные потоки.

Лошадь скакала вперед, ветер свистел. И тогда Ливий попытался прислушаться к нему. Без Эйфьо, без каких-то особых манипуляций. Теперь Ливий хорошо понимал ветер. Свободная стихия любила тех, кто не пытается взять ее за шкирку. Ей нравились свободные люди, готовые спокойно поговорить с ней.

В тот же миг Ливий услышал слова. Это были обрывки фраз, принесенных со всех уголков степей.

«Завтра цены на дерево подскочат».

«Беги!».

«У тебя такие красивые плечи, красавчик».

«Отдай мне их!».

Целый вал фраз нахлынул на Ливия. Жуткое месиво из слов, предложений и вскриков дезориентировало Волка. Прошло несколько секунд – и он смог прийти в себя.

Тяжело было вычленить что-то полезное. Сначала Ливий пытался это сделать, искал нужные фразы, старался свести их воедино. Без толку. Тогда Ливий понял, что делает все неправильно. Он по-прежнему говорил с ветром. Нельзя требовать чего-то от стихии. Поэтому Ливий направил лошадь вперед и открыл свой разум для потока обрывистых фраз.

Что-то задерживалось в голове, что-то утекало наружу. Сейчас Ливий был сетью, через которую проходят слова, принесенные ветром. Не думая ни о чем, Волк скакал часов десять. Ветер продолжал нашептывать фразы, и когда Ливий решил закончить разговор, в его голове осталось несколько сотен осмысленных предложений.

И среди них одно выделялось особенно сильно.

«Молодец, Ливий. Ты справился».

– Спасибо, старик, – улыбнулся Ливий.

Ветер превратился в надежного друга и товарища. Стихия могла закрыть, могла помочь расправиться с врагами. Могла поднять вверх, могла скрыть разговор. Ветер даже охотно делился всеми сплетнями, что собирал по всей округе.

И когда Ливий понял, что его понимание этой стихии вышло на свой пик, где-то в глубине пробудилась Веста.

Планета, ответственная за Намерение – предвестник Воли – пробудила силу внутри Ливия. Это была Воля. Ливий хорошо знал это чувство, и только когда ощутил ее, осознал, как близко он был к ней.

Конь перебирал ногами, но не мог сделать и шага. Все потому, что он висел в воздухе – разумеется, вместе с Ливием. Невероятно мощная сила ветра создала целую зону невесомости, в которой парил не только конь, но и камни, палки и даже попавшие под неожиданное «нападение» зверушки.

– Воля Ветра.

Магией всегда занимались самые умные идущие. Слишком она сложна и запутанна, слишком много надо знать. Как и сказал Октай, Воля Тела отвечала за силу, Воля Подавления – за дух, пусть и в сторону врага. А Воля Ветра стала той Волей, которая отвечает за разум.

– Ты знал, старик. После тех лепестков я стал очень близок к осознанию Воли Ветра. А умение слышать ветер стало последним шагом.

Воля Ветра. В первую очередь, осознание этой Воли стало доказательством мастерства Ливия. Уж если открылась Воля Ветра, то в понимании этой стихии ты уже хорош. Ливий понимал, что по мастерству сейчас легко бы заткнул за пояс Сумбэ. Да что Сумбэ? Может, в Школе Ладони Ветра набралось бы не больше двадцати бойцов с мастерством в Эйфьо лучше, чем у Ливия.

Но сколько из них получили Волю Ветра? Ливий не знал. Воля – редкое явление. Если у Великих Мастеров она встречается регулярно, то вот Мастер с Волей – уже редкий кадр. Правда, все зависит от того, сколько лет Мастеру. И сколько лет он находится на этом уровне.

Копыта лошади ступили на землю. Область невесомости исчезла.

– Старик, ты лучше меня знал, что мне нужно. Теперь я вдвойне жалею о том, что не остался в Школе Ладони Ветра. Но обратно не поверну.

Спустя день лошадь пересекла границу между землями Ладони Ветра и Империей Небесного Серебра.

Про империю Ливий слышал многое. И то, что она откололась от Империи Золотого Царствования, и то, что обе империи часто враждовали. А вот за что Империя Небесного Серебра была известна, так это за жизнь духовную. В империи стояло столько храмов Тэнгри, сколько не было во всем остальном Западе. И не только Тэнгри: здесь нашел бы себе место для поклонения и верующий в Мать-Природу, и ревнитель не таких известных западных богов.

Даже два самых известных клана Империи Небесного Серебра, о которых рассказал Октай, чему-то поклонялись. Один – Святому Огню, другой – предкам.

Скача на лошади, Ливий тренировал Эйфьо. Теперь Волк был с ветром на «ты» и мог применять всевозможные атаки. Один раз Ливий слез с лошади и проверил, способен ли он летать. Оказалось, что даже без Воли Ветра Ливий способен взмыть в воздух и спокойно перемещаться по небу, пусть и недолго.

Спустя пять дней показалась главная цель путешествия. То место, ради которого Ливий пришел на Запад.

Впереди виднелся Тапинак-Шэхир.