Десять тысяч стилей. Книга девятая

Глава 26. Неожиданный послушник

Ливию пришлось потратить пару минут, чтобы посидеть в сторонке и успокоиться.

Стела Духовной Боли донесла до него боль Саччинина. Ливий прочувствовал ее и ощутил так, будто боль принадлежала не древнему монаху, а ему самому.

Монахи храма Ммон смотрели на Ливия с уважением. Он мало того, что в первый же день дошел до Стелы Духовной Боли и коснулся ее, так еще и прочувствовал эмоции Саччинина.

– Брат, что ты ощутил? – спросил какой-то монах, подойдя к Ливию.

– Грусть Саччинина за мир, – ответил Волк.

Ему не хотелось говорить всю правду. Ведь Саччинин грустил не из-за того, что мир несправедлив, а из-за того, что несправедливость – норма и основа для мира.

«Что ж, посмотрим на Духовный Купол», – подумал Ливий.

Куполов было восемь. Все они стояли на земле. В чем заключается тренировка, Ливий понял, когда подошел: два монаха подняли купол и оттуда вышел человек.

«Они накрывают тебя этим куполом. Занятно», – подумал Ливий и взглянул в лицо того, кто проходил испытание.

Несколько мгновений Волк не мог поверить своим глазам. Но потом мысль молнией пронзила разум:

«Махус?!».

Старого друга обрили налысо. Ливий сразу узнал Махуса, вот только как можно поверить, что главный бабник Сильнара ушел в монахи? Такого не могло произойти ни при каких условиях. Но Ливий знал, что перед ним – Махус, а не кто-нибудь похожий на него. И от такого неожиданного зрелища Волк замер на несколько секунд, не зная, что и делать.

Как только оцепенение прошло, Ливий шагнул назад, скрываясь за углом молитвенного зала.

«Он меня не заметил. Не знаю, что Махус здесь забыл, но нужно поздороваться как следует», – с усмешкой подумал Ливий.

После Духовного Купола друг направился в общежитие. Пропустив его вперед, Ливий подошел к Махусу со спины. Разумеется, друг даже не напрягся – чего волноваться, что кто-то идет сзади? Это храм, а не поля боя.

Ливий положил ладонь на плечо Махуса и сказал:

– Думаешь о женщинах в святом месте? Тебе никогда не достичь просветления! Мне стыдно смотреть на тебя из мира мертвых.

Разумеется, Махус узнал голос Ливия, отчего шокированно замер, не веря тому, что слышит. Махус обернулся…и увидел широкую улыбку на лице друга.

– Ливий?!

– Тш, – приложил палец к губам Волк. – Давай туда, поговорим.

Друзья отошли к стене храма.

– Откуда ты здесь?! – спросил Махус нетерпеливо.

– Я у тебя то же самое хочу спросить, – хмыкнул Ливий. – Ладно я, а ты-то что в монахах забыл? Уж никогда бы не подумал, что тебя потянет принять обеты и отречься от женщин.

– Обижаешь, друг, – улыбнулся Махус. – Чтобы я, да отказался от женщин? Не монах я. Меня сюда из Сильнара прислали. Мой наставник решил, что мне не достает духа и силы воли. Договорился о том, чтобы я немного потренировался в храме Ммон. Обрили вот, но и все на этом. Монашеские техники учить не дадут.

– Что это у тебя за наставник, раз смог договориться о таком? – удивился Ливий.

– Синий Флаг.

– Ты обучаешься у главы Сильнара?!

– Да, не стою на месте, – ответил Махус, занимая горделивую позу. – Повезло, на самом деле.

Ливий посмотрел на друга и задумался.

– Ты всегда хорошо чувствовал ярь. Синий Флаг увидел в тебе хорошие задатки мага?

– Вроде того, – кивнул Махус. – Еще я иду и по Пути Дракона, и по Пути Ядра. Яри у меня побольше, чем у идущих моего уровня…Да что я объясняю, ты это лучше меня знаешь. И чего мы вообще меня обсуждаем? Лив, ты здесь откуда?

– Долгая история, – улыбнулся Ливий. – Эйфьо.

Воздух создал небольшой барьер, не пропускающий слова наружу.

– Эйфьо такого уровня? – удивился Махус. – Вижу, ты и сам продвинулся в магии.

Ливий начал свой рассказ.

Многие детали пришлось упустить. Ливий рассказал в общих чертах о том, как сразился с Мюргисом Змеем и о том, как его спас Морай. Про связь с Охироном Волк раньше никогда не говорил даже Махусу, но в этот раз Ливий не стал ничего скрывать. Поход «по шаманам» уместился в десять минут, а про подземное путешествие по руинам Фра-Ост Волк решил не рассказывать.

Своему другу Ливий полностью доверял. Но всегда есть знания, которые стоит придержать при себе. В мире идущих есть немало техник, с помощью которых можно заставить рассказать обо всем. Можно и просто извлечь знания, превратив жертву в безмозглую куклу. Можно даже покопаться в голове уже мертвого человека, извлекая из памяти немало полезного.

Поэтому Ливий не рассказал ни о Фра-Ост, ни о Дхэре. О том, что нужно идти на Запад, Волк якобы узнал от Бессмертных в таверне посреди снежных пустошей.

– Ты весь Север прошел? Лив, ну даешь. А драконов видел?

– Видел, издалека. Страшно, – честно ответил Ливий. – Дальше пошел на Запад, чтобы дойти до Тапинак-Шэхира.

Приключение с пикирской принцессой Волк рассказал полностью. И тут Махус не удержался от комментария.

– И уехал?! Лив, что за дела? Можно же было хоть раз переспать! Целая принцесса, твою налево!

– Уж ты бы это сделал, я уверен, – хмыкнул Ливий. – Так о чем я…

Попытка казнить Волка, Октай, который оказался главой Ладони Ветра, да еще и Мудрецом в придачу – рассказ получался таким интересным, что Махус слушал с открытым ртом. Попутно Ливий добавлял интересные детали и даже немного приукрашивал некоторые моменты.

«И с каких пор я научился истории рассказывать?», – подумал Волк, невольно вспоминая слова старика Октая.

Следом шел Тапинак-Шэхир и встреча с родителями. А рассказ о путешествии к плато Трех Истин занял не больше минуты.

– Ты был в пророчестве? – удивился Махус. – Поэтому они приняли тебя на полное обучение, но монахом становиться ты не обязан?

– Вроде того, – кивнул Ливий.

– Да уж. Думал, похвастаюсь тем, что учусь у самого Синего Флага, а тут такая история. Ливий, ну ты как всегда.

– Сочту за комплимент, – усмехнулся Волк. – Давай вечером пересечемся. Обеденная молитва начинается.

Стоило помолиться с остальными монахами. Ливий не пропускал основных молитв с тех пор, как вышел из Хранилища Свитков храма Эмм-Хо. Махус тоже был здесь, молился вместе со всеми. После обеденной молитвы монахи расходились по своим делам. И лишь немногие оставались, чтобы провести одну из малых молитв.

Обычно ее проводили минут через пятнадцать после обеденной. Монахи брали тряпки и мыли пол. Это особенно удивляло, ведь на малую молитву оставались биржани. Но они мыли пол и за собой, и за послушниками. Так было заведено.

– Хотите принять участие в малой молитве Трех Истин, послушник? – спросил заместитель настоятеля.

– Да, хочу, – кивнул Ливий, тщательно оттирая пол.

Оной держал в одной руке фонарь, а в другой – большое кольцо. Сначала заместитель настоятеля зажег фонарь и поставил его в самом центре молитвенного зала. А затем подбросил кольцо – и оно зависло прямо в воздухе. Через пару секунд кольцо начало вращаться, издавая тихий шум.

– Эм-м-м-м-м. Х-о-о-о-о-о, – начали распевать монахи.

Это и была молитва. Название первого храма Трех Истин, Эмм-Хо, не было всего лишь словом. Эмм-Хо – два сакральных звука, настраивающих монаха на связь с миром.

Уже через десять минут напевов Ливий почувствовал, как он будто бы потерял связь со всем мирским. Ничто больше не заботило Волка: ни путь идущего, ни дела. Все, что он хотел – и дальше напевать название храма.

– Ак-к-к-к-ри-и-и.

Напевы названия второго храма резко изменили атмосферу. Чувства поменялись: теперь Ливию казалось, что он стоит рядом с каждым монахом, слышит его голос и даже немного мысли.

– М-м-мо-н-н-н.

Звук третьего храма оказался самым глубоким. Если Эмм-Хо казался глубоким, но одновременно открытым, Акри будто растекался во все стороны, то Ммон напоминал затихающее эхо после удара в гонг.

Ливий распевал название храма вместе со всеми. И в какой-то момент почувствовал, что покинул свое тело.

Он стоял под крышей храма и смотрел на молящихся монахов сверху вниз. И не чувствовал в этом ничего неправильного. Ливий знал, что его тело продолжает петь вместе со всеми. И чувствовал невероятную свободу, понимая, что никакие клетки и кандалы больше не в силах его сдержать.

Молитва закончилась. Ливий поднялся с пола, поклонился настоятелю и вышел наружу.

«Название храмов – слова молитв. Все так же, как со стариками в пустыне. Их имена – часть фартаха», – думал Волк, размышляя о том, что испытал.

– Как вам молитва, послушник? – спросил Оной.

– Непередаваемое чувство свободы, – улыбнулся Ливий.

– Вы…вышли из тела?

– Да.

– Теперь я понимаю, почему вы были в пророчестве прошлого Эмм-Хо. Жаль, что вы не останетесь с нами, – вздохнул Оной.

– Не останусь, увы, – будто извиняясь, улыбнулся Ливий. – Извините, есть один вопрос. Что значат слова в фартахе? Помимо первых четырех?

Оной удивленно посмотрел на Ливия.

– Говорят, это имена древних монахов. Так мне говорил прошлый настоятель храма Ммон, – ответил заместитель настоятеля. – Мы ничего не знаем про первые четыре имени, но про другие слова доходили отдаленные легенды. Правда это или нет, уже никто не знает.

– Спасибо.

– Слышал, что вы прошли испытание Стелы Духовной Боли. Как насчет попробовать Духовный Купол?

– Этим и займусь, – улыбнулся Ливий.

У монахов есть обязанности. Ливию тоже вручили такую: помочь с готовкой. Невольно вспомнилась работа на кухне в Школе Камня. Быстро закончив с обязанностями, Ливий вернулся к колоколам.

– Хотите испытать себя, послушник? – спросил монах.

Всего их было двое. Обычно к Духовным Куполам приходили утром. После обеда – очень редко. На такой случай здесь дежурили всего два монаха.

– Да, хочу.

– Испытание – сложное. Вы можете не выдержать духовного давления.

– И что тогда?

– Потеряете сознание. Мы вас сразу достанем, если это произойдет. Если что – стучите.

Ливий кивнул. Условия были понятными. Монахи подняли купол, и Ливий шагнул внутрь, где уселся в позу для медитации. Купол накрыл Волка.

Стела Духовной Боли передавала боль Саччинина, наносила душе травмы. Духовный Купол действовал по-другому – он давил на твою душу со всех сторон. Ливий слышал о таких техниках. Но с подобным давлением никогда не сталкивался.

– Он под куполом в первый раз, – сказал монах. – Как думаешь, сколько продержится?

– Слышал, что спокойно дошел до Стелы Духовной Боли с первой попытки. Думаю, минут пятнадцать выдержит. Тот, которого прислали из Централа, дошел до Стелы Духовной Боли на второй день. А под куполом десять минут продержался.

– И то верно.

Глубоко вдохнув, Ливий выдохнул и расслабил тело. Давление было сильным, и, казалось, что оно нарастает со временем. На самом деле давление оставалось на одном и том же уровне. Просто душа под таким тяжелым гнетом мало-помалу сдавала свои позиции, поэтому и казалось, что давление становится сильнее.

Ливий утратил всякое чувство времени. Когда защищаешь свою душу, то становится не до физических ощущений. Ливию хотелось продержаться как можно дольше, а этого можно было добиться, только выведя душу в состояние полного покоя.

«Интересно, минут двадцать прошло?», – подумал Ливий спустя какое-то время. Становилось все тяжелее. До того, чтобы потерять сознание, Волк пока не дошел. Но чувствовал, что если просидит под куполом еще столько же – однозначно упадет.

Купол поднялся, и солнечный свет ударил Ливию в глаза. Давление полностью исчезло, и Волк с удивлением посмотрел на монахов.

– Почему? Я бы мог просидеть дольше.

– Этого достаточно, – ответил монах. – Вы просидели сутки.

– Сутки?

Ливию казалось, что не прошло и часа. Он знал, что потерял счет времени, но чтобы настолько…

– Мы достаем или того, кто потерял сознание, или того, кто попросил выпустить его, постучав по куполу. Если монах пробыл под Духовным Куполом сутки, значит, он прошел испытание.

– Вот как. Спасибо вам, – встал и поклонился монахам Ливий. Они стояли рядом с куполом целые сутки.

«Выходит, теперь я могу отправиться в Хранилище Свитков и выучить техники храма Ммон? Хорошо, конечно, но местные тренировки были куда полезнее», – подумал Волк.

Он чувствовал, что изменился. Монахов сложно ввести в заблуждение. Их сложно смутить иллюзиями. Все из-за духовных тренировок. И теперь Ливий на себе познал то, чем славятся монахи Трех Истин.

– Долго тебя ждать пришлось, – сказал Махус, который стоял, прислонившись спиной к стене.

– Сам не ожидал. Давно стоишь?

– Да нет, я же знал, когда сутки закончатся. Если интересно: я пока только час продержался. Здесь это считается крутым результатом, до которого обычно несколько лет доходят.

– Догоняй, – усмехнулся Ливий. – Эйфьо.

На всякий случай он вновь установил ветряной барьер.

– Махус, как там наши? Как Ялум?

– Пойдет. Все продвигаются вперед. Лягушка…медитирует. Ей сложно справляться с наследием клана Комэтт. Часами приходится медитировать.

– Понятно…

Махус рассказал о всех из группы Волка. Ливий слушал его, но все его мысли все равно витали вокруг Ялум.

В мире идущих на секс смотрят куда проще, чем в мире обычных людей. Все из-за того, что идущие живут гораздо дольше. Кроме того, многие использует секс, как способ развития. Идущие жадны до силы. Поэтому в их глазах секс часто превращается в тренировку. Очень приятную тренировку.

Ливий не был таким человеком, но к свободным отношениям в среде идущих относился спокойно. Почти все вокруг были такими. Отличалась только Наус.

Своевольная морская нимфа надела седло даже на такого упрямого бабника, как Махус. Тот, кто стелился за каждой юбкой в Сильнаре, больше не смел покуситься на другую девушку. Ливий не был уверен, что дело в ревности. Возможно, Наус хотела сделать Махуса ответственней и разборчивей. А если уж быть разборчивым, то нужно выбирать лучший вариант, верно? А кто может быть лучше, чем она сама?

С первого взгляда можно было решить, что Ялум – полная противоположность Наус. Но Лягушка лишь хотела казаться такой, делала вид, что она – само воплощение свободы в отношениях. В прошлом Лягушка действительно спала с мужчинами и женщинами. Но делала это не из-за похоти или удовольствия. Ялум вел страх.

Наследие клана Комэтт подавляло эмоции девушки. В те моменты, когда сила крови брала над ней верх, все, что оставалось у Ялум – это страх. Причем и он медленно растворялся, оставляя Лягушку совсем без эмоций.

Поэтому Ялум выходила из проблемы так, как могла. Это происходило не в Сильнаре, а за его пределами. Если в школе Ялум могли помочь, то за стенами Сильнара она оставалась один на один с наследием клана Комэтт.

Ливий не осуждал Ялум. Осуждать девушку за то, что она пытается спастись в экстренных случаях? Ливий всегда оказывался далеко и не мог помочь. Право на ревность он имел бы только в том случае, если бы всюду ходил вместе с Ялум или если бы не отпускал ее никуда. Но она была идущей. И Ливий хорошо ее понимал.

Когда-то Ялум сказала, что спала с мужчинами на заданиях Сильнара. Ливий в это не верил. Ялум была достаточно сильной и умной, чтобы обвести вокруг пальца кого угодно. Все эти слова были лишь попыткой придать себе уверенности, доказать и Ливию, и окружающим, что все находится под контролем. И что Ялум делает это только потому, что ей так хочется.

У клана Комэтт есть свои методы борьбы с наследством. Со временем Ялум научилась сохранять свои эмоции, идя на крайние меры только в редких случаях – вроде того раза, когда Лягушка притащила в его спальню Бирэнну. Ливий не знал, через что девушке пришлось пройти. И винил себя за это.

Он считал себя ее парнем. Но что он сделал для того, чтобы Ялум смогла вздохнуть спокойно? О наследии клана Комэтт он узнал еще во время чемпионата Централа. И несколько лет даже не думал о том, чтобы найти способ ей помочь, кроме как предложить пройти в спальню.

Сейчас Ливий понимал, что врал себе. Он хотел, чтобы Ялум принадлежала только ему. Может, он и был идущим, но детство Ливия прошло среди обычных людей. Даже работницы борделя мечтают о том самом, который будет с ними до конца жизни.

Ливий хотел этого, но ничего не сделал.

Ему приходилось слышать о том, как члены клана Комэтт устраивают настоящие оргии или употребляют редкие наркотики. Но даже самый глубокий омут разврата не способен справиться с наследием клана Комэтт. Рано или поздно сияние драгоценного камня ослабевает, пока он не превращается в обычный придорожный булыжник. Ялум это поняла уже давно.

– Я должен ее спасти.

– Лягушку? Конечно должен. Ты меня вообще не слушал, да? – спросил Махус и посмотрел Ливию в лицо. – Сильно поменялся ты, Лив.

– Мозгов прибавилось, – пожал плечами Волк. – Нужно было раньше на тебя посмотреть.

– На меня? Хо-хо, наконец-то мы говорим, как мужчины, – усмехнулся Махус, и, приблизившись к Ливию, заговорческим тоном спросил:

– Хочешь отдам тебе свой список из ста лучших борделей Централа?

– Махус.

– Да что Махус? Мне-то он без нужды, эх. А ты бы мог воспользоваться перед тем, как ярмо на себя накинешь. Я же правильно понял?

– Вроде того, – улыбнулся Ливий.

Махус вздохнул.

– Не на меня ты смотрел, а на мою бестию.

Мимо прошла группа монахов. Пусть Ливия и Махуса окружал барьер, разговаривать на виду у других не хотелось.

– А сам как? – спросил Волк. – Раз к Синему Флагу пошел, то магией занимаешься?

– Конечно. Угадай какой.

«Что тут угадывать», – подумал Ливий и сказал:

– Бохэм.

– Как ты узнал?

Махус неподдельно удивился. Он смотрел Ливию в лицо, пытаясь понять, как друг вообще узнал. И не находил ни одного объяснения, ведь с Волком он встретился только сегодня. Никто не мог рассказать ему.

– Бохэм тебе подходит, – пожал плечами Ливий. – Ты любишь сложные штуки. Бохэм – самая подходящая для тебя магия.

Махуса действительно можно было назвать изобретательным идущим. Он применял трехзвеньевой цеп, совмещенный с копьем, да еще и таким, где можно кидать наконечник на тросе. Многие идущие не станут пользоваться чем-то настолько сложным, а Махус пришел к такому оружию еще в Школе Дракона. Практиковал он и иллюзии, нанося на древко своего копья специальные узоры. К тому же Махус пошел по двойному пути, как и Ливий. Может, друг и здорово отставал в силе от Волка, но при этом через десять-двадцать лет мог превратиться в невероятно сильного идущего, у которого есть ответ на любую ситуацию.

Такому человеку Бохэм подходит просто идеально.

– И как прогресс? – спросил Ливий, видя задумчивость Махуса. Видимо, друг совсем не ожидал того, что Волк угадает его магию с первой же попытки.

– Бохэм, – сказал Махус.

Перед ним появилось алое кольцо в две ладони высотой. Махус провел пальцем по часовой стрелке – и кольцо начало крутиться.

– Ого, – сказал Ливий.

Махус дотронулся пальцем до крутящегося кольца. На пальце остался разрез, из которого начала сочиться кровь.

– Впечатляет, – честно сказал Ливий.

Друг не только мог пользоваться Бохэмом без подготовительного заклинания. Он еще умел создавать разные структуры и манипулировать ими. Если кольцо смогло порезать палец Махуса, то, брошенное со всей силы, оно могло оставить серьезную рану.

– Твой уровень Эйфьо – лучше. Даже в магии меня обогнал, – вздохнул Махус. Кольцо исчезло.

– Я начал учить Эйфьо раньше тебя. И мне очень с ним помог, пожалуй, лучший маг ветра на всем континенте. Не прибедняйся.

Махус махнул рукой – мол, и сам знаю. А потом спросил:

– Лив, куда дальше? Ты же здесь не задержишься.

– Нужно решить одно дело здесь, на плато Трех Истин. Потом вернусь в Сильнар, – улыбнулся Волк. – Ты никому об этом не рассказывай. Из наших и не наших. Только Ялум намекни о том, что скоро вернусь.

– Обязательно, – улыбнулся Махус в ответ. – Правда, сам не знаю, когда вернусь в Сильнар. Как бы ты не раньше меня туда приехал.

«Хм, а ведь правда. Не знаю, сколько я буду учить местные техники. И не знаю, сколько времени уйдет на Охирон. Вряд ли слишком много. А Махус…Махус здесь как минимум на месяц», – подумал Ливий, глядя на друга. У Махуса действительно были кое-какие проблемы с самоконтролем, но здесь он мог их решить.

– Слушай, Мах, а расскажи мне заклинание Бохэма.

Плавно подошло время вечерней молитвы. Помолившись с остальными монахами, Ливий направился в общежитие. Можно было бы провести ночь в Хранилище Свитков, но усталость давала о себе знать. Все из-за испытания Духовным Куполом: давление на душу в течение суток истощило Ливия. Хотелось отоспаться.

В храме Ммон у каждого была отдельная комната – такая же, как у Ливия в храмах Эмм-Хо и Акри. Здесь монахам приходилось много думать, медитировать. И поменьше отвлекаться на праздные разговоры, поэтому на Ливия и Махуса смотрели с легким недовольством. Они оба условились завтра не разговаривать. Как-никак они жили в храме. Стоило соблюдать местные порядки.

Но перед тем, как уснуть, Ливий зачитал заклинание, рассказанное Махусом.

– Бохэм.

Волк создал алый куб прямо перед собой. Разведя ладони в сторону, Ливий увеличил куб до размеров тумбочки. А сведя ладони, сделал заклинание маленьким, как яблоко.

– Интересно. Но не мое, – сказал Ливий и схлопнул ладони, подавляя Бохэм.