Тайна блаженной Катрин (СИ)

9

Большой Луи стоял в смотровой, нервно переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя неловко в этом безупречно чистом пространстве. Его поношенная и грязная одежда, казалось, противоречила окружающей стерильности, выделяясь пятном на белоснежном фоне покрытых извёсткой стен.

— Присаживайтесь, месье Луи, ничего не бойтесь, я просто сейчас вас осмотрю. А потом будем решать, какие действия будем предпринимать. Хорошо? — сказала я, улыбаясь великану, подталкивая его к высокому табурету.

— Так, открываем ротик, ага, ещё пошире, и подымаем язык вверх, отлично, ну я так и думала, — обратилась я к аптекарю, который стоял рядом и держал канделябр, освещая мне пациента. — Уздечка практически срощена с нижним нёбом и практически неподвижна, это врождённая аномалия, но она поправима.

— Ну что же, месье Луи, хочу вас обрадовать, я сделаю вам операцию, и вы сможете со временем отлично говорить.

Луи радостно замычал, его лицо озарилось широкой улыбкой, и он закивал головой, выражая свое согласие. Его глаза, полные преданности и обожания, были устремлены прямо на меня, словно он хотел передать свои чувства без слов.

- Отлично, раз вы согласны, то не будем откладывать и сразу приступим, - сказала я и принялась готовить инструменты к операции.

С операцией мне помогал месье Гюлен, ну как помогал: держал одной рукой с зажимом язык Луи, а второй — свечи и бесконечно приговаривал великану, пока шла операция, чтобы он только не закрывал рот, так боялся, что он ему откусит палец. У меня от мычащего Луи и бесконечно причитающего аптекаря от смеха катились слёзы, насколько всё комично выглядело со стороны. Пришлось в конце концов на них строго прикрикнуть, и месье Гюлен после этого, надувшись от обиды, зажмурил глаза, продолжая тревожно пыхтеть.

— Ну вот и всё, пока будет заживать, говорить будет больно, я вам дам настойку, будете полоскать рот три раза в день только обязательно. Завтра ко мне на осмотр, — сказала я Луи.

— Отец, отпустите уже язык месье, всё закончилось, — со смехом сказала я аптекарю и, обняв его за плечи, звонко чмокнула в щёку.

— Слава тебе господи, что всё так удачно закончилось, и он не оттяпал мне руку своими жерновами, — всё ещё в обиде на меня пробубнил, ворча, месье Гюлен, но всё же мне улыбнулся, открыв глаза.

Месье Луи, попробуйте что-нибудь сказать, не бойтесь, сейчас практически боли вы испытывать не будете, и так. Я ободряюще на него посмотрела.

Великан глубоко вдохнул и медленно сказал: «Благодарю!» У него почти получилось, конечно, чёткости в слове ещё не было, но было однозначно понятно, что он говорил. Луи поражённо заморгал, ещё до конца не осознавая произошедшее, и медленно добавил: «Мадам Жанна». Мужчина посмотрел на меня как на чудо и вдруг, уткнувшись в свои ладони, зарыдал, как ребёнок.

— Ну что вы, месье Луи, радоваться надо, а вы плачете. — Я ласково погладила его по руке. Он поднял на меня заплаканные глаза и, неожиданно рухнув передо мной на колени, стал неистово покрывать мои руки поцелуями.

- Месье, месье, завтра у вас ещё будет время выразить признательность моей дочери, а сейчас уже поздно, ночь на дворе, всем надо отдыхать, у всех был очень трудный день, — пришёл мне на помощь аптекарь и похлопал здоровяка по плечу.

Большой Луи согласно закивал головой и, поднявшись, стал кланяться, неловко пятясь к двери.

- Погодите, — спохватилась я. — Вот вам настойка для полоскания рта, обязательно делайте то, что я вам сказала, и тогда заживление пойдёт намного быстрее.

Мужчина взял пузырёк с жидкостью и, опять поклонившись, вышел в сопровождении аптекаря из смотровой.

- Уф, — я присела на табурет и потёрла виски. — Вот это денёк, сбрендить можно.

События, произошедшие накануне, вереницей проносились в моей голове. Я чувствовала, что они связаны между собой, все без исключения, и даже Марго со своим малышом тоже имела в этом непосредственное участие. Вот только какое?

-Надо ее осмотреть и ложиться спать, — затылок гудел от гематомы на моей голове. — Сначала Марго, потом сделаю себе примочку на ночь, — решила я, направляясь к выходу, но в смотровую зашёл аптекарь.

-Жанна, неужели он сможет и в правду говорить? Это просто невероятно. Я всё обдумал насчёт предложения графа, и если ты говоришь, что королю можно помочь, я согласен, — возбуждённо сказал месье Гюлен, глаза его горели азартом.

Я мгновение соображала, о чём это он, потом, вспомнив причину визита графа, согласно кивнула головой. — Хорошо, тогда с завтрашнего дня начните искать пациентов с аналогичным заболеванием. Да, и что там с кухаркой, вы мне так и не сказали.

Аптекарь замялся и отвёл взгляд в сторону. — Да что с ней, сбежала она.

— Сбежала сама? Или вы ей с гвардейцем помогли сбежать?

— Помогли не помогли, какая разница, нет её и всё, — пробурчал он, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Ну сбежала так сбежала, — сказала я, решив больше не поднимать эту тему. — Кстати, возможно, завтра к нам придёт новая кухарка. Вы не против?

— Что ты, милая, я только за, — оживился аптекарь, явно испытывая облегчение, что я сама перевела тему от столь неприятного для него разговора. — Надеюсь, она хорошо готовит?

Я пожала плечами. — Честно, не знаю, на самом деле я просто хочу им помочь.

- Им? Жанна, как это понимать? Где ты их нашла?

- Да, у неё маленький братик, они сироты. Извините, но мне бы сейчас не хотелось это обсуждать, я очень устала. Скажу только одно: по-другому я просто не могла поступить. Завтра, когда придёт Арджун, я всё обязательно расскажу. Они как-то связаны с прошлым моей семьи, с загадочным прошлым. Я подошла к аптекарю и, обняв его, добавила: «Простите меня, со мной столько проблем, если всё это вам в тягость, вы только скажите, и я сразу же покину ваш гостеприимный дом».

- Что ты, что ты, милая, как ты могла такое подумать, мне вовсе не в тягость. Ты заменила мне мою дочь и скрашиваешь дни моей старости. Я благодарен богу и Арджуну, что они привели тебя ко мне. - ответил мне аптекарь, и глаза его увлажнились от слёз.

- Спасибо, - я поцеловала доброго старика. - Тогда я пойду проведаю нашу пациентку, а потом спать, я и вправду очень устала.

Марго спала. Я аккуратно откинула простыню, которой была накрыта девушка, и, подняв стерильную салфетку, осмотрела шов. Пока всё шло очень хорошо, завтра уже точно будет понятно, прошла ли операция без каких-либо последствий. Температуры у девушки не было, и это вселяло большую надежду на её скорейшее выздоровление.

- Мадам, - слабый голос обратился ко мне. - Мадам, где моя доченька? - внезапно проснувшаяся девушка со стоном попыталась привстать.

- Лежите, Марго, вам нельзя вставать, всё хорошо с вашей девочкой, она в надёжных руках, не переживайте. Завтра я её вам принесу, а сейчас спите, крепкий сон — это наилучшее лекарство. - Я погладила её по голове и ласково улыбнулась.

- Спасибо вам. - Девушка улыбнулась. - Мадам Жанна, могу я вас попросить об одной просьбе. - Марго с надеждой посмотрела на меня.

- Конечно, дорогая, что такое?

- Вот, - девушка протянула мне свою ладонь, на которой лежал... бабушкин перстень, в кольцо была вдета золотая цепочка. - Откуда это у вас? - воскликнула я изумлённо, не веря своим глазам.

- Эту вещь мне в благодарность за помощь подарила одна девушка, удивительно похожая на вас, а теперь я хочу подарить это вам в благодарность и попросить, если вдруг со мной что-то случится, чтобы вы, мадам Жанна, позаботились о моей малютке.

- Что вы удумали, всё с вами будет хорошо, - ответила я, продолжая заворожённо смотреть на кольцо.

Девушка взяла мою руку и вложила драгоценность в мою ладонь. - Вы обещали, мадам Жанна, выполнить любую мою просьбу, молю вас, не отказывайте мне.

Марго заплакала: «Я не могу вернуться домой, мои родные, скорей всего, отказались от меня, я опозорила семью, и если меня не станет на этом свете, мой ребёнок будет никому не нужен, прошу вас, мадам, пообещайте».

Я напряглась от данной ситуации, стопроцентную гарантию, что с девушкой всё будет хорошо, я дать не могла, и совесть моя не позволяла отказать девушке в просьбе, которая, если бы не я, уже была бы мертва и её младенец тоже.

— Хорошо, но только с одним условием: вы мне расскажите, что это была за девушка, которой вы помогли. Мне необходимо это знать, возможно, она была моей родственницей, так как эта драгоценность мне знакома.

Марго сжала с благодарностью мои руки: «Да-да! Благодарю, мадам! Всё расскажу. Только почему была?».

-Не думаю, мадам, что она ваша родственница, эта девушка, с её слов, круглая сирота и должна давно быть далеко отсюда и вполне себе живой.

— А как её зовут?

— Клэр, очень запутанная и трагичная история с ней приключилась. — Девушка замолчала на некоторое время и с тяжёлым вздохом добавила: — Впрочем, у меня совсем не лучше.

Я совсем не удивилась услышанному имени, больше скажу, я была готова его услышать. Мне безумно хотелось разузнать побольше, ведь со слов Марго, Клэр, хозяйка этого кольца, скорей всего, жива, но по состоянию девушки видела, что разговор ей даётся очень тяжело.

И я, немного поколебавшись, сказала: «Давайте этот волнительный разговор для вас, дорогая, отложим до завтра, даст бог, завтра вам станет значительно лучше, тогда и поговорим».

И я, улыбнувшись и пожелав ей спокойной ночи, быстро встала и покинула комнату, лишая себя соблазна остаться и узнать историю про эту таинственную Клэр.

Несмотря на усталость, пульсирующая шишка на голове и тревожные мысли не давали мне покоя. Примочка немного облегчила головную боль, но, к сожалению, не могла заглушить внутренний хаос. Ворочаясь с боку на бок, я пыталась собрать воедино обрывки событий дня, но каждый раз, как я пыталась сложить их в логичную картину, они ускользали, оставляя лишь ощущение пустоты и недосказанности.

Чем дольше я находилась в этом мире, тем сильнее меня затягивало в водоворот тайн и интриг, словно невидимая сила манила меня глубже в эту мрачную паутину. В голове крутились вопросы без ответов, подозрения и сомнения, и каждый раз, когда я пыталась найти хоть какую-то ясность, я натыкалась лишь на новые загадки.

— Завтра всё должно проясниться, — пробормотала я, стараясь успокоить себя. — Арджун и нянюшка помогут внести хоть немного внятности. Теперь, когда я хотя бы что-то знаю, я смогу задавать правильные вопросы.

Я легла на спину, сжимая в кулаке кольцо с красным камнем. Зевнув, закрыла глаза, но сон не приходил. Мысли продолжали метаться, словно беспокойные птицы в клетке, и я, вспомнив простой способ уснуть, стала считать баранов и наконец, не заметив как, провалилась в тягучий и беспокойный сон.

Всю ночь мне снились мрачные тени, витающие над Двором чудес. Их лица были искажены болью и отчаянием, и их протянутые руки словно пытались удержать меня в этом кошмаре. Среди них я различала знакомые лица, но это были не те люди, которых я знала в реальной жизни. Это были тени прошлого, призраки тех, кого любила и потеряла настоящая Катрин. Они окружали меня, становясь всё плотнее и плотнее, создавая кольцо из своих призрачных тел. В их глазах читалась мольба о помощи, но я не могла ничего сделать. Я чувствовала себя заключённой в этом мире теней, неспособной вырваться на свободу. Я пыталась кричать, но, как часто бывает во сне, звуки застревали где-то глубоко в груди и вырывались наружу лишь мычанием.

— Жанна, Жанна, — кто-то настойчиво меня звал, я прислушалась и вдруг поняла, что это детский голос, я всеми силами потянулась к нему и резко распахнула глаза, проснувшись.

На моей кровати сидел Мот и, улыбаясь, тряс меня за плечо.

Какой реалистичный сон, прошептала я и опять закрыла глаза.

Меня опять интенсивно затрясли за плечо.

Я опять распахнула глаза и в испуге вскочила, поняв, что это совсем не сон, а реальность.

— Как, как ты тут оказалась? — Я окинула взглядом свою комнату, в окне виднелся серый рассвет, часы на комоде показывали четыре утра.

— Через форточку, — ответил самодовольно мальчишка. — Меня домушники всегда с собой брали, чтобы я им дверь открывал, потому что я маленький и юркий. Ой! — договорив, пискнул он, покраснел и опустил глаза.

— Через форточку, значит, ты один или со своими домушниками? — подозрительно спросила я.

— Один, то есть с Сарой, она возле парадной ждёт. — Мот поднял на меня виноватые глаза и, шепелявя, добавил: — Я больше так не буду, простите, мадам.

- Поверю тебе на слово, но больше так не делай никогда, - я погрозила смущённому мальчонке пальцем, совсем забыв, что в этой руке я сжала кольцо перед сном. Маленькая драгоценность выпала, звякнув об пол.

Парнишка кинулся его поднимать и застыл с изумлением, тараща свои глазёнки на кольцо с красным камушком. Мот испуганно перевёл взгляд на меня и стал медленно пятиться к окну, не спуская с меня глаз.

- Мот, что случилось?

- Это кольцо Клэр, папаша сказал, что Клэр убили. Это вы её убили? И меня теперь тоже убьёте, да? - сказал испуганно мальчишка, продолжая пятиться.

- Никого я не убивала, что ты выдумываешь, а уж тебя тем более не собираюсь, это кольцо мне вчера подарили. - Я надела цепочку с перстнем себе на шею и подошла к застывшему возле окна малышу.

Он опять весь съежился, как и тогда во Дворе Чудес, когда я его хотела погладить. Господи, бедный ребёнок, я аккуратно прикоснулась к его голове.

— Да не бойся ты, зачем мне было вас с сестрой к себе звать, чтобы убить, что ли? Я просто хочу вам помочь, возможно, и вы мне в кое-чём поможете. Ты мне веришь?- Я присела на корточки напротив Мота и заглянула ему в глаза.

Мальчик кивнул и вдруг, заревев, кинулся мне на шею. Я в растерянности подхватила ребёнка на руки и, слегка покачивая, стала гладить его по худенькой спинке. — Ну что ты, что ты, милый, успокойся, здесь тебе ничего не угрожает, вам с сестрой хорошо у нас будет, вот увидишь.- Малыш стал затихать, всхлипы становились всё реже и реже, ручки, державшие меня за шею, ослабили хватку, и он засопел.

Я ещё некоторое время его покачала и аккуратно перенесла заснувшего ребёнка к себе на кровать. Мот завертелся во сне, свернулся в клубочек, засунул большой пальчик в ротик и затих, блаженно улыбаясь.

Мальчик был похож на беззащитного, тоненького, взъерошенного воробушка. От умиления и в то же время жалости к нему у меня сжалось сердце. Я аккуратно прикрыла его одеялом и тихонько вышла из комнаты, направилась к входной двери.

Отперев засов, вышла наружу, рассвет только занимался, улица была ещё пустынна, только почти в самом её конце, из публичного дома, доносилась весёлая музыка, пьяная ругань и женский смех.

Сара сидела на большом узле возле стены здания, голова её покоилась на узле поменьше, лежавшем на её коленях. Девушка, по всей видимости, достаточно крепко спала, так как совсем не отреагировала на звяканье дверного колокольчика.

- Господи, совсем ещё ребёнок, — прошептала я, рассматривая спящую девочку на вид двенадцати-четырнадцати лет.

Худенькая, как и её братик, в замызганном платье, подол которого лохмотьями слегка прикрывал потрёпанные тряпичные туфельки. Светло-русые волосы были заплетены в тугую толстую косу, кое-где выбиваясь из-за незамысловатой причёски непослушными кудряшками.

Я присела рядом на корточки и слегка потрепала девочку за плечо. «Сара, девочка, просыпайся», — позвала я её.

Девочка подняла голову, видимо, не сразу понимая, где она находится. Взгляд её уперся мне в грудь, где на цепочке висело кольцо.

- Клэр! — воскликнула она и кинулась мне на шею.

Вот ведь! — пробормотала я. То, что меня продолжают принимать за неизвестную мне Клэр, вызвало лёгкое раздражение. — Эм... Сара, я не Клэр. — сказала я и стала мягко отрывать её руки от себя.

Но ты же... — начала говорить она, но я её перебила.

- Сара, меня зовут Жанна, видимо, мы с твоей знакомой очень похожи, вот и всё. — Заметив, как взгляд девушки опустился с моего лица опять мне на грудь, я добавила: — А кольцо мне подарили вчера, возможно, ты знакома с той девушкой, что сделала мне подарок, мы всё постараемся выяснить. А теперь вставай и пойдём в дом, твой брат уснул, и тебе тоже следует ещё поспать, все разговоры после. Хорошо?

Девочка согласно закивала головой.

— Ну вот и отлично! — сказала я, с облегчением выдохнув, что она не задаёт мне лишних вопросов. — Давай твой узел и пошли.

Я проводила с любопытством озирающуюся по сторонам Сару в свою спальню и, уложив рядом с её братом, отправилась на кухню приготовить завтрак и попить чаю. Уснуть я теперь точно не смогу, и никакие бараны мне однозначно уже в этом не помогут.

На кухне творился настоящий бедлам: валялись перевёрнутые стулья, разбитая посуда, еда.

Я окинула взглядом разгромленное помещение, подсознательно боясь увидеть следы крови, ярко представив, что тут могло твориться днём. Но, к моему огромному облегчению, крови не было, и я, выдохнув, активно принялась за уборку.

Помимо бардака, грязь была ужасная. Кухонный дубовый стол пришлось скоблить ножом, периодически поливая его кипятком. Кухонную утварь отчистила песком. Вылила помои, отмыла полы, прокипятила в щёлоке все кухонные полотенца. При уборке наткнулась на банку с крысиным ядом. Осмотрев все продукты, куда его могла подмешать злобная повариха, решила выбросить практически всё, кроме неначатого мешка муки, яиц и закупоренной бутылки подсолнечного масла. Сырое мясо хорошо промыла, а окорок замочила в воде. Как говорится, бережёного бог бережёт.

Окинув удовлетворённым взглядом кухню, принялась за приготовление завтрака. Нажарила оладий, сварила яйца, обжарила куски окорока на сковороде.

Ещё сметанки бы, подумала я, жуя пышный оладушек. До рынка было идти недалеко, но ходить последнее время в одиночестве я теперь опасалась и потрогала немного спавшую шишку на голове, ярко напоминающую мне о вчерашнем событии.

Вздохнув, запила оладушек чаем и, подхватив большую кастрюлю с кухонными полотенцами, пошла на задний двор к колодцу.

Задний дворик был небольшим, в нём наблюдалось некоторое запустение, но в целом он был весьма уютным и хорошо организованным. Несколько добротных хозяйственных построек из красного кирпича, где хранились дрова и была каретная с конюшней. Выезд был достаточно дорогой, содержание конюха и лошади обходилось в копеечку, и поэтому из-за экономии и ненадобности, как мне сказал аптекарь, конюшня с каретной пустовали.

Колодец был посередине дворика с большой скамьёй и с двумя объёмными медными тазами, в которых, видимо, стирали и кипятили бельё.

Дома, расположенные рядом с нашим, были построены очень близко друг к другу. С одной стороны их разделяла каретная, а с другой — ограда, украшенная плетистыми розами. Между двориками находились каменные ограждения, и увидеть, что происходит в соседнем, не представлялось возможным.

Переполоскав полотенца и повесив их сохнуть на верёвку, натянутую между домом и конюшней, я присела на скамью, подставив лицо утреннему солнышку, и с наслаждением вдохнула витающий в воздухе запах роз.

Внезапно раздавшийся шёпот, донёсшийся из-за ограды с розами, вывел меня из блаженного оцепенения. Я прислушалась: говорили двое, мужчина и женщина.

— Да не дочь она аптекаря, месье, который её вытащил из горящего трактира толстухи Бено, называл её Катрин.

— Может, ты что-то путаешь? — с сомнением спросил мужской голос, показавшийся мне знакомым.

— Я там лично была и слышала, можешь даже у девочек моих спросить, они со мной были. Говорю тебе, не Жанна она, а какая-то Катрин.

- Катрин, значит, очень интересно, что разузнаешь ещё, дай мне знать, — послышался звук монет.

- Не знаю, пригодится тебе информация или нет, но вот что ещё: слуга барона де Сансе, который мне оставил Марго на попечение, сказал, что если у неё родится мальчик, я должна сразу же его оповестить, и этот же слуга вчера привёз Марго письмо от барона, прочитав его, она и кинулась под лошадь как полоумная.

- Письмо у тебя?

- Конечно, у меня. Повисла пауза.

- Ну, мамаша Карно, любишь же ты деньги, — мужской голос тихо засмеялся и, видимо, отсчитал монеты, по характерному звуку можно было определить, что их было три.

Женщина фыркнула. — Можно подумать, ты их не любишь, Шут. Мне вот интересно, а зачем вам так сдалась эта дочка аптекаря?

— Много вопросов задаёшь, толстуха, папаше это не понравится.

— Да и правда, что это я, какое мне дело до всего этого. — вкрадчивым голосом ответила женщина. — Тогда до встречи, месье Шут. — послышался удаляющийся стук каблуков по мостовой.

— С этой бабищей надо держать ухо востро, эта и мать родную продаст за луидор, — пробурчал затихающий голос мужчины, отдаляющейся от изгороди.