Ведьмина Сила

Глава 4.

И вот так всегда! То Веник, то бишь Вениамин Павлович, ругал меня на чем свет стоит, угрожая увольнением, а как только я сама решила сделать ему подарок и уволиться, оказалось, что я, видите ли, незаменимый работник.

Стоя в вагоне метро среди редких ночных пассажиров, я вспоминала, как заявилась после работы к директору и обрадовала его, что увольняюсь.

Ох и удивился он. Даже приятно было.

— Это вы чего удумали, Кузьмина? — сурово спросил он. — А кто посуду за вас мыть будет, а?

— Да кто угодно, — ответила спокойно. — Вы не так давно уверяли меня, какая это чудесная работа и как много есть желающих занять мое место. Я решила, пусть так и будет. А я…

— И где, спрашивается, я найду так быстро вам замену? — невежливо перебил меня Веник.

— Из той очереди, кто спит и видит получить эту сказочную должность, — я положила на стол перед директором заявление и улыбнулась. — Подпишите, пожалуйста. И выдайте мне мои кровные.

Глаза у Вениамина Павловича стали недовольными и узкими от презрительного прищура.

— И не подумаю, Кузьмина. Будете работать, пока не найду нового работника.

— Но у вас есть еще мойщица, — проговорила я и вспомнила, как часто отлынивала от своих обязанностей моя сменщица. А сколько раз она оставляла мне горы немытой посуды? Я себе такого не позволяла. Стыдно было не выполнять свою работу. А ей вот нет. Ну так пусть и поработает с недельку каждый день. Ей полезно.

— Не подпишу, — холодно сказал директор. — Будете работать, пока мне угодно.

— Что? — а вот тут я начала, мягко говоря, злиться. — Подпишите, — попросила, чувствуя, что внутри закипает недовольство.

Веник уставился на меня с выражением гадкого самодовольства, и я стиснула зубы, мысленно возжелав, чтобы господин директор взял своими пухлыми пальцами ручку и подписал мое заявление там, где надо.

И вдруг, о чудо, рука мужчины потянулась к дорогой ручке с золотым пером.

Мы оба почти одновременно уставились на его руку, в то время как Веник, придвинув к себе заявление, начал его подписывать. При этом глаза у мужчины разве что из орбит не лезли от удивления и злости.

— Да что это за… — прорычал он.

«Моя магия!» — поняла с каким-то отчаянием.

Вот и случилось то, о чем предупреждал Дима. Моя сила сама проявила себя на одних моих эмоциях. А все потому, что я разозлилась и отчаянно захотела, чтобы Веник подписал бумагу.

Сама не помню, как выхватила у него из руки этот лист, пробормотала короткое: «Спасибо!» — и бросилась вон из уютного кабинета директора. И теперь, стоя в вагоне метро, все думала и думала обо всем случившемся.

Нет! Надо учиться пользоваться тем, что получила, иначе быть беде!

Я закусила нижнюю губу. Захотелось домой, к маме, к вкусному ужину и предстоящему разговору. Ума не приложу, как объясню ей о том, что буду учиться.

Нет, она всегда желала этого для меня. Но поверит ли, если скажу правду? Или стоит повременить с такими новостями?

Скажу, мол, буду учиться, что выпал шанс, а уже потом постепенно приучу ее к Феде и своим новым способностям. В общем, та еще дилемма. Просто Шекспировская трагедия, быть или не быть. А в моем случае, говорить, или не говорить, что не легче.

Мама ждала с ужином и была в очень приподнятом настроении. Она встретила меня у дверей и забрав рюкзак, подождала, пока разуюсь.

— Ты что, дома днем была? — спросила она.

Я подняла удивленный взгляд.

— Не поняла? — пробормотала.

— Дома такая чистота и порядок, — мама улыбнулась.

— А… — я не сразу поняла, что произошло. Потом меня осенило: да это же Федор, мой домовой! Он же говорил о том, что будет прибираться и готовить. Вот и начал действовать, забыв о том, что мы пока не договаривались на такие подвиги.

— Ой, мам, все очень сложно, — я решила не отвечать на вопрос и просто сменила тему. — Я сегодня уволилась, — выдала с широкой улыбкой, словно была рада этому и просто мечтала стать безработной.

Мама улыбаться перестала.

— Ну… — проговорила она, — и правильно! Я всегда тебе говорила, что не место умной молодой девушке на мойке. Найдем тебе другую работу.

Я поставила кроссовки в угол и распрямила спину.

— Мам, я учиться буду. Мне повезло. Хороший универ и стипендию дают.

Она подозрительно прищурила глаза.

— А вот это новость! Когда успела, да еще и посередине учебного года?

— Не совсем посередине, — я прошла вперед, направляясь к ванной комнате, чтобы вымыть руки и освежить лицо.

— Так, это надо обсудить, — мама кивком головы указала в сторону кухни. — Делай свои дела и я жду тебя там.

— Хорошо, — ответила, а уже в ванной, стоя над раковиной и тщательно моя руки в третий, или даже четвертый, раз, смотрела в зеркало на собственное отражение и думала, что же сказать? Как ей все объяснить? Лгать не хочется ну вот от слова совсем. А честно признаться в том, что произошедшее как-то пугает. Вдруг маме дурно станет от таких новостей. Можно, конечно, Федю показать. Да, кстати, а где Федя?

Я промокнула лицо и руки полотенцем и выскользнула в коридор. Только вместо того, чтобы сразу отправиться в кухню, забежала в свою комнату и плотно прикрыв за спиной дверь, огляделась прошептав:

— Фееедор! Аушки?

Несколько секунд ответом мне была тишина, затем дверца комода скрипнув отворилась, и коротыш из сказки спрыгнул на пол, воззрившись на меня.

— Хозяйка, — проговорил он.

— Лада, — поправила домового, — зови меня по имени, пожалуйста, — попросила я. — От слова «хозяйка» у меня неприятные ассоциации, пахнущие феодализмом.

— Хорошо, — он подошел ближе. — Я тут порядок навел, ужин приготовил, — отрапортовал мне шустро мужичонка.

— Ага, — кивнула, не зная, радоваться, или печалиться. — А теперь мне надо как-то все объяснить маме. Я была на работе, а она думает, что это я дома похозяйничала. Ну, — я почесала затылок, словно сказочный Иван-дурак. Кстати, помогло! — Раз все так пошло, пойдем знакомиться с мамой.

Федор моргнул.

— А не напугаешь ее? — уточнил он.

— Мы постараемся помягче все преподнести, — ответила и тут же поняла, что мягко вряд ли получится. Но попытаться стоит. Лучше раз сказать правду, чем лгать долго и нудно. Моя мама заслуживает того, чтобы знать истинную обстановку дел. Вопрос в том, как ей все правильно преподнести.

— Подожди здесь, — попросила домового. — Я маму в гостиную позову. Там диван есть. На кухне все неудобное, жесткое, — только бы она чувств не лишилась!

— Мам! — уже из комнаты позвала маму. — Зайди сюда. Поговорить надо. — А сама присела на краешек дивана, нервно постукивая пальцами правой руки по коленке.

Мама вошла. В руках у нее было белое кухонное полотенце, которое она быстро повесила через плечо.

— Что такое? Мы же договорились обсудить все в кухне.

— Да тут одно обстоятельство возникло, мам. И ты должна знать, — сказала я. Ох, только бы она сильно не испугалась. — Понимаешь, со мной тут кое-что случилось. В общем, мам, ты в сказки веришь? В волшебство там всякое.

Мама странно на меня посмотрела, затем вошла в гостиную и присела рядом.

— Ну, что-то в нашем мире, конечно, есть. Высшие силы, бабки-знахарки, — произнесла она.

— Ну нечто типа того. Ты только не пугайся, не бойся и не удивляйся. Я, мам, ведьма.

Она на несколько секунд замолчала. На меня посмотрела так, что самой неловко стало. Затем мама улыбнулась и сказала:

— Это тебе твой директор-дурак сказал?

— Неее, — я покачала головой. — Я стала настоящей ведьмой. Тут такое дело, — я быстро, как можно короче, пересказала ей события дней минувших, умолчав разве что про вампира. Когда я закончила, мама кивнула, но не удивилась.

— Книгу начала писать? — уточнила она. — Что ж, лучше книги, чем посуда.

— Да нет, какие книги, — у меня даже руки опустились. — Я настоящая ведьма, мам. У меня есть теперь собственный домовой и именно он сегодня навел порядок в нашей квартире. Он же и ужин приготовил. Мне-то когда было, сама посуди? Я почти до ночи драила посуду в ресторане.

— Домовой? — она изогнула вопросительно бровь.

— Ага, — обрадовалась и я крикнула, — Федор, заходи! — и выразительно так посмотрела в сторону открытой двери. Мама проследила за моим взглядом немного взволнованно и недовольно. Явно решила, что у меня нервный срыв, или что-то подобное. Но тут на пороге возник низкорослый мужичок и мама вскочила на ноги.

— Здравствуйте! — Федор даже поклонился, ну настоящий джентльмен.

Мама его вежливости не оценила. Завопила и, стянув с плеча полотенце, приготовилась к атаке.

— Мам, это домовой Федор, я тебе только что говорила о нем, — я тоже встала, представляя своего нового друга. — Федор, а это моя мама, Марина Александровна, — представила уже маму.

— Федор Осипович, — вежливо шаркнул ножкой домовой, а мама так и осела на диван. Я было бросилась к ней, подхватить, подержать, но она лишь рукой махнула, мол, не надо, все нормально. Главное, что драться ей явно расхотелось.

— А учиться я буду в магической академии, — я решилась на продолжение разговора. — Вот как-то так, — добавила и нерешительно улыбнулась.

Мама выдержала новости и появление Федора с достоинством. Разве что задышала глубоко и долго.

— Я щас водицы принесу, — оживился домовой и был таков. Метнулся в сторону кухни и вернулся уже со стаканом воды, который и протянул маме.

Она воду приняла. Сделала глоток-другой, при этом неотрывно глядя на мужичка.

— Я готовлю, убираюсь, могу по хозяйству все, что надо, сделать. Прибить, починить, покрасить, — оживился Федор Осипович.

Мама вздохнула и произнесла:

— Хорошо. Идемте в кухню, кажется, мне потребуется что-то покрепче, чем вода, чтобы пережить такие-то новости.

Я радостно закивала. Кажется, теперь можно не волноваться. Аж легче стало на душе.

— Идемте, — подхватила мамино предложение и помогла ей встать.

Федор поспешил вперед, а мы хвостиком за ним следом. Мама шла и не могла глаз оторвать от его смешной низкорослой фигурки. И кажется, все еще не могла поверить, что это происходит именно с ней.

— Можешь пощупать, — усмехнулась я. — Он очень настоящий.

— Не надо меня щупать, — быстро проговорил Осипович. — Я щекотки боюсь, — веско заявил он.

— До-мо-вой, — протянула мама так, словно проверяла на вкус это слово, а после на несколько секунд прижала к груди руку.

— Настоящий, — кивнула я с готовностью. — Если бы ты знала, что я чувствовала, когда в первый раз его увидела, — поделилась эмоциями. — Я думала, что того…

— Верю, — согласилась мама.

— Ну, может раз уж все так замечательно, мы пойдем поужинаем? — спросил Федор Осипович. — Зря я, что ли, у плиты битый час стоял?

Мы с мамой переглянулись и решили, что ужин будет очень кстати. А потом и чай. И все равно, что за окном почти ночь. Иногда можно, для успокоения нервов, так сказать.

— А идемте, — мама первая встала на ноги. — И я надеюсь, что вы, Федор, нам что-нибудь расскажете интересное. Мне кажется, что я уже ничему не удивлюсь. Даже трехглавому Горынычу.

— О, знавал я его, — бодро ответил домовой и брови мамы приподнялись вверх.

— Как интересно, — мама шагнула в сторону кухни, и мы с дядей Федором следом за ней.

Вечер обещал быть томным.

В ту ночь говорили мы долго. Спать легли далеко за полночь и, если бы не ранняя встреча с куратором Димой, просидели бы до утра. А так, предвкушая первую встречу с академией, заставила себя отправиться спать. А вот Федор с мамой остались в кухне. К моему удивлению, общение между этими двумя, наладилось. Домовой, такой смешной коротыш, расселся на стуле, чинно попивая чай с пирогом и болтая в воздухе кроткой ножкой, не достающей до пола, рассказывал маме всякие небылицы, а она, словно позабыв, с кем общается, внимательно и с неподдельным интересом слушала его байки про ведьм, русалок и прочую нечисть, коей оказывается полон наш мир.

— У моей прежней хозяйки в доме телевизор был. Так я по нему смотрел эти, — Федор почесал подбородок, — спортивные соревнования на воде. Девки там, все как одна, русалки. А никто и не знает. На вид-то девки как девки. Вы думаете, как они так легко на воде держатся, а?

Чем закончилась история, я не узнала. Не хватило сил. И уже падая на кровать, думала только о том, что ждет меня завтра. Но от усталости не было даже страха, а какое-то равнодушное смирение перед неизбежным.

Утром меня разбудил будильник. Подскочив на месте, протерла глаза и отключила телефон, сняв будильник с повтора.

В окно весело стучалось солнце. День обещал быть чудесным, если бы не одно весомое «но». И это «но» ожидало меня во дворе на скамейке. Я выглянула с балкона вниз и сразу разглядела знакомую фигуру в черном допотопном плаще. Там же прогуливался со своим мопсом наш сосед, а Дима, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову и посмотрел наверх.

— Ну, привет, куратор, — сказала в пространство, понимая, что он меня не услышит. Зачем-то махнула ему рукой и вернулась в комнату. Подождет. Не моя проблема, что он раньше пришел.

Но все же заторопилась. Умывалась в спешке. Одевалась еще быстрее. Не то, чтобы я так уж стремилась к новой жизни, но все же некрасиво заставлять человека ждать.

Мама уже была на ногах. Они с Федором на пару напекли блинов и попытались накормить вдвоем одну меня.

— Спелись! — проговорила, жуя блин, пока мама с улыбкой подливала мне еще чаю.

Федор и мама переглянулись, и я поняла, что эта ночь не прошла для них даром. Интересно, а домовой ей уже продемонстрировал свою птичью ипостась? Ей определенно понравится.

— Куда спешишь, дочь? — спросила мама немного удивленно. — Не ты ли вчера говорила, что уволилась?

— Ждут ее, — вместо меня ответил Федор. — Во дворе.

— Интересно, кто? — спросила мама, а мне вот было интересно, как домовой про Диму узнал. Не иначе, почувствовал.

— Куратор, — пояснила с набитым ртом. Протолкнула чаем недожеванный блин и вскочила, клюнув маму в щеку. — Мне пора.

— Я тоже пойду, — вдруг сказала мама, отчего я удивленно посмотрела на нее.

— Не думаешь же ты, что я тебя отпущу с незнакомцем бог весть куда? — проговорила она важно и пошла менять халат на более пригодную для улицы одежду. В итоге пока я обувала кроссовки, мама успела и переодеться и волосы причесать.

Федор остался в доме, а мы вышли из квартиры, причем я чувствовал себя ну очень не по себе. Представляю, что подумает куратор Северский, когда я выйду из подъезда вместе с мамой. Даже неловко стало. А все потому, что я не чувствовала опасности для себя в этом человеке. Мне казалось, что он искренне желает устроить меня в хваленую академию магии.

Мы спустились вниз по лестнице. Лифт был кем-то занят, а ждать не хотелось.

Демитр уже стоял у подъезда, важно заложив руки за спину.

Мама подошла к нему ближе. Смерила взглядом так, как это умеют только мамы.

— Доброе утро, Марина Александровна, — спокойно поздоровался блондин.

— Доброе утро. Вы, значит, Дмитрий? — мама прищурила глаза.

— Демитр, если быть точным, — усмехнулся куратор.

На несколько секунд воцарилась пауза. Я встала рядом с мамой, но отвлеклась на мопса Витюню, который шумно облаял каких-то первоклашек, проходивших мимо. Детвора шарахнулась в сторону, не ожидая такой подлости от мелкой псины, а дядя Коля натянул поводок и привычно заголосил:

— Не бойтесь, он не кусается!

Мопс продолжил тявкать, а детвора припустила прочь, явно не веря в добрые намерения собаки.

— Мне бы хотелось увидеть ваш паспорт, — попросила мама, глядя блондинистому куратору в глаза.

Демитр хмыкнул.

— Не проблема, — проговорил он, поднял руку и шевельнул пальцами. Я моргнуть не успела, когда в его руке оказался документ, причем без обложки, все как есть: синяя книжечка с гербом нашей родины. — Вот, изучайте, — Северский почти мило улыбнулся. — Но сразу хочу сказать, что не имею никаких дурных намерений в отношении вашей дочери.

Мама немного удивилась фокусу, но паспорт взяла. Изучила и вернула владельцу, предварительно с его же молчаливого согласия, запечатлев в телефон разворот, где было имя владельца документа.

— Я удалю все это, когда Лада вернется домой, — заявила она тоном криминального авторитета.

Демитр уже искренне улыбнулся и наконец взглянул на меня.

— Вы готовы, Лада?

— Что, опять через портал пойдем? — уточнила я.

— Да. Это отлично экономит время и попасть в академию иным способом просто нельзя.

— А можно ли мне с вами? — мама никак не могла успокоиться, но блондин отрицательно покачал головой.

— Увы. Родственники и друзья могут посещать учебное заведение только по особым дням.

— Мам, — не удержалась я. — Не волнуйся. Все будет в порядке. Если бы мне грозила опасность, Федор бы меня не отпустил одну.

— Это да, — неохотно признала мама. — Он мне много чего интересного рассказал ночью, но не волноваться не могу.

— Я верну Ладу уже через час, или немного больше, — пообещал удивительно тактичный Северский и посмотрел на меня, спросив: — Идемте?

— Идемте, — кивнула с неохотой.

Демитр шагнул вперед. Я за ним следом. И так мы дошли до угла дома, который не просматривался из окон. Я специально повертела головой, проверяя тихое место, когда блондин сделал пас рукой и стена пошла рябью.

— О! Платформа девять и три четверти, — пошутила я.

Демитр хмыкнул и сделал приглашающий жест рукой. Я же, собравшись с силами, нырнула в марево портала и вышла уже на подстриженной лужайке перед высоким зданием презентабельного вида.

— Так вот ты какой, Хогвартс! — сорвалось невольное с губ, когда, вскинув голову, посмотрела на строение с колонами, видневшееся в полумиле от места, где нас выпустил портал. Здание поражало своими масштабами и казалось очень старым и крепким.

— А вы юмористка, — проговорил Северский, встав рядом.

— Есть немного, — призналась невольно и поправила рюкзак на спине. В подобных ситуациях меня именно юмор всегда и спасает. Но не говорить же об этом куратору?

— Тогда идемте, нас уже ждут. А потом, если пожелаете, вам покажут академию.

Куратор первым ступил на тропинку, ведущую к зданию академии, я поспешила за ним, не переставая удивляться чудесам, которые, оказывается, всегда были рядом.

— Конечно, пожелаю, — проговорила, слушая, как шуршит под ногами яркий мелкий гравий. Подобный я наблюдала в парках на юге. И теперь вот здесь.

Удивительное дело, пока мы шли, вокруг не наблюдалось ни одной живой души.

Прямо перед зданием академии росли несколько высоченных вековых дубов. На одном, когда мы подошли ближе, я увидела здоровенную цепь. Она словно опутывала дерево, внизу свисая с высоких нижних ветвей наподобие качелей. Зрелище удивительное и навевающее определенные мысли и фантазии.

— У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том, — продекламировала себе под нос, а затем уже громче, спросила у куратора, — а почему здесь так тихо и пусто?

— Сейчас в академии занятия, — спокойно ответил Демитр.

Я кивнула, а сама снова бросила взгляд на приглянувшееся дерево. Оценила цепь, попыталась разглядеть на ветвях хотя бы одну русалку, или, на крайний случай, кота, но не найдя никого из сказки господина Пушкина, со вздохом поспешила догонять Северского.

Он шел не оглядываясь. Уверенный в том, что следую за ним.

Догнав мужчину, спросила:

— А жить я где буду, если поступлю?

— Все студенты академии живут здесь в общежитии. По выходным есть свободное время для посещения дома. Также, студенты могут уезжать на каникулы, — он произнес это настолько будничным тоном, что у меня закралось невольное подозрение.

— А вы что, тоже здесь преподаете?

— Да. Так что мы будем встречаться на занятиях, — обрадовал меня мужчина.

Но вот мы и подошли к зданию. Запрокинув голову, я посмотрела наверх, туда, где развивался острым языком тонкий зеленый флаг с эмблемой академии, которую, впрочем, было не разглядеть с такого расстояния. Я оценила толстые колонны, замысловатую лепнину, и только после вошла в высокие двери, следуя за куратором Северским.

Мы очутились в огромном холле с высокими потолками и двумя лестницами, ведущими на верхние этажи. Холл был залит солнечным светом, проникавшим в высокие узкие окна, украшенные угловатыми витражами, отчего на каменном полу растеклись радужные пятна.

— Это главное здание академии, — пояснил Дима. — Здесь находятся аудитории и кабинеты преподавателей, а также кабинет директора. К нему мы сейчас и пойдем.

Я кивнула, пытаясь казаться спокойной и ничему не удивляться. Но когда мы направились к лестнице, впереди вдруг посыпалась золотистая пыльца и мимо нас с Северским пронеслось нечто сияющее с крылышками, что напомнило мне о том, где именно я нахожусь. В сказке. Только пока не понять, в доброй, или в злой.

Если судить по моей силе, темной и, как утверждает Дима, опасной, то сказка не так уж и хороша. Впрочем, буду надеяться на лучшее.

Мне вдруг стало любопытно, оказывает ли магия влияние на того, кто ею владеет? Что я и не упустила возможности спросить, пока поднималась по ступеням, спеша за куратором.

— Да, — немного сухо ответил он. — Прежде, до вас, Лада, были случаи, когда простому человеку доставалась темная магия. Некоторые не выдерживали ее влияния. Ломались, подчинялись тьме, изменяясь, сами понимаете, не в лучшую сторону. Вот почему так важно, чтобы вы учились здесь и были под присмотром.

А вот это меня совсем не порадовало и ничуть не вдохновило.

Это что же получается, что я изменюсь и стану злыдней?

Поджав губы и недовольно пыхтя, шла за мужчиной. Вокруг царила удивительная тишина. Ни криков, ни голосов, ни людей. Только эти, промелькнувшие мимо, феи, или кто они там были, и все.

Здание казалось вымершим. И у меня от этого ощущения по спине мурашки топали.

Мы преодолели один этаж затем другой. Выше и выше, пока я не стала мечтать о лифте.

Нет, ну вот почему бы не подняться через портал, а? Раз и там. Так нет, топай на своих двоих.

Демитр, словно услышав мои мысли, произнес:

— Я бы мог доставить вас сразу в кабинет директора, но думаю, что вы уже должны начинать ориентироваться в главном корпусе. Итак, нижние этажи отведены под аудитории. На каждой стоит полог тишины, чтобы учебный процесс не мешал никому. Поэтому здесь так тихо. Звуки из аудиторий не проникают за стены. Порой на занятиях, и в особенности на практических, очень шумно. Но вам это еще предстоит узнать.

— Ага, — мудро изрекла я.

— На верхних этажах кабинеты преподавателей и залы для боевой практики. Здесь выше защита и изоляция. В подвале лаборатории, а на крыше летная площадка для старших курсов.

— Летная? — повторила за Северским. — Это как? Метлы?

— Да. И не только.

— А квиддич есть? — спросила, подавив нервный смешок.

Демитр оглянулся на меня и сокрушенно покачал головой. Я хмыкнула, решив для себя, что господин куратор слишком серьезный дядька, или, возможно, не поклонник современного фэнтези. А может, он просто не дружит с юмором, или ему не нравятся исключительно мои попытки юморить на фоне нервной ситуации?

Кажется, Демирт просто не понимает, что мне нелегко. Потому и шучу, чтобы не дрожать как осиновый лист в новом пугающем мире.

Дальше шли молча. Я смотрела то на ступени, то на широкую спину Северского, а то и по сторонам глазела. Все же, здесь было на что посмотреть. И чем выше мы удалялись от холла, тем удивительнее было вокруг.

На стенах висели картины. Чьи-то портреты, как и заведено в учебных заведениях. На каждом из этажей стояли доспехи, создавая впечатление, что мы будто находимся в музее, или средневековом замке. И всюду лепнина, когда кажется будто из стены выпуклым барельефом выбирается какое-то неизвестное чудо-юдо.

В общем, картина не такая радужная, как хотелось бы. Все серьезно и сказочно.

— А баба-яга существует? — спросила в спину Северскому, когда мы на пятом по счету этаже наконец свернули в широкий коридор.

— Да.

— А Кащей?

— Учился здесь, говорят несколько сотен лет назад, — совершенно спокойно ответил мой спутник.

— То есть, все, о чем я знаю из сказок — это реальность? — уточнила с волнением в голосе.

— По большей части, — он остановился перед широкими двустворчатыми дверьми, крепкими, красного дерева, украшенными славянскими узорами и с двумя птицами с пышными хвостами, клювы которых словно указывали на дверную ручку, самую, кстати, обычную.

«Пришли», — поняла я.

Северский вошел без стука. Я за ним. Комната, в которой мы оказались, поразила меня до глубины души. Признаюсь, я себе представляла все, что угодно, но не это подобие современного офиса, с офисным столом, высоким креслом, мягким уголком для ожидающих, где рядом с фикусом стоял кулер с чистой водой и, что главное, с техникой из моего мира.

— Компьютер? — я не верила своим глазам. — Принтер и сканер, то есть, МФУ?

Сидевшая за столом секретарь, миловидная рыжая девушка в очках, подняла глаза и перестала печатать. Увидев нас с куратором, она произнесла:

— Добрый день, куратор Северский. Господин Озеров ожидает. Я сообщу о том, что вы пришли.

И прямо на моих глазах включила переговорное устройство, сообщив этому Озерову о том, что к нему посетители по записи. В ответ ей раздалось нечто непонятное, но девушка кивнула и, отключив устройство, поднялась из-за стола для того, чтобы распахнуть перед нами двери в соседний кабинет. К слову, кабинет директора тоже был обставлен вполне современно. На столе комп, у стены полки с какими-то фарфоровыми статуэтками, на стене картина с изображением сцены на охоте, а за столом и сам хозяин помещения.

— Добрый день, — Демитр подождал, когда я выйду вперед. Озеров — широкоплечий плотный мужчина среднего возраста с круглым лицом и ежиком коротких темных волос, вперил в меня взгляд.

— Добрый, — проговорил он и привстав, указал мне рукой на стул. — Присаживайтесь, студентка Кузьмина.

— Здравствуйте, — я прошла к стулу. Зачем-то оглянулась на куратора, продолжавшего стоять на месте. Села, сложив руки на коленях и чувствуя себя так, будто я в школе, а моих родителей вызвал директор, чтобы пожаловаться на нерадивую ученицу. Затем вдруг поняла, что директор назвал мою фамилию. Значит, меня тут ждали.

— Итак, вы у нас новая и пока незарегистрированная ведьма, — выдал Озеров. — Мне удалось найти для вас место на курсе. Сразу хочу сказать, придется много работать. Мир для вас чужой и непонятный. Поэтому легко не будет. Лично я, — он выдержал паузу, — был против того, чтобы вас принимали посреди учебного года, но куратор Северский настоял.

«Рррр!» — подумала я. Что-то учиться мне хотелось все меньше и меньше. Этот господин, который директор, говорил со мной так, будто мне не рады. А это всегда неприятно.

— Ну, раз так, — я мило улыбнулась и поднялась со стула. — Я тогда приду в следующем году. Как раз разберусь, что к чему, пообвыкнусь к новой себе и…

— Присядьте, Лада, — широкая рука куратора опустилась на мое плечо и меня заставили сесть на место. — Это не шутки. Вы просто еще не понимаете всей важности того, что происходит, — он перевел тяжелый взгляд на Озерова. — И кое-кто другой тут тоже, кажется, не в курсе.

Директор академии сдвинул брови.

— У меня середина учебного семестра, — сделал он попытку.

— А у меня, выражаясь на понятном вам языке, бомба замедленного действия, — произнес холодно куратор. — Желаете взять на себя ответственность за чью-то жизнь?

Я подняла взгляд на Демитра. Ого, каким он может быть, подумалось невольно. И, что самое удивительное, это его тон. Насколько я поняла, он преподаватель в академии, но, видимо, должность куратора если не выше должности директора, то где-то на одном уровне. Поскольку господин Озеров, пусть и с явной неохотой, но слушает Северского.

Впрочем, меня тут видеть не желают. Не то, чтобы я была против, но обидно как-то.

— Куратор Северский, — в тон блондину проскрипел директор, — вы же понимаете, что у меня отчетности! У меня статистика!

— А у меня исключение из правил, — сухо парировал Дима. — И мне казалось, мы прежде договорились. Или что-то изменилось?

Озеров поджал губы.

— Я тут подумал… — начал было он.

— Оформляйте документы, — сказал уверенно Северский. — И это я вам сейчас говорю, как куратор, а не как ваш подчиненный и преподаватель академии.

Несколько секунд Озеров и Демитр смотрели друг на друга. У меня создалось ощущение, что я могла бы с лёгкостью улизнуть, пока мальчики меряются своими полномочиями. Но попытка к бегству свершилась только в моем воображении, потому что мгновение спустя господин директор включил селектор и проговорил:

— Верочка, зайдите ко мне и возьмите бумаги для оформления нового студента. А еще один кофе. Мне не помешает взбодриться.

В ответ раздался голос, но лично я ответа рыжей Верочки не разобрала.

Куратору Северскому Озеров кофе не предложил. Мне тем более. Нелюбезные директора в этом мире, подумалось мне. Впрочем, когда это директор студенту кофе предлагал?

Мы ждали пару минут. Вошла рыжая Верочка, поставила перед Озеровым кофе, ушла. Еще несколько минут, пока директор хлебал кофе, мы с Демитром молчали. Он встал в закрытой, как говорят психологи, позе, скрестив на груди сильные руки, а я хлопала ресницами, думая о том, что все же, здесь лучше, чем на мойке у Веника. Хотя эмоции такие же неприятные. По крайней мере, пока. Я чувствовала себя немного лишней. Мне были не рады и, кажется, уровень приобретенной магии волновал здесь только Северского.

Но вот Верочка вернулась с тонким прозрачным файлом. Покосилась на меня и выложила три белых листа с каким-то текстом перед своим начальником. Он бегло, отставив грязную чашку, пробежал взглядом по бумагам, проверяя документ, затем передвинул мне со словами:

— Ознакомьтесь, подпишите, внесите данные.

— А паспорт нужен? — уточнила я, понимая, что не взяла с собой документы.

— Нет. Сами заполняете все пункты: имя, фамилия, год и число рождения, место проживания, — начал было перечислять Озеров, но это ему быстро наскучило. — Верочка, помогите девушке, — в итоге велел он и рыжая поманила меня из кабинета.

— У меня оформим, — предложила она и я с готовностью последовала за ней, выдохнув с облегчением, едва оказалась за стенами кабинета господина директора.

— Присаживайтесь. Вот ручка, — Верочка усадила меня на диван, взмахнула небрежно тонкой рукой и прямо у моих ног появился стол, довольно удобный для того, чтобы писать.

— Ничего себе! — выдала я.

Верочка прищурила глаза.

— Что, совсем о нас ничего не знаете? — спросила она довольно дружелюбно.

— Откуда? — проговорила в ответ я и положив документы на стол, начала вчитываться в параграфы и пункты.

Верочка вздохнула и заняла свое место за столом, сказав мне:

— Будут вопросы, обращайтесь.

— Будут, — отчего-то уверилась я и начала писать.