Ведьмина Сила

Глава 27.

Голос домового прозвучал несколько сконфуженно. Мне показалось, что он и сам смутился, увидев нас вот так, вдвоем и рядом в недвусмысленной позе.

Чувствуя, как краска заливает лицо, отвернулась, пряча глаза.

Стыд-то какой! Мне было неловко и неудобно, словно меня увидел не Федор, а мама.

Что бы она сказала? Даже не знаю, вот только сердце продолжало биться в груди, словно пташка, рвущаяся наружу из тесной клетки.

— Не помешал, — ответил домовому Северский. Его голос прозвучал спокойно. Эмоции выдали лишь хриплые нотки, исказившие ровный голос куратора.

— Э, кхм, — Федя прочистил горло, — мы там уже почти все приготовили. Я что спросить-то хотел, если вы думаете еще позаниматься, то я бы успел и пирог испечь?

— Нет, — сорвалось с моих губ, прежде чем Демитр успел что-то ответить. — Я ужасно голодна. Магия отнимает много сил, — и посмотрела на Федора, опасаясь увидеть что-то такое в его глазах. Но нет. Федя лишь улыбнулся, да так мягко, что мне стало легче.

Какая я все же девчонка! Еще молодая и глупая. И возраст тут ни при чем.

Мне нравится Демитр. Стоило признать это. И меня тянет к нему, несмотря ни на что.

— Раз Лада проголодалась, то мы идем. Ступай вперед, Федор. Мы будем через несколько минут, — произнес куратор и спросил, — как там Марина Александровна?

— О, пока мы стряпали, я с ней поговорил. Сказал, что мог. Без всяких кошмаров. Если что, вы сами уж ей все объясняйте. Чтобы не было пересказа через вторые руки, — ответил домовой и…исчез.

Я замерла. Было как-то стыдно смотреть на Демитра. Только что мы едва не поцеловались и я, что самое поразительное, хотела этого поцелуя.

Даже сейчас.

— Будем работать над твоей магической силой. Реакция, скорость, — Демитр смотрел на меня, а я на него. Лицо мужчины стало удивительно спокойным, но глаза, все еще темные, горели потаенным огнем и этот огонь передавался мне.

— Я… — начала осторожно.

Куратор сделал всего шаг, сокращая расстояние между нами. Подняв руку, он осторожно обхватил пальцами мой подбородок, запрокидывая мое лицо вверх, и посмотрел долгим взглядом, от которого по коже пробежал целый табун мурашек, вызывая то самое чувство восторга и удовольствия, которые уже испытала ранее.

— Ты меня боишься? — спросил мужчина.

— Нет, — ответила слабым голосом.

Губы Северского исказила усмешка.

— И правильно. Я никогда не причиню тебе вреда, — сказал он и взгляд мужчины опустился на мои губы. — Никогда, — шепнул он тихо. Затем мужчина отступив, отпустил меня и добавил, — а сейчас прими душ и мы пойдем пробовать стряпню Федора.

Я качнулась назад, кивнув и осознавая, что рядом с этим человеком теряю способность мыслить здраво, особенно когда он вот такой.

В раздевалку почти влетела. Забравшись под душ, открыла кран с холодной водой, пытаясь привести мысли в порядок.

Помогло.

С минуту постояв под ледяными струями, сменила воду, разбавив горячей, и вымылась гелем, который нашла здесь же на полочке.

Я в норме. Да, меня хотят убить, моя сила нужна для темных дел, но именно сейчас я в полном порядке, потому что верю мужчине, в доме которого оказалась. И верю его словам.

Телефон прозвенел, когда мы поднимались по лестнице. Я достала мобильный и посмотрела на совершенно незнакомый номер, прищурив глаза.

— Кто? — спросил Демитр, идущий впереди. Он остановился и развернулся ко мне, взглянув в мое растерянное лицо.

— Не знаю, — пожала плечами.

— Тогда лучше не поднимай трубку. Здесь тебя вряд ли смогут выследить, но все же… — он слабо улыбнулся и я, кивнув, сбросила звонок, после чего сунула телефон в карман и продолжила идти за Северским.

На кухне мы оказались спустя пять минут. Оба после душа. Только Демитр свои волосы подсушил с помощью магии, а я свои оставила так, как есть. Уже перед дверью в кухню, Северский вдруг остановился и, взяв меня за руку, резко притянул к себе. Я удивленно ахнула и поняла, что краснею, когда он поднял руки и запустил пальцы в мои влажные волосы.

В какой-то миг показалось, что вот сейчас меня поцелуют. Сразу в голове мелькнула мысль о том, что будет, если из кухни выйдет мама, ну по закону подлости, как обычно бывает. А тут ее дочь целуется с мужчиной. Но такое поведение не вязалось с Северским, и я оказалась права. Никто меня целовать не собирался.

Волосы окутало тепло. От пальцев мужчины повеяло теплым ветром (как он только это делает?) и спустя несколько секунд волосы мало того, что были сухими, но кажется еще и завились в замысловатую прическу. Я скосила глаза и увидела темный, блестящий локон, упавший на грудь.

— Подойдет, — проговорил мужчина, сделав шаг назад, словно хотел оценить свою работу.

— Спасибо, — ответила еле слышно и не удержалась, чтобы не добавить, — вашей жене повезет, — и тут же поправила сама себя, — то есть, твоей жене.

— Это просто бытовая магии, — сказал куратор, но его глаза странно сверкнули.

— Может и просто, но мне она пока неподвластна, — парировала я.

Он зачем-то протянул руку и коснулся моих волос. Задержал взгляд на моем лице на несколько секунд, и сказал:

— Идем. Нас ждут.

Я кивнула и первой вошла в кухню.

Или сбежала от того, что чувствовала к этому человеку?

Мама и Федор суетились, накрывая обеденный стол к ужину. Завидев нас, домовой как-то подозрительно перевел взор с моего лица на лицо Демитра, затем снова посмотрел на меня и усмехнулся.

— Как потренировались? — спросил Федя словно ни в чем не бывало.

— Отлично. Я постепенно учусь, — ответив на вопрос домового, подошла к маме и обняла ее, уткнувшись лбом в ее плечо. Мама порывисто обняла меня в ответ, и несколько секунд мы просто стояли в тишине, пока она не заговорила первой:

— Что вообще происходит, Лада? Федя мне тут сказки рассказывает, но я-то чувствую — что-то не так!

Она отстранилась и посмотрела поверх моего плеча на куратора, вошедшего следом.

— Это все из-за вас? — спросила женщина.

— Нет, мама, нет! — быстро сказала я, чувствуя, что не могу позволить ей обвинять Северского в том, чего нет. — Он помогает мне, — я взяла ее за руку. — Нам.

Она взглянула на меня, затем на Демитра, и проговорила с прямотой, свойственной только матерям, которые все видят и все понимают:

— У вас что-то есть к моей дочери?

Я ахнула, потянула ее за руку.

— Мам, не в этом дело…

Но Северский уже шагнул к нам и произнес, глядя прямо ей в глаза без доли улыбки.

— Я защищаю ее.

— И все? — она прищурила глаза.

— Пока все, — он говорил искренне и спокойно.

— Хорошо, скажем так, что я вам поверила…

— Мам! — протянула я, но старшая Кузьмина имела железный характер, особенно когда хотела чего-то добиться и была в чем-то уверена.

— Давайте поужинаем и я расскажу вам все, — предложил куратор. — Полагаю, скрывать от вас правду нет смысла.

— Хорошее решение, — мама кивнула, а мне стало немного неудобно за ее прямоту. Демитр спас нас обеих, а она вредничает. Конечно, она была права в своем праве знать правду, и я надеялась, что когда все откроется, мама иначе посмотрит на Северского.

— Итак, все к столу! На пустой желудок какие могут быть разговоры? — наигранно весело воскликнул домовой. — А потом вы поговорите, и все встанет на свои места.

— Поддерживаю! — сказала я и потянула маму за стол.

Темная вышла из портала, оглядевшись по сторонам. Пещера была точно такой, какой она ее себе представляла. Сырая мрачная обитель, стены, пронизанные скрытыми жилами пламени, воздух, сырой и влажный, отчего тяжело дышать, и этот жар, какой бывает только в кузнях.

Шагнув вперед, женщина вошла в пещеру, где ее уже ждал огромный темный кузнец. Он сидел на обломке скалы, сложив на груди мощные руки. Рядом пылал горн, но на каменных столах не было инструментов и лава не плескалась, как было во время последнего посещения Вероники. Темная застала лишь то, что некогда было кузней.

— Далеко собрался? — спросила она.

Булат, казалось, дремавший, открыл глаза, в которых вспыхнуло яркое пламя. Увидев вошедшую, он оскалился и, чуть склонив голову набок, проговорил:

— Значит, ты хозяйка Земской? Ведьмы, что принесла искореженный ключ?

— Да. Я пришла лично, чтобы воздать тебе плату и получить свой заказ, — женщина сделала еще один шаг, двигаясь с удивительной грацией. Ее глаза замерцали, отражая пламя в горне. Вскинув руку, она легко коснулась раскаленного камня и прочертила на нем незамысловатый узор, после чего поднесла палец к губам и подула на потемневшую от ожога кожу. Та мгновенно приняла прежний вид.

— Тьмы в тебе слишком много, — произнес Булат. — Давно, как погляжу, живешь?

— И планирую жить еще дольше, — она резко обернулась и смерила кузнеца взглядом. — Мне нужен ключ.

— А мне плата, а не эти сказки, которые лаяла твоя шавка.

Темная скривилась.

— Как грубою! — сказала она, но тут же добавила: — Впрочем, Вероника мне никогда не нравилась. У нее были большие амбиции, но мало ума.

— Значит ее больше нет? — догадался кузнец, но темная в ответ лишь улыбнулась, мол, догадайся сам, здоровяк.

— Ключ, — женщина протянула руку и требовательно шевельнула длинными пальцами.

— Плату, — насупившись ответил Булат. — Твоя дохлая ведьма успела рассказать, что я желаю?

— Конечно. Ты все получишь!

— Я хочу, чтобы ты показала мою плату, — потребовал кузнец.

— Конечно. — Темная достала из складок длинного черного плаща крошечную коробочку и протянула в сторону Булата. — Оно здесь.

— Превосходно, — громада улыбнулся и потер в предвкушении руки. — Открой, чтобы я убедился, что там именно то, что мне надо.

Женщина пожала плечами и сделала так, как было велено. Мгновение спустя из открытой коробки полился яркий свет, который мог соперничать лишь с солнечным. Он залил кузню и губы Булата растеклись в счастливой улыбке.

— Ты помнишь, что его можно использовать всего один раз? — спросила темная.

— Мне хватит, — отрезал Булат и достал из пространства труд своих рук. Темная впилась взором в обычный на вид ключ и прошептала:

— Это он?

— Он. Ты разве не чувствуешь своей темной душой, как поет металл? — спросил Булат и, отдав женщине ее заказ, забрал коробку, одним щелчком пальцев закрыв ее. Свет тут же погас и темная сжала ключ в кулак, отступив на несколько шагов назад.

— Мы в расчете, — пробасил Булат и что было силы соединил в ударе кулаки.

Пещера словно содрогнулась. На голову темной полетели мелкие камни. Стены ожили, осветив пространство алыми жилами живого пламени и женщина, крепко сжав в левой руке долгожданный ключ, правой открыла портал, успев скользнуть в его спасительную темноту до того, как в кузнице Булата начали рушиться стены и пол, взорвавшись фейерверком вырвавшейся на свободу лавы.

Некоторое время мама сидела молча и только смотрела, но не на меня, а куда-то в пространство, размышляя о том, что узнала и услышала.

Мы молчали. Федя мыл посуду, делая вид, что ничего не видит и ничего не слышит, а мы с Демитром молча ждали, что скажет мама.

— Мда, — спустя несколько минут проговорила моя Марина Александровна.

Я замерла, зачем-то покосившись на куратора и в этот момент снова прозвенел телефон. Взяв его в руки, увидела, что звонок идет снова с того самого номера, с которого звонили прежде. Протянув мобильный, показала его Северскому.

— Дай мне, — велел он и когда взял в руки трубку, встал из-за стола и отошел в сторону. Я хвостиком поспешила за ним.

— Да, — холодно спросил Демитр, сняв трубку.

Судя по выражению его лица, в ответ была только тишина.

— Говорите, — произнес он, а затем уронил руку и вернул мне телефон. — Я бы сказал, что кто-то ошибся номером, но боюсь, что это не так.

— Враги? — шепнула я.

Мы вернулись к столу, где Федя уже подавал чай. Мама по-прежнему сидела в глубокой задумчивости и я подошла к ней, чтобы обнять со спины.

— Мам, все будет хорошо, — сказала неловко.

— На тебя охотятся какие-то чудовища и ты пытаешься уверить меня, что все хорошо! — выдохнула она.

— Чайку? — Федя ловко пододвинул маме кружку. — С мяткой и бергамотом, — добавил он, — нервы хорошо успокаивает.

— Во что вы втянули мою девочку? — спросила мама, подняв взгляд на Демитра.

— Я ее ни во что не втягивал, — спокойно ответил куратор. — Когда я ее нашел, она уже владела силой, хотя еще не понимала этого. Я лишь хочу спасти ее и не более того.

— Так спрячьте ее, — воскликнула мама.

— Вы не совсем понимаете, с какими силами мы столкнулись, госпожа Кузьмина, — сказал Демитр. — Я полагал, что все четко объяснил.

— Умом понимаю, но сердце болит и боится, — сказала она.

— Это нормально. Вы — мать.

Куратор и мама переглянулись.

— Вам придется немного пожить в моем доме, — сказал Демитр. — Продуктами я вас обеспечу. Побываю на вашей работе. Мы сделаем все, чтобы вы ее не потеряли.

— Мы? — мама изогнула вопросительно бровь.

— Кураторов много, мам, — тихо сказала я.

— Хорошо. Я буду здесь. А Лада?

— Ей придется в понедельник вернуться к занятиям, — ответил Демитр.

— И она будет в безопасности в вашей академии? — уточнила мама, явно заранее не веря в это.

— Я буду рядом. Я не допущу, чтобы с ней случилась беда, — спокойно ответил Северский.

— Марина Александровна, вы и меня со счетов не снимайте. Домовые тоже кое-что могут, — закрыв воду и вытерев руки о полотенце, сказал свое слово Федор.

— К вам буду приходить только я. Федора могут выследить, — продолжил куратор. — А на выходных, если все будет спокойно, к вам приедет Лада.

— Хорошо, — повторилась мама и вздохнула.

Я же, широко зевнув, произнесла:

— Давайте спать. Я не знаю, как вы, но я жутко устала от этого дня.

— Поддерживаю! — оживился домовой и, спрыгнув с табурета от раковины, забавно поклонился маме, словно маленький джентльмен. — Позвольте, я провожу вас в вашу комнату, — сказал он.

Я покосилась на Диму, задаваясь невольным вопросом, когда он успел приготовить комнату и для мамы. Впрочем, все, наверняка, объяснялось магией.

Куда уж без нее.

А спать действительно хотелось. Наверное, я выложила слишком много сил в тренировке. А завтра, похоже, куратор снова позовет меня вниз. Только мысли отчего-то стайкой резвились не в том направлении. И мне виделись глаза мужчины и его прикосновение к моим волосам.

И поцелуй, который не сбылся.

Мальчишка парил в воздухе параллельно мраморному полу. Он спал. Длинные руки свисали вниз, голова была повернута набок. Очки с него сняли и положили на длинный стол, за которым сидела темная.

— Итак, ключ у меня, — проговорила она вслух, рассматривая молодого колдуна и решая, что предпринять дальше. Ждать больше не было ни сил, ни желания. Ей не терпелось поскорее покончить с этой игрой и открыть последний замок. Загвоздка заключалась в том, что девчонка пропала. Ей уже донесли верные люди, что Кузьмина, после того как покинула академию, назад не вернулась.

— Она вернется, — пробарабанив пальцами по гладкой поверхности стола, сказала женщина. — Те, кто ее скрывает, слишком уверены в защите, которой окружена академия. Ну что же, пора разрушить этот миф, державшийся так долго.

— Звали? — в комнату без стука вошел мужчина в кожаной куртке. Сверкнули, отражая пламя камина, темные очки, и женщина фыркнула:

— Сколько раз тебе говорить, чтобы не надевал при мне этот ужас.

Вампир кивнул. Быстро снял очки и положил в карман клетчатой рубашки, после чего, заложив руки за спину, встал ноги на ширине плеч и взглянул на хозяйку.

— Отправь своего человека, пусть проверит, вдруг девчонка все же вернулась, — велела темная. — Ночь — прекрасное время для проведения ритуала. Нам может повезти.

— Хорошо, — кивнул вампир.

— И сразу же сообщи мне, — она взмахнула рукой и Базиль ушел, исчезнув неслышно, словно рассеявшийся поутру туман.

Женщина поднялась на ноги и подошла к студенту, продолжавшему спать. Заглянув ему в лицо, она улыбнулась.

— Умный, сильный мальчик, но такой неуверенный в себе, — проговорила она и подняв руку, прижала ладонь к теплому лбу Носова, на миг прикрыв глаза.

— Ну же, покажи мне, чем ты можешь быть полезен, — прошептала она и улыбнулась, считывая картины из памяти парня.

К тому времени, когда вернулся Базиль, темная уже опустила руку и с улыбкой на губах, подошла к раскрытому окну, вдыхая запахи ночи, слишком яркие для ее обостренного обоняния.

— Госпожа, она не вернулась, — сказал Базиль.

— Этого стоило ожидать, — не оглядываясь, ответила женщина. — Хорошо. Мы подождем, хотя это и непросто. Остался всего один день. В понедельник все закончится.

— Да, хозяйка, — вампир поклонился.

— Собирай своих подданных, — велела она. — Нам предстоит схватка. Я думаю, что кураторы не оставят все без внимания. И мы должны быть готовы.

— Да, — Базиль поклонился снова. — А ваш сын?

— Что мой сын? — удивленно вскинула брови женщина.

— Мой осведомитель сегодня передал неприятные новости, — тихо произнес вампир.

— Я жду, — требовательно сказала она, резко обернувшись к подданному.

— Говорят, что Владислав и эта девушка… — Базиль прокашлялся, прочищая горло. — Между ними что-то есть.

Темная несколько секунд молчала, затем разразилась мягким, почти искренним, смехом.

— Что может быть между моим сыном и едой? — спросила она, перестав смеяться и воззрившись на вампира. — Мне все равно. У Влада большое будущее. А с теми возможностями, которые я открою перед ним, любая девка будет его. Кузьмина обречена стать тем самым ключом, которое откроет будущее нам, детям тьмы. У Влада будет власть и сила. Он и думать забудет о какой-то ведьме, поверь мне. Я знаю своего сына. Он моя кровь и плоть. Он не подведет меня.

— Боюсь, что вы плохо знаете Влада, хозяйка, — рискнул произнести вампир. — Вам не следовало отдавать его в эту академию. Она сделала его более человечным, она пробудила ту его сторону, ко…

Он не закончил. Темная лишь взмахнула рукой и Базиля отшвырнуло к стене. Ударившись, мужчина сполз на пол, но почти сразу поднялся сначала на колени, встряхнув головой, как старый пес, а затем встал на ноги и пошатнувшись, взглянул со страхом на свою госпожу.

— Не говори того, чего не знаешь, — резко сказала женщина.

— Как скажете, хозяйка, — Базиль попятился назад.

— Ступай, — велела ему Холодная и снова отвернувшись, посмотрела в окно, туда, где мерцали огни засыпающего города, выпуская в ночь всех созданий тьмы.

«Уже скоро мы перестанем прятаться, — подумала женщина. — Пора показать, кто здесь главный!».

Она переплела на груди руки и закрыла глаза, вслушиваясь в звуки города.