Десять тысяч стилей. Книга девятая

Глава 17. Родители

Еще на подъезде к городу Ливий столкнулся с большой очередью. «В Тапинак-Шэхире всегда людно», – слышал Волк много раз. Так оно было. Тапинак-Шэхир – город верующих, причем любых. Пусть на Западе и поклоняются в основном или Тэнгри, или Матери-Природе, здесь все же можно найти и другие верования. Кто-то служит давно забытым богам, кто-то почитает божеств Централа, а некоторые поклоняются совсем мелким силам, вроде бешей или степных божков.

Поэтому в Тапинак-Шэхире сотни храмов и алтарей. В некоторых никто не служит – туда не заходят годами и десятилетиями. А в некоторых не протолкнешься, особенно в первом храме Тэнгри.

Но главная достопримечательность Тапинак-Шэхира – не храм и не алтарь, а огромная колонна в самом центре города.

Чугунная Колонна Попрания Небес. Так ее здесь называли. Считалось, что не стоит прикасаться к колонне, если ты не хочешь разозлить богов. Но выходило так, что каждый день в Тапинак-Шэхир приходили тысячи людей, чтобы дотронуться до нее.

Считалось, что колонна способна вылечить, подарить вдохновение, разрешить давнюю проблему. Универсальный метод, который поможет каждому – почему бы не попробовать? Ливий слышал многое о чудесах Чугунной Колонны Попрания Небес, но при этом ни разу не видел им подтверждения. Порой Волк слышал рассказы какого-нибудь человека о походе в Тапинак-Шэхир. Стоило кочевнику сказать, что колонна совсем не помогла, как появлялись десятки людей, которые рассказывали о чудодейственных свойствах. Вот только почти никогда они не говорили о себе. Всегда это был брат, друг или дальний родственник. Да и проблемы порой были такими, что и без колонны вполне бы разрешились. Но так работает вера. Даже если болезнь прошла сама по себе, ты все равно запишешь это на счет чудодейственной колонны.

Но нельзя все было списывать на излишнюю доверчивость людей. Колонна работала. Она действительно могла помочь – чаще всего с вдохновением или откровением. Да и случаев исцеления было слишком много. Значит, колонна помогала, но как-то избирательно. У нее был совсем не такой широкий профиль, как думали многие кочевники.

На столпотворении всегда можно заработать. Постоялых дворов хватало, Ливий выбрал самый приличный и оставил там коня. Как-никак седельные сумки были доверху забиты подковами. И так было гораздо больше шансов на то, что никто из работников не станет шарить по сумкам.

А потом Ливий пошел в самый конец очереди. Можно было надавить на людей, бесцеремонно влезть в начало очереди, наплевав на всех. Кто бы ему, Мастеру, смог возразить? Но Ливий не собирался вести себя по-хамски. Он добирался до колонны не одну неделю, так в чем проблема подождать несколько часов?

В город Ливий вошел спустя час. До площади с колонной дошел еще через четыре. «Странно, очередь должна двигаться чуть быстрее», – подумал Волк.

Разгадка оказалась простой. Если Ливий не стал пользоваться своим положением, то нашлись идущие, которые решили влезть в начало очереди.

– Куда лезешь?! Сколько можно, а?

– Стой в очереди, как все стоят!

Люди решились на такие фразы не сразу. Обратная реакция последовала моментально.

– Если кому-то что-то не нравится, можем отойти. За меня будет говорить моя сабля, – с ухмылкой сказал идущий.

Взгляд дерзкого кочевника прошелся по очереди…и остановился на Ливии.

– Хотя ладно, пойду в конец, – быстро отвернувшись, сказал мужчина и пошел в сторону хвоста очереди.

– Вот так с ними! Пока молчим – они прут!

Ливий улыбнулся. Очередь думала, что это из-за нее идущие перестали лезть вперед. Так развернули еще семь идущих – все они смотрели на очередь и находили Ливия, который не скрывал свою силу. Лезть вперед Мастера? Будто кому-то жить не хочется.

«Вот и ты. Долго же я до тебя добирался», - подумал Ливий, когда оказался прямо перед колонной.

Исполинский цилиндр из чугуна, казалось, доходил аж до неба. От колонны Ливий не чувствовал никакой силы. Но что толку смотреть, когда нужно трогать?

И Ливий положил на колонну ладонь.

Мир перед глазами наполнился чернотой. Не прошло и мгновения, как чернота сменилась теплым светом. Ливий стоял перед двумя людьми – мужчиной и женщиной.

На вид обоим было где-то под сорок. Русая женщина с нежным лицом улыбаясь смотрела на Ливия. Мужчина выглядел куда серьезнее, острые скулы и цепкий взгляд сразу бросались в глаза. И при этом мужчина тоже улыбался. И тоже смотрел на Ливия.

– Папа, мама, – сказал Ливий и почувствовал внутри себя целый ураган чувств. Волк узнал своих родителей. И теперь совсем не знал, что нужно делать.

– Да, это мы, Иасон, – сказала женщина.

– Значит, таково мое настоящее имя…Не думаю, что буду использовать его, но рад, что наконец-то узнал.

– Поступай, как знаешь, сын, – сказал мужчина. – Никогда бы не подумал, что судьба даст нам шанс увидеть тебя. Как жаль, что это не только последняя наша встреча, но и первая.

– Да, – кивнул Ливий. – Как жаль.

– Меня зовут Геспер.

– Меня – Ианасса. Прежде всего, прости нас, сынок.

Ианасса резко погруснела, а ее глаза едва не наполнились слезами. Она понимала, что видит перед собой уже взрослого сына, которого в детстве бросила посреди улиц портового города.

– Я не обижаюсь. Сложно злиться на людей, с которыми я познакомился только сегодня. Но что случилось с вами? И почему меня бросили?

Геспер вздохнул. Отец Ливия решил первым взять слово.

– Начну с самого начала. И я, и Ианасса – родом из Охирона. Охиронцы обладают особой силой – пониманием сути мира. Но далеко не все охиронцы владели ею. Знаешь, как передается такая сила?

Ливий кивнул.

– При рождении. Но я знаю, что охиронцы появлялись и просто так.

– Да. Именно. Поэтому никто никогда не поддерживал чистоту крови, как в других великих кланах. Охиронцы приводили мужей и жен из Централа. Обычных идущих. И их дети не всегда получали силу Охирона.

– Отец, неужели ты…

– Да, именно такой человек. И твоя мать – тоже. Мы оба – идущие, но никто из нас не владел силой Охирона.

Ианасса кивнула, подтверждая слова.

– Тогда почему я владел этой силой? Вы оба – обычные люди!

– Кто знает, сын мой. В тебе – кровь охиронца. Моя мать владела силой, как владел ею отец Ианассы. Видимо, судьба посчитала, что ты ее достоин…Хотя вряд ли эту силу можно назвать подарком.

Ианасса вздохнула. Она, жительница Охирона, отлично знала, с чем приходится сталкиваться обладателям понимания мира.

Геспер продолжил:

– На нас напали. Кто-то распустил слух, что из-за Охирона мир находится в опасности. Крупные школы объединились и напали на нас. В тот день погибли почти все. Но меня и твоей матери в Охироне не было.

Слово взяла Ианасса.

– Мы ушли оттуда за пять лет до расправы над кланом. Нас, людей без силы Охирона, никогда не ущемляли, но находиться среди охиронцев было обидно. Так делали многие. Мы решили уйти и поискать счастья в другом месте, поэтому о том, что случилось в тот день в Охироне, знаем только из слухов.

– Я основал небольшую школу боевых искусств, – сказал Геспер. – Дела шли хорошо. Но потом…Потом охиронцев начали убивать. Всех, кто имел отношение к клану, не только тех, кто владели силой Охирона. В конце концов добрались и до нас.

Ианасса повернулась к Гесперу.

– В тот день я в последний раз видела тебя, дорогой. Ты не смог спастись?

– Не смог, – мотнул головой Геспер. – Их было слишком много. Всю школу уничтожили.

«Она может расплакаться», – подумал Ливий и ему защемило сердце.

Но Ианасса сдержала эмоции. Вздохнув, она продолжила рассказ.

– Я не могла остаться и погибнуть вместе с моим мужем, потому что была беременна. В бегах я родила тебя. Мне приходилось постоянно менять место жительства, переезжать из города в город. И везде я слышала о смерти, идущей по пятам за охиронцами. Нас убивали – и школы Централа, и кто-то еще. Но если школы боялись силы Охирона, то вторая сторона истребляла вообще всех.

– «Единство», – сказал Ливий и сжал кулаки.

– Они вышли на меня. Я поняла, что сбежать не выйдет. Единственное, на что я надеялась – что они не знают о ребенке. Мне пришлось бросить тебя на улице того портового города, а самой бежать, пытаясь увести их подальше. Я ужасно поступила, но у меня не было времени искать тебе убежище, и так ты мог затеряться в толпе таких же беспризорников. Я была ужасной матерью. Но знай, Иасон – я люблю тебя.

Лица родителей померкли. Спустя мгновение свет сменился тьмой, и Ливий оказался в реальном мире, где по-прежнему стоял у колонны.

– Здесь очередь, пошевеливайся! – крикнул кто-то за спиной и дернул за плечо.

– Пошел к бешам! – рыкнул Ливий так, что человек упал на задницу.

По щекам Волка текли слезы. Он никогда не видел своих настоящих родителей. Отец и вовсе погиб до рождения Ливия, но при этом Волк все равно не мог сдержать своих чувств. Мир, в который погрузила его колонна, вытянул на свет чувства Ливия, обнажила их перед миром реальным.

Но Волк не только узнал о своем прошлом. Он чувствовал в себе нечто давно утерянное. Наследие Охирона, которое исчезло без следа, будто бы маячило где-то рядом. Но оно было совсем не таким, как раньше. Ливий не мог вернуть себе былую силу. Однако он мог проявить новую силу. Ту самую, которую пробуждали в себе первые охиронцы.

«Я должен отправиться в Охирон. И узнать всю правду. Школы Централа…Вы уничтожили мой клан. И я этого не забуду. И «Единство» – тоже. Именно они убили моих родителей. Неважно, кто это затеял – я найду его. И пусть это будет сам Хаос – я заставлю его ответить за содеянное», – думал Ливий, глядя в небо. Ветер, будто чувствуя эмоции Волка, стал сильнее, и очереди у колонны пришлось натянуть капюшоны, чтобы спастись от пыли.

– Вижу, вы подавлены. И при этом у вас сильное тело. Видимо, вам недостает мастерства? Или, может, у вас проблемы на пути идущего?

С Ливием заговорил странный человек – лысый мужчина среднего роста. Он совсем не обращал внимания на ветер и говорил с широкой улыбкой, обнажающей весь набор белых зубов. Особенно привлекала внимание лысина: зачем-то мужчина покрасил ее в красный. О таком обычае Ливий не слышал ни разу.

«Слабый идущий. Понял, что я владею ярью, но при этом не может оценить мой уровень силы», – подумал Ливий. Он не понимал, чего от него хотят.

Задумчивое молчание незнакомец воспринял, как желание слушать дальше.

– Тогда вам стоит помолиться нашему богу. Культ Бога Войны поможет обрести силу. Посмотрите на меня! Раньше я не владел ярью, но мой бог даровал мне этот талант!

«Сектант. Ясно», – подумал Ливий и направился прочь от фанатика.

– Стойте, стойте! Наш бог – не такой, как другие боги. Он шагает по земле как смертный. Многие видели его своими глазами. Присоединяйтесь к нам – и однажды вы сможете увидеть его. Будьте уверены: кто, если не сам Бог Войны, поможет вам стать сильнее?

Дальше Ливий слушать не стал. Связываться с фанатиками – себе дороже. Быстро выбравшись из толпы, Ливий добрался до постоялого двора, где снял комнату на ночь. Нужно было отдохнуть: следующий привал мог случиться нескоро.

– Бог Войны? Я знаю про этого бога. В Районе Войн ему часто поклоняются солдаты и слабые идущие…Ходит по земле как смертный? Хотелось бы на это посмотреть, – хмыкнул Ливий. Так уж повелось, что место богов – в нематериальном мире. А если они и появляются в мире людей, то только в виде даров или знамений.

Но Ливию не хотелось думать ни о богах, ни о сектантах. Сейчас он лишь вспоминал лица своих родителей. И в голове невольно появлялась мысль: «Что, если бы на Охирон не напали?».

***

За столом сидели два известных мастера. Каждый из них руководил школой. Слева сверялся с бумагами Сизый Камень. Справа сидел Синий Флаг.

– Альянс Светлых Сил разваливается на части. С тех пор, как Готт проиграл, он не появляется на собраниях. И у других хватает своих забот. Кто-то хочет выделиться, кто-то хочет заработать или свершить месть. Синий Флаг, пожалуй, ты единственный, с кем я могу разделить свои убеждения.

Глава Сильнара кивнул. Он отлично понимал, о чем говорит Сизый Камень.

– Все летит к бешам, – сказал Синий Флаг. – После доклада о втором сражении Бога Войны стало понятно, что «Единство» по-прежнему действует.

– Как думаешь, с кем он сразился? С Демоном? Или с Громом?

– Не думаю. Вариантов немного: Гром, Лень и сам Хаос. Кто-то из них.

Сизый Камень кивнул. Он пришел к такому же мнению.

– Культ Бога Войны распространяется немыслимыми темпами. Скорее всего, Бог Войны в сговоре с «Единством», – сказал Сизый Камень.

– Не веришь, что Бог Войны смог бы организовать культ сам?

– Не верю, что Бог Войны стал бы скрываться. Верующие периодически видят Бога Войны, слишком много слухов. Но мы ни разу не смогли выйти на него. Впрочем, мы внедрили в Культ Бога Войны наших лазутчиков. Рано или поздно мы выясним, где он скрывается. А пока стоит продолжать снижать влияние культа. Как у вас?

– В окрестностях Сильнара Культа Бога Войны нет. И не будет. Один раз мы проявили беспечность. Больше этого не произойдет, пусть на нас нападет хоть «Единство», хоть Бог Войны, хоть весь Альянс Светлых Сил.

Сизый Камень удивленно посмотрел на главу Сильнара.

– Это угроза?

– Это предупреждение. Не тебе, Сизый Камень. Передай это остальным, когда встретишься с ними.

– Ты не меняешься, – улыбнулся Сизый Камень.

А тем временем организация, известная под именем «Единство», устроила собрание Верховных.

Хаос, глава «Единства», скрывался от своих подчиненных за ширмой. Ближе всего к ней стоял Гром – личный помощник Хаоса и исполняющий обязанности главы.

Всего их было шесть. Из старого состава было трое: Гром, скрывающий лицо под маской, Лень, главный тренер «Единства» и Светлый, предатель Сильнара. Из нового – тоже трое: Кукловод, Наковальня и Гранит. Первый был жутким человеком с зашитыми глазами, второй – рослым гигантом, а третий – лысым мужчиной с грубым лицом. Можно было подумать, что Гранит – такой же воин, как Наковальня, но на самом деле он был одним из лучших магов Централа.

– Что с Богом Войны? – хрипло спросил Хаос из-за ширмы.

– Созданный нами культ покрывает весь Район Войн и часть Района Благоденствия. С территориями школ Большой Десятки ситуация сложнее, – сказал Кукловод, слегка наклоняя голову.

– Большая Десятка почувствовала угрозу и пытается сдержать культ, – добавил Гром.

– Это неважно, - сказал Хаос. – Бог Войны нужен слабым. Он сделает их сильными. И неуправляемыми для школ.

Кукловод продолжал наклонять голову, пока та не приняла положение, в котором любой нормальный человек умер бы. На Верховного посмотрели его товарищи, и Кукловод вернул голове нормальное положение.

– Сегодня я дарую силу одному из вас. Светлый, подойди.

Слова Хаоса удивили всех Верховных. Первому силу дали Грому – заместителю Хаоса. Такой выбор никого не удивил. Вторым должен был стать Лень – пожалуй, второй по преданности Верховный. Могли дать силу и кому-то из новых Верховных – для баланса. Но Хаос почему-то выбрал Светлого, предателя Сильнара. А тот, кто предал раз, обязательно предаст и второй.

Не удивился только Гром. Заместитель главы «Единства» знал, почему Хаос сделал такой выбор.

Шесть Верховных – шесть даров. Чтобы передать их, требовались особенные средства. И для каждого дара алхимия отличалась.

Гром принял Сосредоточение Девяти Облаков и получил мастерство меча Хаоса и его владение Грирро. Светлому же полагалась другая таблетка. Та самая, из-за которой столкнулись Гром и Бог Войны.

– Ну и вонь, – сказал Светлый.

В руке он держал открытую шкатулку, на дне которой покоилась Трупная Жемчужина.

– Я точно не умру от этой дряни? – спросил Светлый.

Гром не знал ответа. Трупная Жемчужина – древнее средство, которое применяли темные алхимики. Глотать его…Гром не стал бы этого делать.

– Глотай, – сказал Хаос.

Это была проверка. Приказ дал сам глава. Верховные сразу же поняли, почему силу даровали Светлому. Он был самым ненадежным. И Хаос решил сразу избавиться от слабого звена. Или превратить слабое звено в сильное.

Светлый колебался. Оно и неудивительно.

– Глотай, если хочешь обрести силу, – хрипло сказал Хаос.

И Светлый сделал, что ему сказали. Хаос не врал. Если он сказал, что Светлый получит силу – значит, так и случится.

Стоило Верховному проглотить таблетку, как он рухнул на колени и схватился руками за горло.

– Я дарую тебе Флаг, который знаю лучше всего. Светлый, все мои знания и весь мой опыт в Черном Флаге достаются тебе.

Трупная Жемчужина убивала Светлого, но стоило Хаосу сказать свои слова, как глаза Верховного на мгновение наполнились тьмой. А когда глаза вернули себе родной цвет, Гром понял, что даже на грани смерти Светлый переполнен жадностью.

С трудом Верховный стал на ноги и поклонился Хаосу. На Светлого страшно было смотреть: его кожа потемнела из-за токсинов, а конечности дрожали.

– Можешь идти. Все остальные – тоже. Гром, останься.

Когда Верховные вышли, ширма отъехала.

– Вы знали, что он проглотит Трупную Жемчужину? – спросил Гром.

– Нет. Меня бы устроил любой исход – смерть или появление нового Смертного, – ответил Хаос.

Выглядел глава «Единства» по-прежнему ужасно. Желтому Флагу едва удавалось поддерживать жизнь Хаоса. А вот исцелить главу «Единства» не получалось. То, что он жил, само по себе было чудом, перед которым все лекари «Единства» разводили руками.

– Смертного?

– Решил, что нужно отделить вас от Верховных. Те, кто получат часть моей силы, будут зваться Смертными.

– Глава, это название…Вы хотите заявить о нас Бессмертным?

– Хочу уничтожить их. И их хрупкий миропорядок. Для них мы смертные. Смертные их и сокрушат. Как думаешь, почему имена Верховных похожи на имена Бессмертных?

Гром удивленно уставился на Хаоса.

– Так вы хотите оспорить их роль?

Хаос медленно кивнул. Он уставал говорить долго.

– Глава, а что насчет Бога Войны? Насколько знаю, благодаря верующим он смог стабилизировать свое присутствие в нашем мире. Разве Бог Войны не станет для нас большой проблемой в будущем?

– Он ограничен.

– О чем вы, глава? Он может выучить любую технику с первого взгляда и быстро становится сильнее. Или вы про его последователей?

– Нет. Он сам ограничен. Бог Войны знает только войну. Только боевые техники.

«Неужели…», – подумал Гром, глядя на Хаоса.

Оказывается, у Бога Войны были свои ограничения. В голове Грома всплыла схватка с небожителем. Раньше помощник Хаоса не придавал некоторым мелочам значения, но теперь понимал, что Бог Войны не использовал магию. Может, это было случайностью, а может, небожитель действительно не мог применять заклинания.

«Ритуалы тоже. Он не способен проводить их сам», – подумал Гром. Казавшийся непобедимым небожитель прямо на глазах становился все ограниченнее и ограниченнее.

– Он силен. И станет сильнее. Но он всего лишь бог.

Гром медленно кивнул. Понемногу общая картина раскрывалась с новых сторон. Хаос смотрел далеко вперед и многое предусмотрел. Даже в своем нынешнем состоянии глава «Единства» обходил Грома во всем, что касалось планирования.

– Что насчет Сильнара?

Хаос молчал. Гром уже успел доложить слова Провидицы, поэтому глава «Единства» понимал, что ошибся.

Вместо того, чтобы что-то говорить, Хаос указал рукой на Грома. Он давал своему помощнику слово.

– Мы думали, что дело в Сильнейшем. Он однозначно мертв. Значит, дело было не в нем. Вариантов несколько. Первый – проблема кто-то из Флагов. Второй – проблема кто-то из других мастеров Сильнара. Например, Аристид, Стратон или Крылья. Третий – Сильнар и есть проблема. Сама по себе эта школа представляет угрозу вашему плану. И четвертый…

– Тот пацан, – закончил Хаос.

Последний охиронец. Гром не мог понять, откуда вообще мог появиться охиронец, да еще и такой молодой. Но посмертная запись Мюргиса показала правду: ученик из Сильнара действительно был частью Охирона.

Когда-то давно «Единство» истребляло всех охиронцев, до которых только могло добраться. Охирон стал личным врагом организации. «Скорее не врагом, а препятствием», – подумал Гром. В те дни, когда «Единство» охотилось на охиронцев, он не чувствовал в Хаосе страха или опасений. Казалось, будто Охирон чем-то мешает главе «Единства», мешает не какими-то действиями, а самим своим существованием. С истреблением всех охиронцев Хаос, казалось, почувствовал, что теперь ничто не может навредить его плану.

До того, как появился загадочный ученик Сильнара.

Гром хорошо понимал: дело не только в пророчестве Провидицы. Было что-то еще. Что-то, о чем не знал даже он.

– Ищите его. Этот пацан должен быть убит. А Сильнар – стерт с лица земли, – сказал Хаос и жестом велел закрыть ширму. На сегодня разговор был окончен: глава «Единства» устал.