Десять тысяч стилей. Книга девятая

Глава 9. Океан

– Ты смог понять наш священный текст. Я рад за тебя, Снежный Барс. Но я не закончил с наградой. Есть что-то, что ты хотел бы узнать? Я многое видел в своей жизни, – сказал Тахир.

– Вы не знаете о Технике Семи Свечей? – спросил Ливий.

– К сожалению, не знаю, – покачал головой лидер Кочевых Мыслителей. – Почти все книги здесь связаны с ветром. Можешь прочитать их. Оставайся у нас, пока не придет пора уходить.

– Спасибо. Мне не потребуется много времени.

Ливий не врал. С его скоростью чтения можно было проглотить библиотеку пикиров за три-четыре часа. Поэтому Ливий не стал медлить и погрузился в чтение.

Как и сказал Тахир, почти все книги были о ветре. Не только об Эйфьо, как о руне, а в целом о ветре. Здесь было все: описание самой стихии, магия, виды природных бедствий, связанных с ветряными потоками. Нашлись даже легенды о Тэнгри, божестве неба и ветра.

«И обрушил рассерженный Тэнгри небо на Мать-Природу. Ничего у Тэнгри не вышло, лишь улыбнулась Мать-Природа. Выткав ткань жизни, увидела Мать-Природа и ничто. Тогда Тэнгри пришел на помощь Матери-Природы. Поднял он небо вверх, укрыл им жизнь. Но не смог спрятать от ничто детей Матери-Природы. Тогда Тэнгри разорвал себя на части, и наполнился мир между небом и землей ветрами».

Эту легенду Ливий перечитал дважды. О Тэнгри ему читать приходилось, но Волк никогда не видел именно эту легенду. Тахир, стоявший неподалеку, заметил интерес Ливия.

– Старая легенда. Про нее на Западе почти забыли, – сказал лидер Кочевых Мыслителей.

– Почему так?

– Никому не нравилась эта легенда. Люди хотят бога, а не сотню ветров.

Ливий кивнул. Легенда звучала невероятно интересно, но на Западе Тэнгри поклонялись многие. А простые люди любят простые сравнения. Если бог – то очень сильное существо, желательное трехметровое и с несколькими головами. Вот это бог! Такому и поклоняться не стыдно. А бог, который разорвал себя на части, став ветром? Тоже неплохо. Для неосновного бога. А для единственного объекта поклонения – уже как-то не очень.

Поэтому легенда звучала намного…правдивее. Будто это было правдой, которую люди не хотели слышать. Может, так оно и было.

– Я закончил, – сказал Ливий, закрывая последнюю книгу. – Многое узнал. Спасибо.

– Я рад, – улыбнулся Тахир. – Хочешь какой-нибудь артефакт?

За то время, что Ливий находился в святая святых Кочевых Мыслителей, он успел бегло осмотреть все артефакты. И не нашел ничего из ряда вон. Хорошее оружие, конечно, но зачем оно Ливию? Можно было взять с собой неплохой лук, да только обирать пикиров не хотелось. Ливий и так получил достойную награду.

– Нет, спасибо.

– Я бы подарил тебе хорошего скакуна. Даже своего. Но у тебя октоэквус – сложно будет подобрать коня, который превзойдет такого великолепного скакуна.

Ливий задумался. Кроме октоэквуса у него был еще и Синий Рысак от пикиров. И оба этих коня не устраивали Ливия.

– Я хочу отдать октоэквуса вам. И Синего Рысака тоже. Мне нужны два коня. Знаете…Не таких приметных, как конь с синей гривой или конь с восьмью ногами.

– Я дам двух малитейских, – кивнул Тахир. – Они хороши. Не так хороши, как Синие Рысаки, зато почти не выделяются. Но тогда я буду должен тебе еще больше, ведь октоэквус и Синий Рысак дороже.

– Не один я охранял вашу дочь. Со мной человек по имени Сумбэ. Очень хотел попасть к вам и поучиться магии ветра. Это возможно?

– Да, Хадия уже рассказала мне.

– Тогда выдайте ему еще награду в подковах. Сто готановых.

Тахир кивнул.

– А тебе, Снежный Барс? – спросил он.

Настала пора задуматься.

– Припасы на двоих. Путешествие дальнее. Подков еще бы…Много подков не надо, тарахтят они знатно.

– Тогда ахритовые?

В этот момент Ливий едва не стукнул себя ладонью по лбу. Пусть готановые подковы и были основной валютой идущих на Западе, можно было возить с собой и подковы подороже.

Если на Севере за таблетку аркюса нужно было отдать две готановые подковы, то на Западе – три. Уже на этой огромной разнице курса можно зарабатывать большие деньги, хоть путь на Север небезопасен. Что касается ахритовой подковы, то одна такая равнялась по цене девяти готановым. То есть, всего за одну ахритовую подкову можно было купить целых три таблетки аркюса.

– Да, ахритовые, – кивнул Ливий. – Мне бы хотелось немного поменять внешность. Слишком выделился я в ваших краях, не хочу, чтобы люди хана нашли меня. Найдете хорошую краску для волос?

– Не проблема, – улыбнулся Тахир. И Ливию показалось, что в глазах лидера пикиров проскочили искорки ребячества.

Тем временем застолье в шатре подходило к концу. Настала пора прощаться.

Тахир отдал несколько распоряжений. Вскоре привели лошадей и принесли припасы. Войдя в голубой шатер, Тахир вернулся с мешком подков. Ливий взял его, даже не раскрывая.

Вышли и Хадия с Сумбэ.

– Уезжаешь? – спросила пикирская принцесса.

– Ты и сама знаешь, что я проездом. Пора прощаться.

– Спасибо тебе за все. И вот. То, что обещала.

Хадия положила Ливию в ладонь значок.

– Охранник первого класса, – усмехнулся Волк.

– Мы держали небольшое охранное агентство, поэтому можем решать сами, кому выдавать такие значки, – улыбнулась Хадия.

Ливий кивнул. А потом посмотрел на Сумбэ.

– Пикиры будут учить тебя Эйфьо. А еще дадут сто подков.

– Вот это дело! – довольно сказал маг. – Правда, есть у меня чувство, что поедь я с тобой, научился бы очень многому.

Ливию оставалось только пожать плечами и улыбнуться. Путешествие с Хадией и Сумбэ подошло к концу.

Но оставался еще один попутчик.

– Поехали, старик, – сказал Ливий.

Октай весело общался с кочевниками, допивая молоко из кувшина. На пир в голубом шатре старика не позвали, потому что кто он, собственно, такой? Но Октай не обиделся и за несколько часов успел стать своим в доску, найдя и компанию, и хороший ужин.

– Поехали, – согласно кивнул старик и обнялся напоследок с каким-то пикиром, после чего вскочил в седло второй лошади.

Сумбэ и Хадия смотрели на это с нескрываемым удивлением. Никто из них даже представить себе не мог, что Ливий поедет вместе со стариком. Да еще и даст тому лошадь.

Вскоре лагерь кочевников остался позади.

Чтобы покрасить бороду и волосы, нужно было развести краску с водой. Пикиры заботливо дали и краску, и воду, и даже глубокую глиняную миску, поэтому Ливий приступил к работе брадобрея.

«Красный», – с внутренним вздохом подумал Волк.

Тахир дал ему красную краску. На Западе этот цвет был самым популярным из неестественных, так что человек с красными волосами и бородой не очень-то и выделялся. Правда, Ливий предпочел бы черный или русый, а не красный.

Залив в миску воду, Волк быстро превратил порошок в густую жидкость, которой начал смазывать волосы и бороду. Краске стоило схватиться: часа схватило бы с головой.

– Чего девчонке помог, раз о скрытности беспокоишься? – спросил Октай, до этого скакавший молча.

– А я беспокоюсь? Не хочу проблем с ханом, – ответил Ливий.

– Ой ли? В одном хане разве дело? – вновь спросил старик с хитрым прищуром.

– Тебе какое дело? А насчет Хадии – захотелось и помог. С самого начала было понятно, что ничего хорошего от путешествия с ней ждать не стоит.

– Настоящий идущий! Следуешь не только за своим разумом, но и за сердцем, – закивал Октай.

– Следую за сердцем…Что-то в этом есть, старик, – согласился Ливий.

Желание помочь Хадии, взять с собой Сумбэ, спасти принцессу из Алтына и вызволить ее отца из Кара-Кале – нельзя списать все это на одни лишь хотелки. Что-то будто вело Ливия. Само нутро подсказывало, что нужно сделать. Разумом Ливий отлично понимал, что ввязывается в очередную глупость. Но Волк хотел это сделать. И делал, раз за разом убеждаясь, что не зря поступил именно так.

«Если бы не Хадия, то я совершенно незаметно добрался бы до Тапинак-Шэхира. Но тогда я точно не прочитал бы свиток пикиров. Мое понимание Эйфьо выросло очень сильно. Сколько мне пришлось бы учиться самому? Год, два, три?», – думал Ливий.

– Я это недавно понял, старик, – признался Октаю Волк. – И тебя взял именно поэтому. Знаю, что должен так сделать – и делаю. А ведь ты совсем не так прост. Возможно, и встретились мы не случайно.

– Чистая случайность, – махнул рукой Октай.

– Для людей. Не для мира.

– Хорошо разбираешься в судьбе для своего возраста, – усмехнулся Октай. – Замечательная лошадь, кстати. Получше предыдущей.

– Конечно, ведь та была обычной. Бедный Сумбэ думает, что купил прекрасного скакуна почти даром. Вот только старик, который ехал на лошади, едва заметно делился со скакуном внутренней энергией, чтобы не отставать от остальных. Кто ты такой?

Старик улыбнулся.

– А ты расскажешь в ответ, кто таков?

– Нет, не расскажу. Но мне кажется, что ты должен рассказать о себе. Потому что едешь на моем коне. И планируешь на нем ехать.

Октай почесал бороду.

– Я не сказал ни слова неправды. Я из Школы Ладони Ветра. Но я не просто старый воин. Когда-то я был одним из старейшин! Правда, давно это было. Добрая половина нынешних старейшин – моя родня! Племянники всякие, их дети.

– И что ты забыл в пустыне?

– Да путешествовал я. Давно путешествую. В Школе Ладони Ветра появляюсь редко, там сейчас молодежь всем заправляет. А в бурю попал случайно. Мог бы уйти, да лень стало.

«Не могу понять, врет или нет. Но говорит больше правды, чем лжи», – подумал Ливий.

Старик был сильнее, чем выглядел. Может, Столп или даже Мастер. В далеком прошлом. На количество яри влияет состояние организма. Октай просто был старым. Поэтому успел растерять часть своей силы и на первый взгляд его можно было принять за слабого идущего.

– Далеко до твоей Школы?

– Недели за две доберемся.

Где-то через час Ливий смыл с себя краску. Борода и волосы хорошо прокрасились в красный, Снежного Барса было не узнать. Сама по себе седина была хорошей маскировкой. И Ливий планировал вернуть свой «родной» цвет немного позже – хотя бы там, куда не дотянутся руки муджаков. Или руки хана.

Как раз тогда, когда Ливий смывал краску, лошади пересекли границу Империи Золотого Царствования. Волк об этом даже не узнал.

– Вольные степи, – сказал Октай.

– Уже? – удивился Ливий.

– Да. Здесь кочуют все, кто хочет. Нигде нет столько бандитов, как в Вольных степях. Так что будь осторожен.

И бандиты не заставили себя ждать. Через два часа небольшой отряд вооруженных людей появился на горизонте. Лошади Ливия и Октая быстро приблизились к бандитам.

Сабли, копья, арканы. Что удивило Ливия, так это то, что никто из рыцарей с большой дороги не держал в руках лук. Само собой, у каждого разбойника был при себе один, но луки были приторочены к седлам.

«Зачем стрелять? Можно и лошадь задеть. А так путники сдадутся, скорее всего. Куда им деваться? За пленника тоже можно выручить деньги, разбойники люди рациональные», – подумал Ливий и ударил ладонью.

Не хотелось никого убивать. Ладонь Дзи-Ай повалила несколько лошадей, и Ливий с Октаем пронеслись мимо, пока бандиты старались понять, что вообще происходит. Кто-то попытался кинуться вдогонку, но здравомыслящие удержали своих горячих на голову братьев. Им попалась добыча не по зубам.

– Пусть у тебя и маскировка, приемы стоит поменять, – сказал Октай.

– Ты о чем, старик?

– О Ладони Дзи-Ай, конечно!

Ливий уставился на Октая. За свое путешествие Волк успел встретить на Западе не так уж много людей. И двое из них узнали Ладонь Дзи-Ай.

– Откуда ты знаешь, старик?

– Мне много лет. И видел я многое. Знаешь, из какой я школы? Ладонь Ветра! Ни о чем не говорит?

«Да быть того не может!», – пораженно подумал Ливий и спросил:

– Неужели в Школе Ладони Ветра используют Ладонь Дзи-Ай?!

– Нет. Мы хорошо знаем похожие приемы. Ладонь Дзи-Ай похожа на нашу Ладонь Ветра – по виду, не по технике. Вряд ли кто-то узнает Ладонь Дзи-Ай. Но в этих краях больше тех, кто видели техники моей школы. Поэтому подумают о том, что ты из Ладони Ветра.

– Ну и пусть думают, – пожал плечами Ливий. – Мне же и лучше.

– Лучше, если не прочь влезть в передряги моей школы. Думаешь, здесь нет тех, кому насолила Ладонь Ветра?

– Резонно, – согласился Ливий. – Спасибо за совет, старик.

Ладонь Дзи-Ай не была визитной карточкой Волка. Да, он понимал, что некоторые могут узнать прием, но и что с того? После боя с Санжаром Ливий решил, что пока можно обойтись без Ладони Дзи-Ай. Против бандитов он ее применил из-за уверенности, что никто из этих слабых идущих не мог нигде видеть Ладонь Дзи-Ай.

Слова Октая поставили крест на этой технике. Применять ее публично не стоило. Оказывается, Ладонь Дзи-Ай была похожа на весьма популярную на Западе Ладонь Ветра. Которую Ливий даже никогда не видел.

– Старик, покажешь технику своей школы?

– Смотри.

Октай ударил ладонью. И ударная волна прокатилась на два десятка метров вперед. Могло показаться, что старик применил Ладонь Дзи-Ай. Вот только Октай использовал не столько свою силу, сколько силу ветра. Удар ладонью был нужен лишь для того, чтобы правильно направить атаку. Если Ладонь Дзи-Ай – это бросок копья, то движение руки в технике Ладони Ветра – всего лишь ложе арбалета. Вся ударная мощь заключена в руне Эйфьо. Она – арбалетный болт, дуга и спусковой механизм.

– Ого. Понятно, – сказал Ливий. – Не заметил, чтобы ты произносил заклинание.

– А зачем? – удивленно спросил Октай. – Я применяю Эйфьо десятилетиями. Ладонь Ветра такой силы могу применить и без слов. Ты можешь ударить так же вообще без магии, верно?

– Верно, – кивнул Ливий. Такого же эффекта он смог бы добиться и Ладонью Дзи-Ай. Ливию даже пришлось бы сдерживаться.

«Если понадобится увеличить мощь Ладони Дзи-Ай в несколько раз, то ветер действительно может помочь. Но стоит ли оно того?», – думал Волк, глядя на старика. Ливий многое повидал за свою короткую жизнь. Но старик перед ним видел в десятки раз больше. У Октая был колоссальный опыт. Старик многое знал. И многое умел.

– Я посплю немного, – сказал Ливий. Октай кивнул в ответ, и Волк погрузился в сон.

В Божественную медитацию Ливий не пошел. Октаю он не доверял, вернее, доверял только частично. Открыл глаза Ливий через четыре часа.

Лошади скакали глубокой ночью. Они были энергетическими зверями и прекрасно ориентировались даже в полной темноте. Ливий тоже хорошо видел окрестности. Правда, проснувшись, Волк не сразу сообразил, что именно он видит.

– Море? – удивленно спросил Ливий. Если глаза могли обмануть Волка, то шум волн был для него сродни колыбельной. Для того, кто вырос в портовом городе, море – часть жизни. Его шум, его запах. И его красота.

«Нет, не море», – подумал Волк, вспоминая карту.

– Океан, – подтвердил догадку Октай.

Моря огромны. Но океаны воистину огромны. Когда-то Ливий слышал слух, что океан на Западе – самый большой. Правда, вряд ли нашелся бы хоть один человек, который смог бы подтвердить этот слух.

Лошади скакали вдоль океана, и Ливий испытывал неподдельное удовольствие. Ему здесь нравилось. Нравился шум моря, такой ритмичный и знакомый с детства.

– Что там? – спросил Ливий.

– М?

– В океане. Если поплыть туда, то что там?

– Да ничего, – отмахнулся рукой Октай.

– Не верю, что никто не плавал. Быть такого не может. Всегда найдутся отважные люди, которые попытаются раздвинуть границы мира.

Октай молчал. Заговорил он только после того, как волна накатила на берег в седьмой раз.

– Это ты правильно сказал – всегда найдутся. Да только нет там ничего. Вода, вода, вода. И все.

– Ни одного острова? – удивился Ливий.

– А у вас что, карт нет в Централе?

Карты были. Некоторые места считались слабоизученными. А вот Запад на карты был помещен полностью. И заканчивался Запад океаном, в котором не было ничего. Боковая надпись «Западный океан» – и на этом все.

– Слышал легенды о том, что мир – конечен, а вода льется с его края?

– Слыхал, – кивнул Ливий. – Не думаю, что это правда.

– Ты прав. На Западе есть мореходы. Их немного, ведь зачем плавать, когда можно скакать на лошади? Это на обычном коне долго, а на хорошем скакуне…Неважно. Я о том, что находились люди, которые плыли туда. И будут появляться такие люди. Неизвестность тянет их.

Ливий кивнул. Так оно и было. Идущих тоже тянула неизвестность, но не такая, как путешественников. Неизвестность идущего скрыта в нем самом.

– Неужели никто ничего не видел? – продолжал гнуть свою линию Ливий.

– Никто и ничего. Из тех, кто возвращался, конечно. Многие не возвращаются. Наш океан спокойный. И тем не менее с путешественниками принято прощаться навсегда. Возвращаются – хорошо. Не возвращаются – такова судьба, все были готовы.

Ливий уставился на Октая.

– Интересные у вас порядки, – сказал Волк.

– Какие есть. Слышал об одном случае. Давно это было, мне рассказывал старик…Нет его уже, наверное, в живых. Так вот, вернулся оттуда человек. Год плавал. С ума сошел. Его пытались расспрашивать, а он все про воду. Бормотал только: «Вода, вода, вода. И ничего». И так по кругу.

«Ничего». Это слово эхом отдалось внутри Ливия.

«Вода и ничего. Любой человек подумает о том, что там нет ничего, кроме воды. Но что, если ничего – это нечто отдельное? То, чем заканчивается вода?», – подумал Ливий.

Парня пробрала дрожь.

Это не был страх. Ливий просто вспомнил о деревне Охирон и о тьме, которая надвигалась на него.

«Наш мир…Многие думают, что он – в форме шара. Как другие планеты. Но почему все сосредоточено в одном месте? И никто никогда не совершал путешествие вокруг света? Если бы путешественники плыли с Запада, то рано или поздно приплыли бы на Восток», – подумал Волк и вновь посмотрел на океан.

Водный гигант методично шумел, накатываясь волнами на берег. И не спешил открывать свои тайны.

***

– Ты уверен, что это сработает?

– Конечно нет. До тебя над богами не работали.

Со всех сторон Бога Войны оборачивали в ленты с магическими символами. Небольшой хор колдунов монотонно пел, подготавливая заклинание.

Когда с приготовлениями было покончено, колдуны начали петь сильнее. Вскоре некоторые из них начали терять сознание – на их место становились другие. Заклинание, которое сейчас накладывали колдуны, «Единство» готовило тридцать лет. И Гром не был уверен, что оно сработает.

К счастью, кропотливый труд магов и ученых «Единства» не канул в лету: ленты исчезли, а на теле Бога Войны появились письмена.

– Чувствую! – прокричал небожитель. – Вы и правда смогли ограничить мои ментальные силы!

В мыслях Гром с облегчением выдохнул, но внешне он никак не показал своих эмоций. Провал лишил бы жизни многих. В первую очередь – самого Грома. Бога Войны смогли бы одолеть, для этого за пределами комнаты стоял Лень и пять Поборников Хаоса, да и другие Верховные быстро прибыли бы. Но какой ценой далась бы такая победа? После убийства Бога Войны «Единство» могло бы и не восстановиться никогда.

Главной проблемой Бога Войны была переполняющая тело божественная сила. Человек не мог выдержать такого долго. Пока Бог Войны был скован в Рантаре и находился в анабиозе, небожителю удалось перестроить свое тело. Но это была временная мера. Рано или поздно человеческое тело не выдержало все прибывающую мощь бога.

Ограничение ментальных сил могло спасти Бога Войны. Поставив блок на поступающую божественную мощь, небожитель мог остановить рост силы. И выиграть тем самым пару лет.

«Мы так и не смогли достать оригинал Байарской книги Заемной Души. Без него пришлось долго возиться с копиями. Хорошо, что успели», – подумал Гром. Пришлось собирать редкие техники и знания по всему Централу, чтобы создать магию ограничения божественной силы.

***

– Этого достаточно, чтобы я не убил тебя. И не тронул твое «Единство». Но если ты хочешь заключить союз с богом – нужно нечто большее.

Гром влез в опасную игру. Хаос дал свое добро и свои инструкции, но любая ошибка могла вылезти «Единству» боком. Гром развернул свиток и показал его Богу Войны.

– Хорошо нарисовали, – кивнул небожитель.

На свитке был изображен сам Бог Войны. И это не была обычная картина: на свитке автор хорошо изобразил потоки силы. Одни шли извне, другие распирали тело изнутри. С первым «Единство» помогло Богу Войны, со вторым справился сам небожитель.

Но этого было мало.

– Тело стабилизировано на ближайшие несколько лет. Мы заблокировали божественный поток – ты знаешь, к чему это приведет.

– Я исчезну, – спокойно кивнул Бог Войны.

Или человеческое тело разорвет от переизбытка божественных сил, или бог переместится обратно в нематериальный мир, если останется без постоянной подпитки.

– Есть всего один способ. Чтобы сильный бог остался в реальном мире без связи с нематериальным миром, он должен получать божественную силу отсюда.

– Чего? – удивленно спросил Бог Войны. И быстро понял, к чему клонит Гром.

– Если в нашем мире будет достаточно верующих, которые молятся Богу Войны, то он не исчезнет. Но они должны молиться не тому богу, который наблюдает за ними с другого мира. Они должны молиться реальному богу из плоти и крови.

На лице Бога Войны появилась улыбка. С каждым мгновением она становилась все шире и шире, так, что кончики рта вскоре начали трещать. Жуткое лицо Бога Войны по-настоящему пугало. Колдуны отшатнулись и прижались спинами к стенам. Гром же остался на месте. Ему нельзя было показывать страх.

И все же он его испытывал.