Ведьмина Сила

Глава 28.

Этой ночью мне не спалось. Вот, вроде, пока на кухне были, пока разговаривали, казалось, что стоит опустить голову на подушку, как тут же усну, но нет. И кровать была мягкая, и одеяло теплым, и ветер, шумевший за окном, пел убаюкивающую песню, а треклятый сон не шел, словно издеваясь надо мной.

Возможно, сказывалось волнение. Все же, столько произошло за такой короткий срок, что немудрено, что мысли то и дело возвращаются к этим событиям.

Но мама была рядом — спала в соседней комнате. И рядом был Федя, который устроился в шкафу среди моих немногочисленных вещей, облюбовав одну из полок. Казалось бы, сам Бог велел расслабиться и спать, но вместо этого я ворочалась с боку на бок и таращилась то в потолок, то в окно, глядя на тени деревьев, качавших верхушками и шумевших ржавыми листьями.

В конце концов я не выдержала. Откинув одеяло в сторону, села, свесив ноги и едва касаясь босыми ступнями холодного пола. Мысль о том, чтобы спуститься вниз и выпить воды, показалась очень вдохновляющей, и я решительно выскользнула из комнаты, стараясь ступать так тихо, чтобы не разбудить домового.

Но какой там! Успела сделать несколько шагов, когда дверца шкафа скрипнула и сонное лицо Феди появилось в темноте светлым пятном.

— И куда это мы? — зевнув, спросил он.

— Воды хочу. Не спится, — ответила тихо.

— Давай я принесу, — предложил Федя, но я покачала головой.

— Спи уже. Что я сама за водой не схожу?

Он на миг призадумался, затем снова зевнул и произнес:

— Ступай. В доме тихо. Опасности нет, — и, закрыв дверцу, снова улегся спать.

Усмехнувшись бдительности маленького мужчины, осторожно открыла дверь и вышла в коридор. Пол холодил ноги, но тапочек у меня не было. А носки… Да, стоило бы надеть хотя бы носки, но я же быстро! Одна нога здесь, другая — там!

Сбежав по лестнице, на миг застыла, заметив, что из-под двери, за которой находилась кухня, льется свет.

Кто бы это мог быть?

Бесстрашно шагнув вперед, медленно открыла дверь и замялась, увидев Северского, который стоял у плиты и колдовал над крошечной кастрюлькой, из которой тянуло ароматами разнотравья. Увидела и включенный ноут, стоявший тут же. Комп был открыт и сиял синим экраном. Видимо, мужчина с кем-то переписывался.

В первый момент захотелось уйти, но что-то удерживало меня на пороге, а затем голос куратора произнес:

— Не спится?

Он не обернулся и точно не мог видеть меня. Неужели, почувствовал?

Я смущенно улыбнулась, ощущая себя крайне неловко.

— Есть немного, — ответила и вошла в кухню. — Вам, как вижу, тоже?

Он бросил щепотку какой-то травы в кипящую воду и повернулся ко мне. Взгляд блондина скользнул по моему телу от ног до головы, и я почувствовала, как неугомонные мурашки пробудились снова и затопали по спине, вызывая легкую дрожь во всем теле.

— Как вы узнали, что это я? — спросила и присела за стол.

Северский привалился бедром к кухонному столу рядом с плитой и сложив на груди сильные руки, ответил:

— А кто бы это еще мог быть? Федя сразу бы сообщил о себе. Твоя мать тоже. Только ты одна могла вот так затаиться и смотреть, размышляя о том, войти тебе в кухню, или сбежать.

Я хмыкнула.

— Вот еще, скажешь тоже! Сбежать! С чего бы, — а сама поняла, что лукавлю. И куратор тоже это знал. Я ведь лгала. Хотела сбежать, еще как. Потому что этот человек меня волновал. Быть с ним наедине, наверное, не самая лучшая идея. Но меня влекло к нему. Он был мне интересен и не только как мужчина.

— Думаю, что знаю твои мысли, — улыбнулся Демитр.

Я изогнула вопросительно бровь, стараясь казаться спокойной.

— Правда? Вы их все же умеете читать? — спросила с долей шутки.

— Порой достаточно лишь посмотреть в глаза, чтобы прочесть мысли и желания других, — он отключил плиту и достал кружки. Две, что я не преминула заметить. Разлил по ним отвар, пропустив его через ситце, и одну из кружек протянул мне.

— Выпей. Успокаивает.

— Вы волнуетесь? — догадалась я.

Он пожал плечами.

— Скорее, я боюсь, — признался тихо и сел напротив меня, придвинув к себе первую кружку.

— Вы? — я поразилась. — Боитесь?

Он тихо рассмеялся, преображаясь и мне нравилось это преображение, стиравшее суровую складку меж его бровей и смягчая эту сильную линию подбородка. Даже глаза мужчины посветлели.

— Не боится только дурак. А я себя таковым не считаю, — он подул на отвар и добавил, — на вкус не очень, хотя я добавил немного меда и лимон. Но зато очень действенное.

— Ага, — я принюхалась. Пахло сносно, но слишком много трав, как на мой вкус. Толком не разберешь, что там намешано.

Демитр подул еще и сделал глоток, тут же поморщившись:

— Горячо.

Я зачем-то рассмеялась, а мужчина поднял руку и, раскрыв ладонь, провел ею над кружкой, после чего пар, идущий от напитка, стал меньше.

— Сейчас и тебе остужу, — он поднялся и подошел ближе. Я зачем-то встала тоже, следя во все глаза, как куратор совершает свою магию с завидной легкостью. Ах, мне бы так!

Северский покосился на меня и спросил:

— Научить?

— А научи! — оживилась я.

— Подними руку. Я сейчас нагрею снова воду, а ты остудишь, — произнес он и встал ближе так, что наши тела столкнулись.

Я сделала, как было велено, чувствуя, что сердце оживает и снова начинает биться сильно-сильно.

Закусив губу, выдержала это непростое, как оказалось, испытание, находиться слишком близко к Демитру, а он, нагрев отвар, взял мою руку и простер над кружкой сказав:

— Вспомни, как призывала огонь. А теперь призови холод. Просто представь, как этот пар сходит на нет. Представь, что вокруг тебя холод и снег, что вода быстро остывает, но только смотри, — он усмехнулся, — не обрати все в лед.

— Ой, и как же это сделать? — я напряглась. Вот меньше всего получалось думать о снеге и льдах, когда за спиной стоял Северский!

— Во-первых, успокоиться, а во-вторых, делать так, как я говорю, — куратор не слишком церемонился со мной и помогло. Я на миг закрыла глаза и представила себе, что вокруг нас лежит снег. Что мы стоим в кухне, засыпанной сугробами и мимо лица пролетает кружевная снежинка, падая на наши руки.

— Открой глаза, — велел Демитр. — У тебя отлично получается, когда ты перестаешь нервничать. Даже слишком отлично.

— Что? — я открыла глаза и усмехнулась. Вокруг действительно лежал снег, а с губ, вместе с дыханием, срывались облачка пара.

Я опустила глаза и увидела, что мой отвар покрылся льдом.

— Боже, — только и смогла сказать.

— Да, перестаралась, скажем так, — пошутил Демитр. Внезапно его руки опустились на мою талию. Миг и мужчина посадил меня на стол, развернув к себе лицом.

— А теперь сделай так, чтобы все это исчезло, — сказал он, глядя в мои глаза и вызывая сонм мурашек по коже.

— Но… — я было засомневалась, затем кивнула.

— У тебя внутри скрыта великая сила, — услышала его шепот. — Удивительная, босоногая девочка…

Его слова отвлекали, но я нашла в себе силы призвать тепло. Это оказалось намного легче, чем прежде. Кажется, куратор действовал на меня положительно во всех отношениях. И моя магия рядом с ним просыпалась, раскрываясь, как самый прекрасный цветок.

Я больше не закрывала глаза. Я смело вскинула подбородок и встретила взгляд куратора, а вокруг нас таял снег, исчезая без следа. Протянув ладонь над кружкой, вызвала огонь и от напитка потянулась прозрачная ниточка пара.

Демитр смотрел на меня не отрываясь. Его глаза были спокойны, а на губах играла загадочная улыбка, которая так нравилась мне. Особенно сегодня. Особенно сейчас.

— Удивительная маленькая ведьма, — произнес он. — Ты чувствуешь, что тьма в тебе отступает? Ты понимаешь, что меняешь свою магию?

Я опустила взгляд на его губы.

Да, наверное, я все понимала, но в этот момент хотела до ужаса, до неприличия, чтобы он просто меня поцеловал.

— Нет, — проговорила, отвечая на слова куратора.

— На моем веку, а пожил я не так уж мало, впервые встречаю подобное, чтобы темная ведьма изменила свою силу, — он поднял руку и коснулся пальцами моего подбородка. Легкое прикосновение вызвало невольную дрожь. Я подалась вперед, чуть прикрыв глаза.

Как же мне нравились его руки!

Как же мне нравился он сам!

— Между нами есть связь, — мужчина убрал руку, и я возмущенно распахнула глаза.

Показалось, или он придвинулся ближе? Нет, определенно, он стал ближе. Теплое дыхание коснулось моих губ, кожи лица, шевельнуло волоски, отдалось чем-то стремительным, острым в самой глубине тела, разбудило во мне то, что, казалось, прежде спало.

Я посмотрела на Северского. Он медлил. Взгляд блондина потемнел. Он словно изучал меня, словно пытался оставить в памяти каждую черточку моего лица.

Как сильно этот мужчина, спокойный, рассудительный, отличался от Влада.

Сама не знаю, почему, но именно в этот миг сравнила двоих мужчин. Более опытного и более горячего.

Влад был как ураган. Такой сметает все со своего пути, сминает то, что считает непокорным. И тот его поцелуй. Он сорвал его без моего разрешения. Не спросив, хочу ли я, чтобы меня целовали.

А я хотела, но только другие губы и другого человека. Мужчину, который сейчас был рядом и смотрел так, что внутри все переворачивалось, таяло и без всякой магии.

Мужчину, с которым рядом было хорошо и без поцелуев только потому, что он был. Просто был.

Голова Демитра склонилась еще ниже. Лицо стало ближе ко мне. Мы теперь соприкасались носами, но это не было забавным. В висках стучало, кровь бежала быстрее по венам и мне сделалось очень жарко. Сердце словно рвалось из груди. Я была готова вцепиться в широкие плечи и притянуть Демитра к себе, чтобы показать, как сильно хочу этого поцелуя! Как умираю без него. Наверное, еще секунда промедления и я сделала бы именно так, но тут он коснулся своими губами моих губ и мир остановился.

Поцелуй был нежным. Трогательным и острым.

Я ахнула, подаваясь вперед, пока его руки зарывались в мои волосы, притягивая меня все ближе и ближе.

В сердце кто-то упорно бил в тамтам.

Свершилось! Я не могла поверить своему счастью. Меня переполняла сила и я сделала то, о чем мечтала мгновение назад. Подняла руки и опустила их на широкие плечи Северского. Боже, какими они были твердыми. Казалось, мужчина отлит из стали. Пальцы скользнули по спине, сместились ниже. Мне хотелось касаться его снова и снова.

Поцелуй стал увереннее, глубже, словно Демитр ощутил свою власть надо мной. Понял, что не напугает, что не убегу. Из нежного он стал жадным, долгим, как сама вечность и коротким, как один миг, а затем мир словно озарился светом.

Вспышка была такой яркой, такой ослепительной, что я зажмурилась от восторга, толком не понимая, что это вообще было такое? Свет заливал кухню. Он был такой невероятной силы и яркости, то невозможно стало разглядеть кухонную мебель, стены. Мы просто стояли в пространстве из света. Он мерцал вокруг нас, превращая лица в светящиеся пятна. Казалось, даже кожа мерцает, словно покрытая блеском.

Внутри все ликовало от переполнявшего восторга. Мне казалось, будто мы пробудили маленькое солнце и теперь оно вечно будет с нами.

Прежде чем отпустить меня, куратор прижал меня к себе так сильно, что я ахнула и еще крепче обхватила его руками.

Он не стал отстраняться, просто ослабил хватку и еще немного мы находились вот так, близко друг к другу. Мы стояли залитые светом и мне казалось, что я могу перевернуть целый мир.

Удивление внутри роднилось с непередаваемым счастьем. Не удержавшись, уткнулась в плечо мужчины тихо шепнув:

— Что это за свет?

— Сейчас он померкнет, — ответил Демитр. В его голосе было столько же удивления, сколько и в моем.

Я прикрыла глаза и замерла, чувствуя, как куратор обнимает меня в ответ, прижимая к себе так, словно я была самой важной его драгоценностью на всем белом свете.

Все, что она ощутила в первый момент — это боль. В груди неприятно закопошилось, словно тысячи игл одновременно вонзились в сердце и Варвара села, глядя по сторонам.

Не сразу, но осознание произошедшего ворвалось в ее разум и домовиха тихо заскулила, словно побитая собака. А потом слезла с кровати, на которой спала, и огляделась по сторонам.

Боль не отпускала и Варвара поняла, что произошло.

Она теперь бездомная. Она теперь ненужная.

Ее хозяйки больше нет и у Вероники не осталось наследников, к кому она могла бы пойти в услужение.

— Маленькая глупая ведьма, — прошептала Варя, чувствуя, как слезы обжигают глаза.

А ведь она ее предупреждала! Она говорила ей, что не надо связываться с этой темной!

Власть! Жадное, глупое слово! Из-за нее сходят с ума, она порабощает, ведет по дурной дорожке.

Чего ей, Нике, спрашивается, не хватало? У нее были деньги, дома, сила. Она была не последней ведьмой, и если бы жила честно…

Варвара вытерла ладонями мокрое от слез лицо.

О чем она вообще думает. Земская и честность! Не было такого никогда и не будет. А ей, Варваре, теперь надо думать о себе. Если кураторы не идиоты, и если жизнь Вероники на их совести, то они придут за ней.

У сильных мира сего найдется магии, чтобы пытать маленькую домовушку. А Варвара не хотела предавать память хозяйки, пусть та и была негодницей, каких еще поискать.

Но куда деваться? Куда податься бездомной домовихе, лишившейся крова?

Варвара метнулась назад в комнату. Достала из-под кровати вышитую котомку и собрала то немногое, что принадлежало ей. Затем поспешив в спальню Вероники, домовиха взяла из ее сейфа немного денег и золота.

Пригодится.

Ника никогда не платила ей за работу. Да и не дело было платить домовым. Но теперь Варе необходимы деньги, чтобы выжить. Воровать она не умеет.

Бросив взгляд на прикроватный столик в спальне, домовиха нашла портрет Вероники Земской. Вздохнув, печально отвела глаза.

Она уже точно знала, куда пойдет.

— Прощай дом. Прощай, хозяйка, — произнесла маленькая женщина.

Квартира ответила ей молчанием. Да и немудрено. Откуда в таком доме жизнь? Это там, в особняке было место Вари. Здесь ее окружали мертвые безликие стены, которые она покидала без сожаления, уже точно зная, куда отправится дальше.

Утром, спустившись вниз к завтраку, я чувствовала себя крайне некомфортно. Было стыдно, неловко и, казалось, что не смогу посмотреть в глаза Северскому, когда увижу его там.

Но, к моему удивлению, господина куратора на кухне не оказалось. Зато там были мои мама и домовой, который снимал очередной тонкий узорчатый блин на уже поднимавшуюся горку, пахнувшую так вкусно, что в животе мгновенно отозвалось урчанием.

— О, Лада! Доброе утро! — мама поспешила ко мне и поцеловала меня в щеку. Выглядела она просто отлично: выспавшейся и отдохнувшей.

Федя, деловито налив тесто в сковороду, поставил ее на плиту и только после этих манипуляций повернулся ко мне и посмотрел так, что мне сразу стало понятно — домовой что-то знает. Он, как существо магическое, не мог не почувствовать то, что произошло ночью.

— Доброе утро, Федор, — сказала я и присела на стул, глядя как мама кладет крошечный кусочек сливочного масла на горячий блин. Масло мгновенно начало таять и потекло вниз, но мама тут же распределила его по блину и замерла в ожидании следующего.

— Доброе-то доброе, а спалось как? Удалось выпить водицы? — хитро улыбнулся домовой.

«Точно знает!» — поняла я, но не особо огорчился. Во-первых, Федя никому не расскажет, а во-вторых, я не сделала ничего предосудительного. Я уже давно большая девочка и вполне могу отвечать за подобные поступки. И хотя мне было неловко перед Демитром, но стыда за поцелуй я не испытывала. Более того, я хотела его этой ночью и, положа руку на сердце, была бы не прочь повторить снова.

— Удалось, — кивнула я и, предупреждая следующий веселый, полный намеков вопрос домового, спросила, — а где куратор Северский?

За Федю ответила мама.

— Он ушел, сказал, что его срочно вызвали по какому-то делу. Видимо, на работу, — она улыбнулась, глядя, как ловко домовой подбросил блин, который, перевернувшись в воздухе, шлепнулся точно на сковороду не прожаренным бочком.

Мы с Федей переглянулись. Взгляд домового потерял веселость, и я поняла, что вряд ли какой-то пустяк мог отвлечь Демитра и заставить его оставить нас одних. А значит, это не просто работа, а нечто важное. Возможно даже связанное с ключами и ведьмами. Но при матери данную тему поднимать не хотелось. Она, конечно, уже в курсе происходящего, но все равно не стоит заставлять ее нервничать.

— Здесь мы в безопасности, — сказал Федя и сбросил блин на горку уже испечённых, румяных братьев, которые так и просились в рот.

Мама повторила манипуляцию с маслом, а я внимательно посмотрела на домового. Знает ли он что-то, о чем не хочет говорить? Вполне возможно. Не при маме же, право слово.

— Так, чайник закипел, давайте пить чай, — скомандовала мама. — Я здесь нашла на полке варенье из земляники, очень душистое. А в холодильнике есть пачка сметаны. Так что, живем, — она принялась накрывать на стол, а я подошла к Федору, который выливал остатки теста на сковороду. Наклонившись к домовому и делая вид, что интересуюсь готовкой, спросила:

— Что произошло? Что-то серьезное?

Он покосился на мою маму и быстро шепотом ответил:

— Северскому пришло сообщение из штаба. Его люди нашли логово кузнеца и есть вероятность, что ключ еще может быть у Булата.

— Булата? — удивилась я. Видимо, так звали этого темного мастера. — Но мне казалось, что ключ у Земской. Вроде шла речь об этом.

— Земской больше нет. Был сильный всплеск темной магии. Ее тело нашли в городе в одном из мусорных баков, — ответил Федя и тут же с улыбкой добавил, — я быстро научился так эффектно переворачивать блины. У меня была предыдущая хозяйка, вот она только так и жарила их. А уж какие они были вкусные! Ммм, — он прищелкнул языком, когда мама вдруг спохватилась.

— Я вас оставлю ненадолго. Без меня не начинайте, — и вышла.

Нет, я догадалась, куда она отправилась, но признаться, была рада возможности остаться наедине с Федей, чтобы задать интересующие меня вопросы. А вопросов было предостаточно.

— Если Ника умерла, значит… — меня переполняли чувства, — значит, мне больше ничего не грозит?

Федя покачал головой и, сбросив на горку последний блин, спрыгнул с табурета велев мне намазать маслом блинчик, а сам произнес:

— Земская была меньшее из зол. Опасны те, кто стоят за ней и именно это твой куратор пытается выяснить.

— Мой куратор? — я изогнула вопросительно бровь.

— Ой, Лада, не надо, — рассмеялся домовой. — От меня ничего не скрыть, поверь.

— Тогда, раз уж ты такой всезнайка, расскажи мне почему, когда мы… — я замялась, — в общем, почему был такой яркий свет.

Тут Федя перестал смеяться и ответил:

— Все просто. Ваши силы идеально дополняют друг друга. Вам суждено, если не быть парой, то работать вместе. Редко в мире магии появляются такие связки — колдун и ведьма, но когда появляются, то сила этих двоих несопоставима ни с чем. Хотя, чтобы прийти к ней, вам еще предстоит много заниматься и научиться использовать этот дар с пользой.

Федя хотел что-то добавить, но осекся и покосившись в сторону входной двери добавил:

— Ну все, пора наливать чай. Не так ли, Марина Александровна?

Мама вошла в кухню удивленно улыбаясь.

— Как ты меня услышал? — спросила она.

— Долго ли, умеючи? — ответил Федя с улыбкой, а я присела на стул и сдвинув брови, задумалась над словами домового. И признаться, поняла, что сама вкладывала в то, что случилось вчера, совсем иной смысл.

Видимо, виной тому были романтические глупые книги про истинные пары и прочее. А вот оно все как оказалось на самом-то деле!

На тот случай, если бы кто-то посмел чинить препятствия слугам закона у них были документы и ордер из полиции. Все официально, как любил говорить директор департамента магических дел, старший начальник над кураторами города и области.

Но никто и не думал вставать на пути властей. Разве что консьержка вышла, чтобы узнать, кто такие и куда направляются. Но увидев жетоны и документ с печатью, тут же с оханьем ретировалась, бормоча под нос:

— А я так и думала, что с ней что-то не так. Никогда девица не работала, а деньгами сорила. И гонору-то, гонору!

Кураторы не стали слушать, чем закончатся ее высказывания в адрес Вероники Земской. Они просто поднялись наверх на лифте. Дверь открыли с помощью магии, предварительно оглядевшись, чтобы удостовериться, что никто ничего не видит.

Свидетелей не оказалось. Сработала защита, выставленная Степаном и когда младшие сотрудники, под предводительством Геннадия Коршуна, вошли в просторную дорогую квартиру темной ведьмы, приготовившись к чему угодно.

Но квартира встретила их тишиной и покоем. Внутри не было ни намека на то, что там кто-то есть. И Данила, специалист по домовым, покачал головой в ответ на молчаливый вопрос в глазах старшего.

— Нет ее здесь. Ушла несколько минут назад. Мы опоздали, — сказал он.

— Портал отследить возможно? — уточнил Геннадий.

Данила на миг прикрыл глаза, раскинув руки в стороны и простояв так с минуту, сообщил:

— Нет. Домовиха хитрая. Ушла, сменив несколько порталов. Очень сильное создание. Не найти так сразу.

— Хорошо. Объявим в розыск, — кивнул Коршун. — А пока обыщите квартиру. Я, конечно, очень сомневаюсь, что мы найдем здесь что-то запрещенное, или полезное, но вдруг повезет.

Кураторы рассредоточились по огромной квартире ведьмы, а Гена набрал сообщение и отправил Северскому, сообщив, что они уже на месте.

Спустя несколько минут кураторы снова собрались в гостиной. Коршун обвел всех взглядом.

— Ничего, — как один ответили его люди.

— Я так и думал, — кивнул Гена. — Уходим.

Они направились к двери не забыв выключить за собой свет.

Когда утром Демитр получил сообщение от второй группы кураторов, которые отправились на поиски темного кузнеца, то был несказанно обрадован, что эти поиски увенчались успехом. Младший куратор Ковальский, только недавно поступивший на службу вместе с другими молодыми колдунами, был весьма одарен, хотя его дар имел лишь одну исключительную особенность.

Он был поисковиком. Немудрено, что именно мальчишку взяли в группу, когда целью был кузнец.

Покинув дом с долей сожаления, но храня в душе надежду на то, что ключ, каким-то непостижимым образом, может все еще находиться у кузнеца, Демитр пытался не думать о том, что произошло ночью между ним и Ладой.

Эти мысли были слишком важны, слишком значимы для того, чтобы думать о них параллельно с размышлениями о том, что предстояло сделать.

Он не хотел и не мог позволить себе отвлекаться. Если темный кузнец отдал ключ Земской, то возможно он знает, кто стоит за ведьмой. Если им повезет, то они хотя бы выйдут на серого кардинала всей истории.

След, присланный кураторами, привел Северского через настроенный портал к высокой горе, стоявшей одиноко посреди густого леса.

Мужчина вышел на скалистую площадку, где его уже ждали люди из департамента. Он успел заметить Ковальского, стоявшего рядом с Федотычем, старшим второй группы. Мужчины что-то обсуждали, но едва ощутили появление Северского, как вмиг притихли и вытянулись по струнке, развернувшись к новоприбывшему лицом.

— Господин старший куратор, — отрапортовал Мартьен Федотыч. — Темный кузнец обнаружен.

Демитр повернул голову в сторону, увидев темные зев пещеры, из которой тянуло сыростью и холодом. Непривычное место для кузни, где всегда царить чудовищная жара.

— Это заслуга Ковальского, — добавил Федотыч спокойно, а светловолосый кудрявый парнишка, стоявший рядом с ним, покраснел, словно девчонка, но Дима лишь кивнул ему проговорив:

— Новичков оставляем здесь. К кузнецу пойдем только мы.

Несколько человек в отряде недовольно переглянулись, но никто не посмел перечить. Демитр взглядом позвал опытных кураторов следовать за собой, оставив с новичками двоих из основной команды. Он не успел войти под свод пещеры, как телефон слабо пискнул, привлекая к себе внимание и Северский достав мобильный, прочел сообщение. Его прислал старший из первой группы, которая отправилась на квартиру Земской. Сообщение было коротким и не очень обнадеживающим.

«Мы на месте».

Второе сообщение, звякнувшее спустя пару секунд после того, как старший куратор открыл первое, еще меньше порадовало Демитра, хотя он и не особо надеялся на что-то.

«Ничего не обнаружено. Домовиха ушла, используя сеть порталов. Возвращаемся в отдел».

Не ответив на сообщения, Дима вернул мобильный в карман и первым вошел под свод пещеры.

Внутри оказалось холодно и очень темно. На первый взгляд, здесь не было места для кузни. Пещера была маленькая, с ледяными стенами и низким сводом, которого можно было коснуться, если поднять вверх руки, но Северский знал, что иногда надо видеть не глазами, а умом.

За его спиной столпились кураторы. Он велел им расступиться и дать ему больше места для маневра, а затем развел в стороны руки и оглушительно соединил ладони в хлопке, отчего вся пещера озарилась светом.

— Всем молчать, — приказал Демитр и двинулся вдоль стен, касаясь рукой, объятой пламенем, холодной поверхности.

Он сделал круг, но не обнаружив ничего интересного, обернулся к своим людям.

— Выйдите, — отдал приказ и когда кураторы потянулись цепочкой к выходу, проделал то же, что и со стенами, но уже с полом и с потолком. Ощутив неприятное покалывание в ладонях, он довольно усмехнулся и крикнул:

— Заходите. Я нашел вход.