Десять тысяч стилей. Книга девятая

Глава 23. Желание молиться

– В какой-то мере даже уютно, – сказал Ливий, когда остался в своей новой комнате один.

Здесь стояли кровать и тумба. Собственно, почти все место и занимала эта простая, даже грубоватая мебель. Если бы кто-то захотел поставить в комнату, например, стол, то у него ничего бы не вышло. Ее специально сделали такой: тесной и аскетичной. Монаху не положено, да и отвлекать ничего не будет.

– Пора вновь менять образ.

Монаху надлежит быть лысым. И безбородым. Только те монахи, что поднялись по местной карьерно-духовной лестнице, могут носить бороду, так что хорошего монаха видно издалека.

Ливию выдали бритву, но она не пригодилась. Проведя рукой по голове, Волк оставил себя без волос. С бородой он поступил так же.

Зеркала в комнате не было, но и без него Ливий отлично понимал, как сейчас выглядит.

– Прямо монах.

Хогрифф, заместитель настоятеля, дожидался Ливия у входа в общежитие.

– Готовы начать обучение?

– Раз уже и голову побрил – точно готов, – улыбнулся Волк.

– Что ж, – улыбнулся в ответ Хогрифф. – Чтобы пройти по пути монаха, любой послушник должен посетить все храмы Трех Истин. Здесь, в храме Эмм-Хо, послушник должен прочитать священные тексты и выучить молитвы, освоить Мантру Сердца и обучиться монашеским техникам. На это может уйти немало лет.

Ливий кивнул.

– У меня хорошая память. И я уже освоил Мантру Сердца. Да и Мантру Разума с Мантрой Духа – тоже.

– Ого. Немногие идущие Централа изучают Мантры, – кивнул Хогрифф. – Что насчет Закалки Трехсот Монахов?

– Ее я не знаю, – покачал головой Ливий.

– Понятно. Тренировки на сегодня завершены, вы пришли довольно поздно. Можете начать с изучения молитв и священных текстов, послушник.

– Хорошо, заместитель настоятеля, – поклонился Ливий, обхватив ладонью кулак. – Куда мне идти?

Для изучения молитв в храме построили отдельное здание. Оно было совсем маленьким, внутри могли поместиться лишь пять человек, чтобы читать и изучать старинные свитки. Называлось это место Хранилищем Свитков. И такое, само собой, было в каждом храме Трех Истин.

– Никого нет. Из-за молитвы, видимо. Да и ночь скоро наступит.

Ливия это полностью устраивало. Книжные полки окружали деревянный пятиугольник пола, где и надлежало читать свитки.

– Хорошо, что здесь никого нет. На скорость чтения я никогда не жаловался. Приступим.

Ливий уселся в самом центре пятиугольника, окружив себя свитками. И зарылся в них, как имперский ученый, для которого книги – превыше всего.

Молитвы моментально откладывались в памяти, как и любая другая информация. С каждым новым часом Ливий все больше узнавал про историю храма Эмм-Хо, про само устройство монашеской жизни, и о том, какие запреты должен соблюдать монах.

– Выше послушника не поднимусь, – криво улыбнулся Волк.

Послушник следует правилам лишь на территории монастыря. Он должен это делать и за пределами стен храма, но не так уж это и критично. А вот тот, кто стоит выше послушника, должен соблюдать все запреты. И их немало.

Запрет на алкоголь, запрет на мясо, запрет на интимную жизнь – лишь малая часть из длинного ряда запретов. Только соблюдая их, ты можешь стать биржани – настоящим монахом храмов Трех Истин.

В прошлом существовали странствующие монахи, которых еще называли серыми монахами – за цвет их одежды и за нежелание соблюдать все правила. Были и монахи-отшельники, которые запирались ради молитв в пещерах на окраинах плато Трех Истин.

В каждом храме есть свой отряд архатов – монахов-воинов. По статусу они не отличаются от биржани, но попасть в ряды архатов гораздо труднее, ведь помимо праведности нужно проявить еще и силу.

Верхушка каждого храма – настоятель, который носит имя своего храма. Ниже настоятеля – его заместитель, еще чуть ниже – главный архат. Естьи разные должности на территории храма. Например, распорядитель в общежитии, Хранитель Свитков, главный учитель. Но никакого особого места в иерархии храма эти люди не занимают – просто выполняют возложенные на них обязанности.

С последним свитком Ливий закончил в тот момент, когда услышал за стеной крики ласточек. Наступило утро.

– Хорошо посидел, – улыбнулся Ливий. Теперь он знал все, что требовалось знать послушнику. А значит, настала очередь освоить и все остальное.

– Красиво у них тут, – сказал Ливий, когда вышел из Хранилища Свитков. Лучи утреннего солнца делали внутренний двор Эмм-Хо невероятно притягательным по своей атмосфере. В таких местах хочется находиться как можно дольше, понимая, что подобное состояние не продлится долго: каких-нибудь полчаса, максимум час – и магия раннего утра исчезает.

Из записей Ливий узнал, что чужого в Хранилище Свитков никогда не пустят. Да и совсем уж новичок всегда будет под присмотром кого-то из старших. То, что Ливию позволили читать свитки всю ночь одному, уже о многом говорило.

Монахи успели проснуться и сейчас разминались. На Ливия они посмотрели с удивлением, но ничего не сказали.

«Присоединюсь, что ли», – подумал Волк и принялся разминаться вместе с остальными. Оставаться в стороне было нельзя: на утреннюю тренировку вышел даже заместитель настоятеля.

– Послушник, вы провели в Хранилище Свитков всю ночь? – спросил Хогрифф после разминки.

– Вроде того, – поклонился Ливий.

– И как ваши успехи? Выучили молитву?

– Выучил все, что там было, – улыбнулся Ливий.

Хогрифф посмотрел на Волка, не веря его словам. Но спустя пару секунд заместитель мотнул головой: как-никак Ливий был Мастером. И врать ему не было никакого смысла.

– Не хотите присоединиться к утренней молитве?

– Хочу.

За ночь многое поменялось.

«Я и так молился много раз. Тот же Фартах – по сути молитва, обращение к тем самым старцам пустыни. Три Мантры – тоже молитвы. С моей стороны будет лицемерно разделять молитвы храма Трех Истин на правильные и неправильные. Это – не почитание бога. Это – молитва миру, которая не просит ни о чем. Почему бы не присоединиться?», – думал Ливий, шагая вслед за остальными монахами.

– Здесь становись, – сказал Волку какой-то послушник. Ливий так и сделал.

Послушники – у стен со свечами. Биржани – в центре зала, под светом синего купола. Ливию выделили самое светлое место, почти у входа в молельный зал. Возле дверного проема горели сразу десять свечей.

Молитва была длинной. Если бы обычному человеку потребовалось ее выучить, у него ушел бы на это дело не один день. Возможно, даже не один месяц, поэтому от Ливия послушники ничего не ждали. Так, поприсутствует для вида – и только.

Но Ливий выучил весь текст. И с самых первых слов его молитва вплелась в размеренное многоголосье монахов.

Для биржани считается высшей добродетелью совершать три главных и двадцать малых молитв. От послушника в лучшем случае ждут совершение трех главных молитв – утром, днем и вечером. И в разное время суток молятся о разном.

Утром – хвала миру. Днем – молитва о неизменности. Вечером – молитва за всех живых и мертвых.

Ливию было за что ненавидеть мир. Было за что и благодарить. У мира нет эмоций, нет плана и намерений. Но даже монахи считали, что мир делит все сущее на две половины – хорошее и плохое, возвышенное и низменное, миролюбивое и агрессивное.

Впрочем, для мира не существует неправильной половины. Всегда есть баланс, и он необходим. Без плохого не осмыслишь хорошего. Без хорошего – не поймешь плохого. Мир может существовать лишь тогда, когда есть обе половины. И в каждой из этих половин – есть немного от другой. В большой благодетели найдется немножко алчности, а в великом зле – немного доброты. Островок спокойствия в бурлящем море, грозовая туча на чистом небосводе.

Поэтому Ливий возносил хвалу миру, не думая ни о чем. Молитва длилась целый час – и Волк ни разу не сбился.

– Вы меня удивили, послушник, – сказал заместитель настоятеля. Всю молитву он стоял в самом центре. Видимо, Хогрифф всегда был на виду у монахов и послушников, в то время как сам Эмм-Хо редко выходил из своей молельни.

– Я работал писарем. И прочитал все книги, до каких только смог добраться в своей школе, поэтому легко запоминаю текст.

– Вот оно что, – кивнул Хогрифф. – Дальше у нас обед, потом – утренняя тренировка.

– Я выучил и расписание. Рад, что оно не поменялось за два столетия.

Хогрифф улыбнулся. Теперь он был полностью уверен в том, что Ливий прочитал действительно все, что нашлось в Хранилище Свитков.

Обед был простым. Овсяная каша, кусочки печеной тыквы, вода. Радовало одно: объемы. Каши ты мог себе насыпать столько, сколько хочешь, хоть полкотла съешь. Удивительного в этом ничего не было: монахи поголовно владели внутренней энергией, а раннему идущему нужно хорошо питаться, чтобы развитие не стояло на месте. Правда, были и такие монахи, которые ограничивали себя в пище. Они клали на алтарь быстрое развитие силы, чтобы еще больше ограничить себя на пути монаха.

«А вот и тренировка», – подумал Ливий.

Начиналось все с простых упражнений. Ливий мог бы позаниматься с остальными послушниками, но Хогрифф отозвал его.

– Вы слишком сильны для таких тренировок. Пусть занятия и учат смиренности, вы уже давно переросли это.

– Благодарю, – поклонился Ливий. – Тогда что?

– Примерно через час общая тренировка закончится. После нее – отработка приемов, которые должен освоить монах Трех Истин. Можете подождать.

– Хорошо.

Лишнее время никогда не лишнее. Ливий мог усесться медитировать, но вместо этого он тоже решил потренироваться – правда, по-своему.

Монахи тренируют гибкость, ловкость, силу и выносливость. Для тренировки гибкости есть целый комплекс упражнений на растяжку – с этим у Ливия все было на высоте. Для тренировки ловкости на заднем дворе Эмм-Хо установили деревянные столбы, по верхушкам которых должны были бегать монахи, находясь в нескольких метрах над замлей. Самые высокие столбы при этом достигали двадцати метров.

С силой и выносливостью все было так же, как и везде. У монахов имелся спортивный инвентарь – простой и аскетичный, как и все на территории храма.

Для того, чтобы тренировка возымела хоть какой-то эффект, Ливий взял несколько грузов самого большого веса, положил их себе на спину и начал отжиматься. Двести килограмм давления при отжиманиях на больших пальцах в течение часа было как раз достаточно, чтобы немного разогреться.

– Упорства вам не занимать, послушник, – сказал Хогрифф.

– Какой есть, – пожал плечами Ливий.

Тем временем послушники перешли к следующей тренировке. Выстроившись рядами, они начали отрабатывать прямой удар. При этом кулак послушники ставили вертикально.

«Монашеский кулак. Выглядит, как что-то восточное. Похожий удар есть даже в Риз-то», – думал Ливий, глядя на тренировку.

О технике он прочитал в одном из свитков. Монашеский кулак – самая базовая техника монахов. Невероятно простая атака, которую учат самой первой.

– Всего есть десять монашеских техник. Монашеский кулак – самая простая из них, – сказал Хогрифф. – Дальше следует Железная рубашка, защитная техника из трех уровней, и Ладонь Дзи-Ай, для атак на расстоянии. Эти три техники и учат в нашем храме – храме Эмм-Хо.

– Честно говоря, я знаю Ладонь Дзи-Ай, – признался Ливий.

– Да? Тогда продемонстрируйте, послушник.

«Надо никому не навредить. Ударю вверх», – подумал Ливий.

Ладонь Дзи-Ай он применял много раз, поэтому техника давно вошла в основной арсенал Волка. Быстрая атака открытой ладонью направила в небо ударную волну, и многие послушники – да и некоторые биржани – посмотрели на Ливия с уважением.

– Отличное владение, – удивился Хогрифф. – Откуда вы знаете Ладонь Дзи-Ай? Ничего секретного в ней нет, в Централе пользуются этой техникой. Но хочу знать, откуда точно вы узнали ее.

– Скопировал. У одного врага из «Единства», – сказал Ливий.

Лицо Хогриффа осталось невозмутимым, а вот биржани не смогли сдержать своих эмоций. Злость проступила на их лицах, но после грозного взгляда Хогриффа монахи вернулись в свое обычное состояние.

– Тогда понятно. Они многое украли у нас, – сказал Хогрифф. – Что скажете о Монашеском кулаке?

«Интересно, как нужно ответить? Честно или не особо? Ладно, не буду врать в святом месте», – подумал Ливий и сказал:

– Очень просто. В этой технике нет ничего особенного. Это не серия атак, никаких связок. Простой удар кулаком. Да, вертикальный кулак помогает ударить быстрее, но и сила удара падает. Не знаю, что еще и сказать.

Своей речью Волк боялся обидеть монахов. Как-никак, взяли на обучение, а на второй день ты уже критикуешь монашеские техники. Но Хогрифф лишь покивал головой.

– Все верно. Мы, монахи, не учимся драться. Мы учимся защищать себя, учимся сводить конфликты на нет, в то время как идущие мира боевых искусств учатся побеждать и убивать. Монах Виргу, продемонстрируйте Монашеский кулак.

Техники отрабатывали все – и послушники, и биржани. Один из биржани кивнул и вышел вперед.

Виргу не сделал ничего особенного. Он ударил так же, как и на тренировке – только в полную силу.

Все произошло невероятно быстро. Воздушная волна обдала Ливия. Скорость удара оказалась просто ошеломляющей, а сила – очень даже достойной. И Ливий не мог поверить в это, ведь Виргу не был Мастером. Монах находился на уровне Столпа. Виргу бил без яри, и все отлично понимали, что если он вложит в удар внутреннюю энергию, Монашеский кулак окажется гораздо быстрее и сильнее.

«Если бы этот Виргу использовал ярь, то я все равно смог бы ударить так же сильно и без техник. Скорость…Вряд ли хватит, нужно больше яри или применить Волю Тела. Как это возможно?», – думал Ливий, глядя на избитый кулак монаха.

– Виргу, как долго ты тренируешь Монашеский кулак? – спросил заместитель настоятеля.

– Сорок лет, – ответил монах.

– Понимаете теперь, послушник? Сорок лет Виргу тренирует Монашеский кулак, каждый день по три часа. Это – результат его невероятно долгой подготовки.

– «Монахи крушат горы и отбрасывают нарушителей», – процитировал Ливий.

Хогрифф улыбнулся.

– Вы хорошо освоили священные тексты, послушник.

Ливий не собирался тренировать Монашеский кулак годами. В этой технике по-прежнему не было ничего особенного, самый обычный удар вертикальным кулаком. Монахи делали Монашеский кулак невероятно сильным как раз за счет долгих тренировок.

Так поступали не только монахи. Именно поэтому такой простой удар Сизого Камня, как Шеура – по сути, колющая атака мечом – становился невероятно убийственным и эффективным, когда за дело брался признанный мастер самой знаменитой школы мечников Централа. А все потому, что этот мастер тренирует Шеуру чуть ли не с того самого момента, как попал в школу Сизого Камня.

Ливий встал в общий ряд и принялся повторять Монашеский кулак. Технику он запомнил моментально, что там запоминать? И знал, что ничего из тренировки за один день не извлечет. Но все оказалось немного иначе, ведь стоило Ливию начать, как он почувствовал успокоение.

Техника Монашеского кулака была простой. В этом был ее минус, и одновременно с этим – ее плюс. Когда применяешь Императорский удар, нужно правильно использовать все мышцы и направить ярь определенным способом. В начале все это приходится держать в голове. После долгих тренировок Ливий не прокручивал последовательность удара в памяти, все происходило механически, будто само собой, но мозг продолжал напрягаться так же, как и раньше.

В Монашеском кулаке не нужно думать. Ливий перешагнул уровень таких ударов много лет назад, поэтому во время тренировки быстро абстрагировался от окружающего мира. Единственное, что Волк сделал – внес коррективы в технику, подогнав под свои физические показатели. Монахи это заметили: не каждый день видишь, как всего за пять минут тренировок послушник проходит путь в несколько лет.

– Время тренировки Железной рубашки, – сказал Хогрифф. – Послушник, подойдите.

Ливий кивнул и отошел от остальных монахов.

– Для вас эта тренировка не имеет смысла. Железная рубашка учит монахов стойко переносить боль и уметь подготавливать тело к атакам. Каждый идущий вашего уровня способен на это, – объяснил Хогрифф.

Зрелище было занятным. Монахи поделились на четверки: один человек садился в позу медитации, а три других монаха начинали хлестать его тонкими деревянными тростями.

– Ого. Думаю, я проходил через нечто подобное, – сказал Ливий. – И что тогда мне делать?

– Как начет попробовать достичь следующих уровней этой техники? За Железной рубашкой идет Готановая рубашка. Последний уровень – Ахритовая рубашка. Мы, монахи Трех Истин, известны не только за наши отбрасывающие удары, но и за наши несокрушимые тела.

– Отказываться не стану, – улыбнулся Ливий.

Если для Железной рубашки нужно было сидеть, то для Готановой – стоять, расставив руки в стороны. Ливия окружили сразу шесть человек. Все они были биржани, ведь обычные послушники вряд ли смогли бы ударить Волка так сильно, чтобы он почувствовал хоть какую-то боль.

– И что мне нужно делать? – спросил Ливий.

– Терпеть, – пожал плечами Хогрифф.

«Это мы умеем», – подумал Волк, вспоминая описание техники из свитка.

Ничего особенного в ней не было. Фактически и техникой она не являлась. Тело защищается само. Если тебя ударят впервые, то ты получишь удар в полную силу. Если такое произойдет в сотый раз, тело успеет подготовиться к удару – мышцы или напрягутся, или, наоборот, расслабятся. Тот, кому приходилось много падать, неосознанно группируется во время падения.

Путем долгих избиений у монаха вырабатывается нужный защитный рефлекс. Это и есть Железная рубашка. Обучиться может даже обычный человек, не владеющий внутренней энергией.

А вот Готановую рубашку без яри не освоить. Тело защищается само, а с внутренней энергией – еще эффективнее. Подсознательно направляя ярь туда, куда придет удар, идущий становится намного крепче.

«Началось», – подумал Ливий, ощущая замах палки сбоку.

Удар обрушился на плечо. Ливий мог бы направить туда ярь. Мог бы открыть Меркурий. В конце концов, у него даже была простая защитная техника – Стальной квадрат. Ее Ливий в свое время улучшал, и суть была простой – создать небольшой прямоугольник концентрированной энергии.

Палка обрушилась на плечо. Ливий почувствовал боль – небольшую, но ощутимую.

Второй удар пришелся по руке, а затем на Волка посыпался целый град палок. Сначала монахи сильно сдерживались, но когда поняли, что Ливий – крепкий парень, то стали бить почти в полную силу. Разумеется, без внутренней энергии.

Ливий умел отлично терпеть боль. Если бы он хотел, то заблокировал болевые ощущения полностью, но тогда тренировка утратила бы всякий смысл. Поэтому Ливий стоял и принимал все удары, положенные ему.

Монахам приходится учить свое тело самозащите потому, что они редко выходят из храма. Ливий был другим. Он прошел через множество тренировок и десятки боев. Его тело уже давно сделало много шагов вперед, поэтому, когда Ливия начали колотить палками, монахи поняли – новый послушник уже достиг уровня Готановой рубашки.

– Продолжайте, – сказал Хогрифф, и на Ливия посыпались новые удары, куда сильнее предыдущих.

Если раньше оставались синяки, то теперь удары палками умудрялись пробивать крепкую кожу. Уже через десять минут по всему телу Ливия выступила кровь. Монахи не останавливались.

Били всюду. Не только по торсу, спине и конечностям. Удары сыпались на локти и под колени. Били и по голове. Даже такое уязвимое место, как шею, не обошли стороной. А спустя какое-то время стали бить и по лицу.

– Хватит, – сказал Хогрифф.

– Нет, продолжайте, – сказал Ливий.

Монахи посмотрели на заместителя настоятеля, и тот кивнул им. Избиение продолжилось.

– Это есть тот самый послушник?

К Хогриффу подошел монах внушительного телосложения. Это был главный архат храма Эмм-Хо.

– Верно. Что скажешь?

– Силен. Сможет достигнуть Ахритовой рубашки за неделю, если все и дальше так пойдет.

Хогрифф кивнул, а главный архат ушел. У него было много работы.

Избиение закончилось через полчаса. На Ливии не было живого места. Последние пятнадцать минут его били другие монахи – первые отправились избивать друг друга, ведь им нужно было и самим тренироваться. На смену пришли те, которые с тренировкой уже закончили.

– Сможете продолжить? Дальше мы тренируем Ладонь Дзи-Ай, хотя вы и так хороши в этом, – сказал Хогрифф.

– Конечно смогу, – улыбнулся Ливий, пробуждая Венеру. Тренировка была очень болезненной даже для него, но монахи не оставили Волку никаких серьезных травм. Венера залатала повреждения всего за минуту.

«Я чувствую пользу. Тело быстро подстраивается под атаки врагов. Даже не думая ни о чем и совсем не защищаясь, я начинаю испытывать все меньше боли от атак. Это не потому, что я игнорирую боль, нет. Просто удары становятся для меня не такими болезненными», – думал Ливий.