Ведьмина Сила

Глава 2.

— Кузя, можешь мне помочь в зале?

Официантка Диана заглянула ко мне в мойку, состроив самые невинные глазки, на какие только оказалась способна.

— Маринка не вышла, — пояснила она в ответ на мой молчаливый вопрос. — Я просто зашиваюсь. Столики убирать некогда, а с утра, как всегда, наплыв клиентов, — сказала и снова улыбнулась.

— Вообще-то я тут посуду мою. Зал не по моей части, — ответила быстро, но Диана сложила молитвенно руки, и я сжалилась.

Вот будь на ее месте другая, ни за что бы не вышла помогать, ей-богу. А Дианка была хорошая. Веселая такая девчонка. И работать с ней в смену, если выпадало, было приятно. Она не строила из себя бог весть кого. Была простая и приятная. Поэтому я поправила фартук и поспешила за Дианой в зал, прихватив с собой поднос.

Миновав коридор, объединявший кухню, мойку и кладовую, мы вышли в зал. Слева располагался небольшой бар, справа широкие окна выходили на проезжую часть, что позволяло посетителям любоваться сомнительным видом домов напротив и череды прохожих, торопливо спешащих по тротуару.

Обычный вид в обычном городе.

Я перевела взгляд на столики и вздохнула, заметив, что три стола до сих пор стоят неубранными. Более того, Диана загромоздила один грязной посудой, так что мысленно засучив рукава, я направилась к цели, лавируя меж столов, в то время как Ди поспешила принять заказ, увидев нетерпеливо вскинутую руку голодного клиента.

Я же, оказавшись у цели, принялась собирать тарелки и мусор, в очередной раз надеясь, что эта полоса моей жизни, в качестве посудомойки, скоро завершится. Не то, чтобы я гнушалась подобной работой, просто платили за нее не так много, как мне бы хотелось.

Так, занимаясь этим незамысловатым действом, вдруг ощутила странный холодок. Под кожей словно пробежался табун ледяных мурашек, и я подняла взгляд, не совсем понимая, что происходит. И тут же встретила ответный.

Это был мужчина из небольшой компании людей, завтракавших нашим фирменным омлетом. Судя по одежде, это был офисный служащий: пиджак, галстук, белая рубашка. Но зацепило меня не это, а его взгляд, чуть удивленный, устремленный прямо на меня, такой не по-человечески хищный и пристальный.

«Что с ним не так? — я моргнула и внезапно облик мужчины изменился. Сквозь его довольно привлекательное лицо проступило нечто другое, что напугало меня до чертиков, заставив на миг застыть над подносом, полным грязной посуды.

Я увидела волчью морду.

Вот, честное слово, все было как в фотошопе. Два слоя, лицо человека и морда зверя, будто бы наложенные друг на друга, оба прозрачные и оттого смешавшиеся в один жуткий облик полузверя.

— Ох, — только и проговорила я.

Захотелось протереть глаза, а еще лучше заорать на весь зал, потому что вампир и оборотень для меня одной за два несчастных дня, это как-то слишком. А в том, что мужчина, смотревший на меня чересчур пристально, являлся оборотнем, почему-то не сомневалась ни на миг.

Как удалось глаза отвести и подхватить треклятый поднос, сама не знаю. Сердце колотилось в груди так, будто сошло с ума. Ноги превратились в каменные подпорки и совсем отказывали гнуться, пока возвращалась к себе на мойку.

Выдохнуть смогла уже только там. Поставила, чувствуя, как подрагивают руки. Хорошо, что не уронила поднос. Мне сейчас совсем не нужны лишние траты, ведь разбитое мы оплачивали из собственного тощего кошелька.

«Это что же получается, — подумала я, — я теперь каким-то Макаром буду видеть всю эту нечисть?».

Возвращаться в зал снова ой как не хотелось. Но я же обещала! Только там этот мужчина-волк, и что теперь делать?

Поставив часть посуды в раковину, а часть на стол, я снова сделала вдох и пошла назад, за очередной порцией тарелок и фраже. Дианка не поймет, если не приду.

В висках с каждым шагом неугомонным молоточком стучала мысль о том, как снова посмотрю на оборотня, или кто оно такое? Отчего-то было страшно. Спасибо фильмам ужаса, которые я, кстати, любила посматривать перед сном. Но тогда я наивно полагала, что это все сказки и не более. А теперь вот убедилась в обратном.

К моему невероятному облегчению, когда вошла в зал, увидела, что столик, за которым сидел оборотень в компании простых смертных, опустел. Видимо, пока я дрожала на мойке, зверь невиданный ушел, что вызвало вздох облегчения и напрочь отбило желание глядеть по сторонам на посетителей. А вдруг там кто-то еще такой же жуткий отыщется?

Так споро не работала еще никогда. И только, когда снова оказалась на своем рабочем месте, собрав всю посуду в зале, наконец смогла перевести дух и даже поплескала на лицо холодной водички.

Полегчало. Помогло.

Так, или иначе, чтобы я не видела, чтобы мне не мерещилось, но работу еще никто не отменял. Надо собраться и действовать, а все остальное обдумаю потом.

— Мы нашли ваш номер телефона у нее в кармане. Он был записан на тетрадном листе. А так как больше никаких вещей при женщине не обнаружили, то позвонили вам, — пояснил высокий врач эффектной блондинке, стоявшей напротив и взиравшей на него с долей превосходства.

По всему было понятно, что эта молодая женщина очень состоятельна. Дорогая одежда, уложенные в салоне волосы, макияж и взгляд человека, которому плевать на чужое мнение. Слишком самоуверенная и дерзко привлекательная, она, несмотря на внешность, вызывала у врача некое чувство отторжения и это несмотря на то, что она ему, чисто внешне, была интересна.

— Когда она умерла? — спросила женщина сухо.

— А вы кем ей приходитесь? — опомнился врач.

Женщина поджала недовольно губы, затем сняла с плеча крошечную сумочку и достав водительское удостоверение протянула его для изучения мужчине.

— Вероника Игоревна, — прочитал он.

— Земская, — назвала фамилию собеседница. — У вас там в морге лежит моя бабка. Глафира Игнатьевна Земская. И вот вам ее документы, чтобы вы не задавали лишних вопросов, — она протянула врачу паспорт в простой обложке с гербом страны, и проследила, как последний, сверив документы, вернул все назад владелице.

— Вам нужно спуститься вниз и заполнить все документы, — начал было он. — А уже после я…

— Проклятье, — выругалась женщина. — Как же нудно, — и шагнула вперед, схватив мужчину за грудки. Резко притянула к себе и посмотрела пристально в глаза, проговорив какие-то непонятные слова.

Врач было дернулся назад и уже поднял руку, чтобы оторвать от одежды тонкие пальцы с ярким маникюром, когда рука его дрогнула и упала вдоль тела, а взгляд стал пустым и бессмысленным.

— Вот так-то лучше, — произнесла Ника и усмехнулась краешками губ. — А теперь проводи меня к ней, докторишка, — велела она и, разжав пальцы, отпустила халат, бросив взгляд на имя врача, которое красовалось на его одежде.

— Топай, Максим Алексеевич, — прочитав, она закрыла сумочку и устремилась следом за врачом, который, бодро развернувшись, повел ее сначала к лестнице, затем через фойе, где на веренице стульев сидели бодрые старушки, пришедшие не сколько на осмотр, сколько поболтать с сотоварками. Завидев яркую и, по их мнению, вульгарно одетую Нику, пожилые дамы, словно сговариваясь, повернули в ее сторону головы, но Земская лишь усмехнулась и вышла на улицу, следуя за своим проводником.

— Максим Алексеевич, — так некстати навстречу выплыла молоденькая медсестричка и с папкой, зажатой подмышкой, двинулась наперерез врачу. — А я вас как раз ищу, мне…

— Не сейчас, Наденька, — бросил он, огибая препятствие.

— Иди, куда шла, Наденька, — не удержалась от колкости Ника и снова усмехнулась, увидев, как изменилось личико девушки, которая явно была неравнодушна к этому Максиму. Впрочем, сейчас у Земской не было времени, чтобы насладиться чужим разочарованием. У нее другая цель и следует поспешить. А девчонка, от дерзости блондинки, только ресницами захлопала, видимо, не в силах подобрать нужные слова для достойного ответа.

Ника отвернулась от медсестрички, мысленно попыталась успокоиться, хотя и понимала, чем ей грозит это опоздание. Старуха не дождалась.

Да, бабка звонила. Да, просила поспешить, но Ника не могла же знать, что все произойдет так быстро! Старушка казалась крепкой, помирать не спешила, к тому же она была ведьмой, каких поискать, и вот сюрприз, к слову, крайне проблематичный и неприятный. И что прикажете с этим делать?

Земская догнала врача. Пошла рядом, при этом не обращая на него ни малейшего внимания. А запахи смерти ощутила уже спустя несколько минут, когда, свернув на дорожку, выложенную плиткой еще советского времени, они оказались перед невысоким зданием морга.

— Фу, — только и произнесла девушка, но вытерпела и запахи, и разговор доктора Максима с патологоанатомом, вышедшим на улицу покурить так вовремя. Последний, к слову, не хотел пускать Нику к бабушке. Глядел так, словно ждал денег, но Земская была талантливой ведьмой. Пристальный взгляд, несколько нужных слов, и оба доктора остались курить уже на пару, пока она, войдя в здание, отправилась искать почившую родственницу.

Внутри оказалось сумрачно и сыро. Одинокая лампа под потолком давала мало света. В окно, закрытое решеткой, едва пробивалось солнце — сторона была не солнечной, да еще и деревья закрывали небо.

Ника увидела небольшую прихожую со столиком, каким-то шкафом и на полу потертый древний ковер, истоптанный так, что и узора не разглядеть.

— Пришла-таки?

Голос бабушки застал Нику врасплох. Вот уж чего она не ожидала, так это увидеть призрак старшей Земской, важно восседавшей на стуле в приемной. Старушка была одета в свое любимое платье в горошек с волосами, убранными на затылке в тугой узел. Прозрачные глаза глядели пристально и осуждающе, что, впрочем, мало тронуло Нику.

— Ты? — приподняла вопросительно бровь молодая женщина.

— Я, — старушка божий одуванчик встала со стула глядя на свою кровиночку с крайним недовольством.

— Сила где? Давай сюда, — сразу и без лишних слов приступила к делу Ника.

— А я тебе звонила. Я чувствовала, что дни мои сочтены, — ответила Глафира Игнатьевна.

— Слушай, если хочешь поговорить, давай сделаем это на свежем воздухе. Здесь, знаешь ли, не Шанелью пахнет, — взмахнула перед носом ладонью молодая ведьма.

— Ничего. Потерпишь, — усмехнулась бабушка.

— Силу давай, — прошипела в ответ Ника и шагнула к старушке. — Где ты лежишь здесь? Проводи меня скорее.

— А силушки-то и нет, — усмешка Глафиры стала еще шире, почти переросла в улыбку чеширского кота.

— Что? — услышав ответ на свой вопрос Земская просто застыла на месте.

— А ты что думала? Разве не знаешь, что нельзя уходить силу свою не передав? — уточнила Глафира перестав улыбаться. — Если ее после смерти отдать, то не переродиться больше на этом свете. А я себе не враг. Я еще вернуться хочу, да пожить по-людски, пусть и в другом теле.

— Да знаю, — отмахнулась зло внучка. — Но ты же знаешь, какую цель мы преследуем! Мы уже его почти достали, и твоя сила…

— Нету ее и все, — почти довольно прервала пламенную речь Нины старушка. — Я и призраком-то осталась, чтобы тебе рассказать, кому ее передала, но вижу, что ты совсем не жалеешь обо мне. Неприятно, знаешь ли.

— Ты… — Нина скинула сумочку с плеча, взяв ее в руки с таким видом, словно хотела огреть ею призрака, но тут Глафира Игнатьевна стала исчезать, и молодая ведьма воскликнула: — Кому ты ее отдала, кому? Говори немедленно!

— Сама ищи, коли найдешь, — произнес призрак и растаял туманом.

Нина выругалась. Грязно. Витиевато. А затем выскочила из здания громко хлопнув дверью, отчего оба мужчины, курившие уже по второй сигарете, одновременно вздрогнули и посмотрели сперва на блондинку, спешившую прочь, затем друг на друга и на сигареты в руках.

— Что это ты тут делаешь, Макс? — просил патологоанатом у врача, который, швырнув огарок сигареты на пол, тут же принялся яростно затаптывать его, при этом ворча и ругаясь.

— Сам не знаю! И я же не курю! — ответил Алексеевич.

— А девушку видел? Мне кажется, она только что вышла из морга?

— С ума сошел, что ли? — удивился искренне Максим. — Кажется, мне пора брать выходной. Эти ночные смены… Вот уже лунатить начинаю посреди белого дня, — он зачем-то отряхнул халат и, бросив еще один недоуменный взгляд на своего собеседника, быстро зашагал прочь.

До конца дня не было ни разбитой посуды, которая сама склеивалась, ни оборотней, сидевших в зале под видом обычных людей, в общем, никого такого, от кого хотелось взять ноги в руки и бежать без оглядки. И рабочий день закончился вполне себе спокойно. Правда, когда подходила к дому возвращаясь с работы, признаюсь, ждала, что на скамейке возникнет тот самый вампир, или его приятель-блондин.

Но к моему облегчению, ни вампиров, ни блондинов у дома не наблюдалось. Зато встретился пожилой сосед Николай Григорьевич, выгуливавший мопса Витюню, так что я вздохнула с облегчением и, поздоровавшись с дядей Колей, вошла в подъезд, надеясь на то, что странности в моей жизни подошли к концу.

Мама давно была дома. На столе ждал горячий ужин, после которого мы с мамой пили чай с печеньем, а уже потом, приняв душ и умывшись, я отправилась спать в свою комнату, поставив будильник на семь утра и предвкушая крепкий и продолжительный сон, да не тут-то было.

Проснулась я посреди ночи. Быстрый взгляд на экран ожившего мобильника показал три утра, когда я услышала странный звук и поняла, что именно послужило причиной такого внезапного пробуждения.

Звук повторился снова. Кто-то настойчиво, хотя и негромко, стучал в окно.

Я моргнула, села на кровати, не сразу сообразив, что вряд ли кто-то может стучать в окно на такой-то высоте, но когда стук повторился, вспомнила и про оборотней, и про вампиров, которые, если верить фильмам и книгам, вполне так себе умели летать по воздуху, обратившись в крошечного "бетмена".

— Елки зеленые! — вырвалось невольное. Вспомнила, как тот вампирище на моих же глазах в такую вот мышь обратился, когда его хорошенько припугнул блондинистый Дима.

Это что же получается, потомок дракулы по мою душеньку, то есть, кровушку, прилетел и сейчас скромно так стучится в окно?

«Вампир не может войти в дом без приглашения! — тут же мелькнула мысль. — А еще… Еще им нельзя смотреть в глаза, иначе они могут овладеть твоим сознанием и заставить тебя открыть треклятое окно!».

Стук повторился, и я поежилась, понимая, что совсем не желаю подходить к окну. Да только та моя черта, которую называют любопытством, вытолкала из теплой постельки и направила к окну, вооружив меня одним телефоном.

Открыв функцию «фонарик» и зажав на нем палец, готовая действовать и ослепить вампира, подкралась к окну, потянувшись к тонкой шторе, служившей преградой между мной и подозрительно тонким стеклом. Подождала, сама не знаю чего, а когда стук, уже более требовательный, повторился снова, решительно отдернула шторку и, врубив фонарик, направила его рассеянный луч прямо в окно, надеясь, что вампир испугается и улетит.

Миг, и тишину огласил вопль. Вполне себе человеческий такой. В стекло ударило с силой и я, отпрянув прочь, успела увидеть, как за окном мелькнули огромные крылья, которые, впрочем, никак не могли принадлежать летучей мыши, а вот птице, так вполне.

— Бог ты мой! — воскликнула, выключая свет в телефоне. — Там что за окном птица-говорун была?

Но не успела развить мысль дальше, когда на подоконник по другую сторону окна, упало что-то тяжелое и в окно ударили уже без прежней любезности.

— Изыди! — Я пожалела, что у меня в арсенале нет флакончика со святой водой. Вот теперь надо обязательно сходить в ближайший храм и набрать домой, чтобы было.

Приподнявшись, сделала очередное безумие, когда снова встала и убрала штору, выглянув наружу.

Каково же было мое удивление, когда вместо ожидаемых жутиков, увидела на подоконнике просто птицу. Ну не совсем простую, а сову. Толстую, огромную, видимо, сбежавшую из зоопарка или частного питомника. Знаю, что есть люди, кто любит этакую экзотику, предпочитая крокодилов, львов и прочую живность привычным котикам и песикам. А после саги про небезызвестного мальчика-волшебника и того, кого нельзя называть, многие обзавелись подобиями Букли. И, кажется, одна из таких птичек, видимо, вырвавшаяся на свободу, зачем-то облюбовала мое окно.

Возможно, проголодалась и села на первый попавшийся подоконник в поисках помощи от людей? Я почему-то отвергала мысль, что птица дикая и пролетала мимо рейсом в близлежащий лес. Слишком уж настойчиво она долбила клювом по стеклу и косясь на меня желтым, почти цвета золота, глазом, совсем не испытывала страха.

— Лети отсюда, — я махнула рукой, пытаясь прогнать сову. — Мышей нет, мясо только в морозильнике. Устанешь ждать, пока оно разморозится.

Птица меня услышала. Стекло для совы не было преградой.

Да только не испугалась совсем. Еще раз тюкнула клювиком внушительных размеров, затем открыла его и…. сказала:

— Окно открой, а? Поговорить надо бы. Кто ж гостей за окном держит? — и тембр такой басовитый, хриплый. Ну точно за окном не птичка, а мужичок с прокуренным голосом.

— Это ты что ли разговариваешь? — спросила, чувствуя, как горло сдавило от удивления и страха. Нет, птицу я не боялась. До того самого момента, пока она не заговорила.

Сова качнулась ближе к стеклу и наши взгляды встретились. Говорун посмотрел на меня так, что почувствовала себя как минимум глупой, и это, если мягко выразиться.

— Я. Кто же еще сюда заберется. Или ты поклонника ждала, девица-красавица? — проухал большой птиц. Отчего-то я решила, что это мальчик, то бишь, самец. Ну не может быть у самки такого голоса, хотя, что я смыслю в птицах?

— Поговорить надо, — повысила голос сова. — И познакомиться заодно. Я же теперь к тебе приставлен, ну после Глафиры Игнатьевны-то. Насилу отыскал этот дом. Городище-то громадный… — птица замолчала, затем громко долбанула по оконному стеклу и пробасила: — Открывай, поговорим в комнате. Тут подоконник неудобный, долго не посидишь. И да, — желтые глазищи прищурились, — если мышей держишь у себя, или там хомяков каких, убирай сразу куда-то с глаз долой. Очень уж я их люблю. Могу не удержаться.

Тут я и села. В прямом смысле. На пятую точку на родненький пол.

Шторка мягко качнулась, скрыв от меня окно и птицу, сидевшую за ним, позволив перевести дыхание и собраться с мыслями. Радовало только то, что мама крепко спит в соседней комнате и ее не разбудила моя возня. Хватит того, что я в прострации. Ее надо пожалеть бы.

Но птица ждет. Открывать, или нет?

Как-то мне впускать сову совсем не хотелось. А вдруг этот вампир прилетел и облик такой принял? Я ведь совсем ничего не знаю про вампиров. Может они не только в летучих мышей превращаться могут, но и в таких вот сов?

— Эй, ты там? Мне долго еще тут сидеть? — как-то совсем не дружески произнесла птица.

Я взяла себя в руки и приподнялась, снова заглянув за штору.

— А ты не вампир? — спросила откровенно, чувствуя, как глупо это звучит.

Говорун уставился на меня и несколько секунд просто смотрел как не на самого умного человека. А потом открыл клюв и начал смеяться. Да так сипло и искренне, что мгновение спустя свалился мешком с подоконника прямо вниз, только перья мелькнули.

Испытывая чувство вины, я мгновенно поднялась на ноги и открыла окно, чтобы выглянуть вниз. В тот же миг макушки головы коснулись перья. Каким-то удивительным делом сова пролетела над моей головой ухитрившись протиснуться в то ограниченное пространство, которого совсем не должно было хватить для подобного маневра. Но итог один: стоило мне развернуться от окна, как я увидела, что сова, стукнувшись головой об люстру, сделала круг под потолком моей скромной комнаты, и опустилась на спинку стула, вцепившись в нее внушительного вида лапами с острыми когтями.

— Ух, — только и проговорила птица. — Ну наконец-то, — и уже обращаясь ко мне, добавила, — ты окно-то закрой. Не лето. И дует так, что у меня ноги болят.

— Ноги? — повторила я. Откуда у птицы ноги? Лапы, вроде. Или это она сама так свои конечности называет? — А я тебя, кстати, к себе не приглашала, — пытаясь говорить тише, взглянула на птицу.

— Ты не одна живешь? — склонив голову набок, уточнила сова. — Жених есть? Или муж?

— Ни то, ни другое. Я живу с мамой, — зачем-то ответила птице и тут же услышала, как поворачивается дверная ручка.

Вот и все. Мама точно проснулась после такого шума! И как мне теперь объяснить ей присутствие совы в моей комнате? И мало того, что совы, так еще и говорящей?

Не ожидая от себя подобной прыти, бросилась к говоруну, схватила в охапку, рискуя быть укушенной и, метнувшись к комоду, запихнула удивленного моими действиями незваного гостя меж платьев и курток, услышав недовольно-шипящее: «Крылья не помни! Крылья! Эх».

Дверцу закрыла вовремя. За миг до того, как мама осторожно вошла в комнату и огляделась.

Первым делом ей в глаза бросилось незакрытое окно, а уже потом я, стоявшая у комода с глупой улыбкой на лице.

— Господи, холод-то какой? Чего не спишь? — спросила она пересекая комнату и перекрывая холодному воздуху доступ в помещение.

— Да вот, что-то душно стало, — объяснила, одновременно чувствуя себя неловко, что приходится врать.

Мама подошла ближе, успев заметить и мой телефон, лежавший на полу. Я его бросила, когда птицу ловила, а поднять и не успела. Ну да ладно.

— Что-то случилось? — спросила мама и привычно положила ладонь мне на лоб. — Ты не заболела ли часом, голубушка?

— Нет, — я отодвинулась, чувствуя себя маленьким ребенком. — Все хорошо. Просто было немного душно я и решила проветрить комнату.

— А мне показалось, что я слышала шум, — мама качнула головой. — Видимо, приснилось. Ну, если все в порядке, я спать. И ты ложись, да будильник не забудь поставить, а то снова проспишь, — она легко поцеловала меня в щеку и ушла, прикрыв за собой дверь.

— Фуф, — вырвалось невольное.

Бодро развернувшись, вернулась к комоду и открыла дверцу, ожидая, что из его глубины выпрыгнет сова. Даже успела сказать: «Эй, ты там, выходи!» — когда вместо птицы на пол вышел невысокий мужичонка с бородой, одетый в просторные штаны, рубаху, поверх которой была надета расшитая узорами темная безрукавка, и в сапогах.

— Ой, — только и смогла произнести, отступая на шаг назад. — Ты кто? — спросила, глядя на человечка, достигавшего мне едва до колена, ну может, чуть выше. — И где сова? — наверное, прозвучало до крайности глупо, потому что стоило произнести вслух вопрос, как сразу же поняла — сова и этот человечек одно и то же существо. Оборотень, или кто-то подобный?

Мужичонка отряхнулся, встрепенулся и ответил недовольно:

— Не сова, а филин. А зовут меня Федор Осипович и я домовой первого ранга, знаешь ли.

— Филин? — повторила я. Внутри что-то запротестовало. — Домовой? — говорила и не верила, что произношу эти слова.

— Что, совсем не слышала про нашего брата? — усмехнулся человечек и огляделся. — Да, — добавил он значительно. — Совсем не хоромы, — это явно относилось к моей комнатушке.

Ну да, не хоромы. Но мне нравится. Уютно и по-домашнему тепло. Что еще нужно для счастья?

— Как же не слышала. Слышала. Только вижу впервые, — ответила Федору.

— Вот и добро, — он важно кивнул. — Жить я буду, значит, здесь.

— А… — протянула я, но меня то ли не услышали, то ли проигнорировали. Причем, я больше склоняюсь ко второй версии.

— Спать буду в теплом углу. Убираться и готовить, само собой, тоже я, — он резко оглянулся и скользнул по мне желтым взглядом. Кажется, глаза — это единственное, что осталось в домовике Федоре от филина.

— Жить у меня? — повторила неуверенно.

— Ну да. Сила, значит, теперь у тебя. А я к ней прилагаюсь, это, как на вашем современном языке, типа бонуса, — выдал мужичок, сошедший со страниц сказок Пушкина.

— А если я против? — уточнила. — Очень сильно так против?

Сказанное мной домового удивило. Он забавно вытаращил глаза и ответил вопросом на вопрос:

— И как это ты себе представляешь? Ведьма и без домового?

— Ведьма? — я сдвинула брови. Ну вот! Сначала вамприще обзывался, теперь еще этот…

— Не положено, — веско аргументировал Федор. — Есть ведьма, есть домовой. Каждой ведьме, темной или светлой, положен один домовой для помощи по хозяйству и для прочих дел. — Он закончил говорить и взглянул на меня уже более пристально. — Э… — протянул спустя несколько секунд гляделок.

Я же присела на край постели и спросила:

— Что значит, э?

— А то и значит, что не ведьма ты прежде была, да? Силушку-то как получила, девонька? Я ж очень-то удивился, когда понял, что не к Веронике попал в услужение. Та кикимора быстро бы меня нашла, а тут чую, сила хозяйки где-то рядом, а не призывают меня.

— Я вообще ничего не понимаю, дядя Федор, — высказала то, что крутилось в голове уже второй день.

— Оно и видно, — он вздохнул. Подошел ближе, забрался ко мне на кровать и сел рядом, такой забавный, что на мгновение забыла даже о том, насколько нелепо все выглядит.

Ножки домового не доставали до пола. Но выглядел он сосредоточенно и важно.

— Так, девонька, рассказывай, что с тобой произошло в последние несколько деньков. Вместе разберемся, что с тобой случилось и как сила моей хозяйке к тебе перешла.

— А как она выглядела, хозяйка твоя? — спросила. Кажется, меня осенило.

Старушка у метро. Скорая. И все странности, что начали происходить со мной, кажется, взаимосвязаны. А когда Федор ответил, принявшись описывать внешность той бабушки, для которой я вызывала скорую, стало понятно — мы говорим об одном и том же человеке.

Вероника Земская жила в центре города в просторной многокомнатной квартире с видом на крыши соседних домов и на клочок зеленого парка с пятном синего пруда.

Квартиру она приобрела давно, но бывала в ней лишь в те редкие дни, когда приезжала в город, предпочитая жить в своем дорогом особняке в пригороде, где было больше деревьев и меньше машин.

Не то, чтобы Ника не была современной. Скорее напротив, но ее дом был фамильным и очень древним, защищенным от недругов силой всех поколений рода Земских. А защита являлась первостепенным приоритетом в данном случае. Темных ведьм не любили. А Вероника Земская считалась одной из самый сильных ведьм, чем искренне гордилась.

Она искренне надеялась, что уже утром вернется домой, но зря. Надежды не оправдались. Старуха, видишь ли, решила проучить ее, и силу отдала непонятно кому.

При одной мысли о подобной подлости, Нике хотелось прибить кого-то. А еще лучше — проклясть на веки вечные.

Хотелось, но нельзя. Она в городе, а здесь слишком много кураторов, следящих за темными ведьмами. Один несанкционированный всплеск силы, и стоит ожидать гостей. А менее всего молодой ведьме хотелось привлекать к себе лишнее внимание.

Дома ее ждали. Стоило лишь открыть дверь, как навстречу уже спешила черная гибкая кошка.

Ника сбросила с плеча сумочку и присев на стул, стоявший в широком коридоре, сняла лениво туфли и откинулась на спинку стула, блаженно вздохнув.

Кошка подошла ближе. Потерлась об ноги хозяйки, а затем вдруг подпрыгнула и, ударившись об пол, обратилась в крошечную женщину, одетую в простой сарафан, подпоясанный на талии вышитым поясом.

— Нашла? — только и спросила «кошка», глядя на ведьму зелеными глазами, в глубине которых сверкало ожидание.

— Да, — почти выплюнула Ника. Настроение ее пошло на спад. Она резко села и посмотрела на домовиху. — Чертова бабка, учудила на старости лет. Подлянку мне подкинула.

— А я говорила, что будут проблемы, — заметила домовиха. — А я предупреждала, что надо ехать раньше!

Земская тихо выругалась.

— Ну что стоило снять трубку, Глафира звонила? — домовиха уперла кулаки в бока. Встала, грозно взирая снизу вверх на свою хозяйку.

— Я не думала, что она так быстро окочурится, — ответила Ника. — Бабка казалась крепкой и вполне могла пережить еще и нас с тобой.

Маленькая женщина сдвинула брови и покачала головой. Ей очень не нравилось, как внучка, пусть и ее хозяйка, отзывается о своей родной бабушке. Никакого уважения. Вот молодежь пошла! Но спорить с младшей Земской себе дороже.

— Окочурится! — передразнила Нику домовиха. — Бабка! — она вздохнула. — Никакого уважения к почтенной ведьме. А ведь она вырастила вас, она…

— Эта почтенная ведьма отдала кому-то свою силу, — резко высказалась Земская и поднялась со стула. — Силу, которую должна была передать мне! — рявкнула она так громко, что домовиха скривилась. — И ей хватило наглости ждать меня в морге в виде призрака, и все для того, чтобы позлорадствовать.

— И кому она отдала свою силу? — маленькая женщина от такой новости даже растеряла свой пыл и уже почти не злилась на молодую ведьму.

— Если бы я только знала! — прорычала Ника и направилась в сторону гостиной на ходу включив свет в помещении ударив в ладони.

Домовиха споро прибрав разбросанные вещи, поспешила за хозяйкой. Она увидела, как Вероника остановилась у бара и уже наполняет высокий бокал искристым вином.

— Но будь уверена, я найду то, что принадлежит мне по праву. Найду и отберу, — обращаясь то ли к памяти своей бабушки, то ли к домовихе, проговорила ведьма. Она пригубила вино и повернулась, взглянув на крошку — домовую, стоявшую рядом. — Варя, приготовь-ка мне ванну. Хочу отмыться от грязи этого дня. Сегодня мне надо хорошенько подумать, что делать дальше и как искать силу.

— А Федор? — вспомнила Варвара. — Он должен почуять, кто теперь ему хозяин. Что, если у него спросить?

Ника с силой сжала ножку бокала. Глянула на советчицу резко и зло.

— Федька меня терпеть не может, и ты это прекрасно знаешь. Он с радостью пойдет в услужение кому угодно, лишь бы не остаться одному. Он ведь знает, что у меня уже есть домовиха.

— А если его попробовать поискать? — не унывала Варвара.

Ника только хмыкнула в ответ.

— Как я найду того, кто не хочет, чтобы его нашли? Ты же сама домовиха. Знаешь.

— Это-то верно. Но силушка-то темная была, — напомнила хозяйке маленькая женщина. — А значит, ее уже должны были найти кураторы. Мы же в городе. Да и в деревнях за темными глаз да глаз. Уж тебе-то не знать!

— Предлагаешь пойти к кураторам на поклон? — съязвила ведьма.

— Предлагаю начать что-то делать, а не вино пить, — ответила Варя. — Еще никому, на моей памяти, вино в делах не помогало.

Земская лишь нос наморщила и сделала еще глоток.

— Сама разберусь, — отрезала она и, прихватив бутылку с вином, направилась в свой кабинет.

Варвара проводила хозяйку взглядом и лишь вздохнула тяжело.