Тайна блаженной Катрин (СИ)

16

- Мадам Жанночка, вставайте, — сквозь сон ко мне пробивался настойчивый голос служанки. Послышался звук раздвигающихся штор.

На кровать мягко что-то опустилось, и воздух наполнился бодрящим ароматом свежесваренного кофе, который смешивался с тёплым и сладким запахом свежеиспечённой сдобы, вызывая ощущение уюта и пробуждая желание немедленно насладиться этим моментом. Я с наслаждением втянула в себя дурманящие запахи и распахнула глаза.

- Агата, доброе утро, — произнесла я, садясь в кровати и потягиваясь.

- Добренькое, госпожа, только уж скоро время к полудню, а вам ещё принимать ванну, сушить и укладывать волосы в причёску. — покачала она головой, ставя поднос с завтраком мне на колени.

- Как к полудню? — воскликнула я и, отставив поднос с завтраком, вскочила с кровати. — Я же ничего не успею.

- Всё успеем, ванна уже готова, только вас дожидается, вы перекусите, госпожа, а потом я вас и вымою, и волосы вам уложу. Будете у нас куда краше всех этих жеманных дворянок.

И всё завертелось. На помощь к Агнес подоспела и нянюшка, известие, что она поедет со мной к виконту, на некоторое время ввело её в ступор.

- Ой, ласточка моя, у меня и наряда-то нет достойного, чтобы к виконту-то на глаза показываться, опозорю вас как пить дать, — сказала, засуетившись, старушка.

- Подберём что-нибудь из моего, не переживай. — выходя из ванны, завёрнутая в простыню, сказала я ей. Нянюшка накинула мне на плечи халат, и мы, выйдя из помывочной, стали торопливо подыматься по чёрной лестнице, ведущей на второй этаж.

Агнес, которая ранее покинула нас, чтобы подготовить угли и плойку для создания завитков в волосах, внезапно возникла перед нами с сияющими глазами, полными неподдельного восторга. В её руках находился изящный ларец, украшенный тонкой резьбой, а на его крышке покоился небольшой букетик фиалок, аккуратно перевязанный алой шёлковой ленточкой. К ленточке была прикреплена записка, скрученная в тонкую трубочку.

- Мадам Жанна, это вам от виконда, только что доставили. — с придыханием сказала она, протягивая мне ларец.

В комнате мы трое склонились над старинным ларцом. Его крышка была приоткрыта, обнажая чёрный бархат, на котором покоился драгоценный гарнитур. Центральное место занимало роскошное золотое колье, инкрустированное крупными изумрудами, которые сверкали, словно капли росы на солнце. К колье были приложены изящные браслет и серьги, выполненные в том же стиле, что и колье, с такими же безупречными изумрудами, которые переливались всеми оттенками зелёного, создавая завораживающее зрелище.

- Какая красота, это стоит целое состояние, наверное, — прошептала восхищённым голосом Агнес. — Господин виконт очень и очень щедр, мадам.

Украшения, безусловно, притягивали взгляд, но вместе с тем в глубине моей души рождало неприятное ощущение. Чувство было тягостным, царапающим, словно виконт уже составил обо мне мнение и назначил цену и теперь бесцеремонно пытается меня купить.

Я потянулась к букетику фиалок и, отвязав записку, развернув её, прочитала.

"Сударыня, позвольте мне выразить вам моё искреннее восхищение и глубокое уважение. Ваши глаза сияют ярче любых драгоценных камней, озаряя всё вокруг своим светом. С глубочайшим почтением, ваш покорный слуга, виконт де Блуа.

С нетерпением жду нашей встречи, чтобы вновь утонуть в бездонной глубине ваших изумрудных глаз."

Да вы романтик, месье виконт, — я усмехнулась и перевела взгляд на бархатное платье, приготовленное для меня служанкой. — Значит, хотите утонуть в глубине моих глаз, ну я вам это предоставлю с превеликим удовольствием.

— Агнес, платье упакуй обратно и поезжай к Гансу, купи у него ботфорты моего размера и в лавке мужской одежды купи кожаные штаны для верховой езды тоже моего размера.

— Мадам? — одновременно изумлёнными голосами воскликнули Агнес и нянюшка.

— Я поеду в своей одежде, — непреклонным голосом сказала я и захлопнула крышку ларца.

— Ну чего стоим, кого ждём?

Первой от шока отошла нянюшка, ткнув локтём в бок замершую Агнес, произнесла:

— Выполняй, что хозяйка велела, платье я сама упакую.

Очнувшаяся Агнес на автомате присела в книксене и рванула к двери.

- Ласточка моя, чтой-то ты удумала? - пожилая женщина подозрительно на меня посмотрела.

- Абсолютно ничего, поеду в своём и точка, а это всё верну виконту. - сказала я, загадочно улыбнувшись, и стала расчёсывать уже немного подсохшие волосы.

- Милая, да кто же от такого богатства отказывается, теперь в твоём положении простолюдинки это милость. - нянюшка покачала головой. - Ты же теперь его ещё больше раззадоришь, мужчины они же как охотники, входят в азарт и их не остановишь, пока они не добьются своего. Сносильничает над тобой, и ему за это ничего не будет.

- Вот и отлично, пусть входит в азарт, а к вечеру, нянюшка, он ещё и свои извинения мне будет приносить и мою благосклонность вымаливать. - я засмеялась, представив лицо виконта, когда он узнает, что я вовсе не простолюдинка, а потомственная дворянка.

- Ох, девочка моя, с огнём играешь. - заохала нянюшка.

- Так и есть, я прекрасно осознаю, что делаю, и роль любовницы-содержанки меня совсем не устраивает. Даря мне такие подарки, он, скорее всего, уже сегодня рассчитывает уложить меня в постель, но его ждёт ошеломляющий сюрприз.

- Что за сюрприз, дорогая?

- Всему своё время, нянюшка, всё узнаешь, когда к виконту приедут месье Гюлен, граф и Арджун.

Нянюшка слегка надулась. Я подошла к ней и обняла. - Не обижайся, моя родная, но так надо.

Пока мы с нянюшкой выбирали мне платье, успела вернуться Агнес.

— Вот, госпожа, как велели, — она положила на кровать замшевые тёмно-коричневые ботфорты и почти такого же цвета кожаные штаны.

— Отлично, Агнес, спасибо тебе, — поблагодарила я девушку, быстро скинула домашнее платье и натянула штаны, которые сели на мне как влитые, за ними последовали ботфорты.

— Срамота-то какая, — промолвила служанка, глядя на меня, вертящуюся перед зеркалом.

Фигура Катрин была выше всяких похвал, длинные стройные ноги, облачённые в кожу и в сапоги выше колен, смотрелись сногсшибательно. Сюда бы ещё просторную белую рубаху и жакет, я посмотрела на унылое коричневое платье, выбранное мной, подумала и сказала: «Да, почему бы и нет».

— Агнес, иди в комнату батюшки и принеси его рубахи и жакеты.

— Зачем это?

— Надо, давай быстрее, времени совсем нет.

— Да что вы, госпожа, творите-то, как в таком на улицу-то выйти, стыдоба.

— И ничего-то ты не понимаешь, Агнес. Сейчас я выгляжу суперсексуально. Так, как надо, де Блуа будет сражён на повал, это точно.

Я стояла и любовалась на себя в зеркало. Батистовая белая рубаха, заправленная в штаны, с широкими рукавами и пышным жабо на груди, гармонично смотрелась с тёмно-коричневым удлинённым жакетом, кожаными штанами и ботфортами. Волосы были завиты и собраны лентой в объёмный хвост.

— Хоть сейчас на подиум, — прошептала я и освободила несколько прядок волос из причёски у виска.

Карета от виконта прибыла точно в полдень. Все домочадцы вышли на улицу, чтобы проводить меня. На их лицах читались самые разные эмоции. Женщины хранили молчание, а губы почти у всех были сжаты в тонкую недовольную линию. Мужчины же, напротив, не могли сдержать восторга.

— Мадам Жанна, — воскликнул Мот, сияя от восхищения, — вам бы шпагу, и вы станете настоящей звездой среди мушкетёров!

Его слова тут же заставили Сару нахмуриться и одёрнуть его.

Луи что-то пробормотал, словно вновь потерял дар речи, но его взгляд красноречиво говорил о том, что он положительно впечатлён моим нарядом.

Этот момент стал для меня подтверждением того, что я на правильном пути. Мужчины явно одобряли мой выбор, и это ещё больше придало мне уверенности в себе.

Когда мы уже садились в карету вместе с нянюшкой, мой взгляд случайно остановился на молодом человеке, внезапно возникшем на пороге аптеки.

— Агнес, закрой аптеку на сегодня, — обратилась я к служанке, не спуская взгляда с месье, который вальяжно облокотился на косяк двери и, ухмыляясь, оценивающе буравил меня взглядом.

— Так зачем, мадам, подмастерье месье Гюлена сегодня вернулся, он и будет работать.

— Странно, почему меня отец об этом не предупредил. Сколько я здесь нахожусь, а о подмастерье я впервые слышу.

Молодой человек, слышавший наш разговор, усмехнулся и, приподняв шляпу, исчез внутри строения.

— Говоришь, он только сегодня вернулся? И где же он так долго был?

— Так уезжал, матушка у него заболела, ухаживал за ней, несколько месяцев его в Париже не было.

— Ну ладно, хорошо, раз батюшка в курсе, тогда всё в порядке. До вечера, Агнес, остаешься за старшую.- Молодая женщина горделиво задрала подбородок. — Не беспокойтесь, мадам, всё будет как надо.

Я кивнула кучеру виконта, мужчина захлопнул дверку кареты, взобрался на козлы, и мы тронулись в путь.

Выглянув в окно, я помахала бежавшим Моту и Томи вслед за нами. И опять увидела этого подмастерья. Он стоял и пристально смотрел вслед удаляющейся кареты. Странно, конечно, но я могла поклясться, что его лицо мне было смутно знакомо, только вот где я могла видеть его раньше, раз он только сегодня вернулся в город. Я откинулась на спинку сиденья и задумалась.

-Точно! — воскликнула я. — Я вспомнила, когда и где видела этого подмастерья. Несколько дней назад, когда Марго попала под лошадь, в толпе зевак, когда я разговаривала с мадам Карно.

— Но Агнес сказала, что он только сегодня прибыл, — откликнулась нянюшка, которая почти уже задремала под мирное покачивание экипажа.

— Не знаю, когда он прибыл, но это точно был он. Такая же ухмылка и взгляд, я не могла спутать. Очень интересно, почему он соврал?

— Да кто его знает, ласточка моя, не забивай себе головушку, месье Гюлен сам разберётся.

— Это, конечно, да, но как-то странно всё это, — ответила я задумчиво нянюшке и посмотрела в окно. Мы уже выехали из Парижа и катили по пыльной дороге среди зелёных полей.

— Нянюшка, а далеко до владений виконта, не знаешь? Я за всё время даже и не поинтересовалась об этом.

— Луи упомянул, что путь займет не более часа. — Старушка, не скрывая, зевнула и прикрыла глаза, погружаясь в полудрему.

— Значит, скоро прибудем, — прошептала я себе под нос, не отрывая взгляда от мелькающего за окном пейзажа. Лес, едва различимый на горизонте, таял в дымке, а дорога, петляя, резко уходила влево, словно убегая от нас. За бескрайним зелёным полем, где трава колыхалась под лёгким ветром, виднелось поселение — домики с черепичными крышами, окружённые садами, и величественная церковь, возвышающаяся над остальными строениями.

За каретой раздался грохот копыт, и мимо стремительно пронеслись четыре всадника в голубых плащах. Их лошади, вздымая клубы пыли, неслись так быстро, что я невольно отпрянула от окна, закрывая лицо рукой. Пыль, ворвавшаяся внутрь кареты, забивалась в нос и глаза, вызывая сухой кашель.

— Чтоб вас, Д'Артаньяны недоделанные, — недовольно пробурчала я, потирая глаза, и вдруг замерла. — Это что, мушкетёры? — Я стремительно высунулась из окна, стараясь рассмотреть мужчин, которые уже ускакали на значительное расстояние. Да, скорее всего, это были они, голубые плащи с серебренными вышитыми крестами посередине, шляпы, украшенные белыми плюмажами.

— Ну надо же, сколько я здесь нахожусь, а мушкетёров только первый раз увидела.- Неожиданно, как будто услышав меня, всадник, замыкавший процессию, обернулся, его взгляд задержался на моём лице. Несколько мгновений он рассматривал меня, потом вдруг лучезарно улыбнулся и приподнял шляпу в приветствии. Я засмеялась и помахала ему рукой.

— Ну прямо Арамис, Атос, Портос и Д’Артаньян. Продолжая смеяться, я откинулась на спинку сиденья. Настроение поднялось в разы, и я в предвкушении встречи с виконтом и прогулки на лошадях довольно зажмурилась.

Пока я погружалась в свои отнюдь не скромные мечты, экипаж неожиданно свернул с главного тракта, и я вновь с интересом выглянула наружу. Мы въехали в лес и продолжили путь по извилистой дороге, покрытой белым гравием.

Спустя некоторое время дорога расширилась, превратившись в ухоженную подъездную аллею, ведущую к внушительному трёхэтажному особняку. Здание, построенное из белоснежного камня, поражало своей простотой и лаконичностью, без каких-либо декоративных излишеств. У парадного входа возвышались две массивные колонны, обрамляющие широкую лестницу, ведущую к резным дверям.

Особняк со всех сторон окружала ухоженная лужайка, усыпанная нежными бело-розовыми маргаритками. Их лепестки, словно маленькие звезды, мерцали в лучах солнца, создавая ощущение сказочного уюта и безмятежности. В воздухе витал легкий аромат цветов, который смешивался с запахом свежескошенной травы, наполняя сердце теплом и радостью.

- Миленько и даже очень, - сказала я, любуясь местным ландшафтом.

Карета подъехала к парадной и остановилась. В тот же миг двери распахнулись, и из них торопливо вышел лакей, а вслед за ним быстрой походкой, отстраняя слугу в сторону, появился сам хозяин дома.

- Вау, какой мужчина! – не сдержавшись от вида де Блуа, воскликнула я.

- Что ты сказала, милая? – спросила меня пробудившаяся от сна нянюшка.

- Говорю, всё, прибыли, - ответила я ей, не отрывая зачарованного взгляда от виконта.

Де Блуа был облачён в белую просторную рубаху и жилет, слегка растёгнутый ворот открывал мускулистую загорелую грудь. Обтягивающие штаны подчёркивали его стройные сильные ноги, а высокие кожаные ботфорты добавляли элегантности его образу. Его длинные тёмные волосы, свободно спадающие на плечи, развевались на ветру, создавая впечатление динамичности, свободы и необузданной сексуальности.

Виконт Де Блуа.

Виконт, с блеском в глазах и лучезарной улыбкой, подошёл к экипажу. Его движения были неторопливыми, но уверенными. Он изящно распахнул дверцу и протянул мне руку. Но вместо того чтобы продолжить церемонию, он замер, словно поражённый молнией. Его взгляд, полный удивления и чего-то ещё... от моего лица медленно заскользил вниз, охватывая меня целиком.

Я, увидев его замешательство, не растерялась. С лёгкой, но искренней улыбкой, я вложила свою руку в его и, грациозно покачивая бёдрами, вышла из кареты. Этот момент, казалось, растянулся на вечность, наполняя воздух напряжением и ожиданием.

Де Блуа, наконец выйдя из ступора, неуверенно произнёс, заикаясь и подбирая слова, слегка осипшим голосом:

— Мадам Жанна, вы... У меня нет слов, вы как ожившая Диана Версальская, сошедшая с пьедестала и снизошедшая до вашего недостойного слуги. — Виконт страстно приложился к моей ладони долгим горячим поцелуем. Губы его подрагивали, а в руке, державшей мою, чувствовалось сильное напряжение.

— И я очень рада вас видеть, господин виконт, — и я немного пошевелила пальцами руки, намекая на то, что его поцелуй несколько затянулся.

— Мадам, вы поразили меня в самое сердце, я даже не нахожу слов, чтобы передать всё моё восхищение вами. -Наконец оторвавшись от моей ладони, произнёс он, опять окидывая меня горящим, всепоглощающим взглядом.

Наши глаза встретились, словно два луча света в тёмной комнате. Мы оба замерли, не в силах отвести взгляд, будто время остановилось. Воздух между нами стал густым, как мёд, наполняя его трепетом и ожиданием. Рука виконта, так и продолжающая держать мою, дрогнула, словно пробуждаясь от сна, и медленно, с нежностью, начала притягивать меня к себе. Это движение было таким естественным, что я почувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее.

Не в силах бороться с нахлынувшими чувствами, я сделала шаг навстречу ему. Моё дыхание стало прерывистым. Я чувствовала, как воздух между нами становится всё плотнее, как будто мы сливаемся в единое целое.

И вот, буквально за секунду до того, как наши губы должны были соприкоснуться, раздался смущённый кашель нянюшки. Этот звук, словно холодный душ, вернул нас в реальность. Мы отпрянули друг от друга, как два путника, внезапно разбуженные посреди ночи. В глазах виконта мелькнула тень сожаления, а я почувствовала, как горячая волна стыда заливает моё лицо.

Но даже в этом мгновении, полном неловкости, я знала, что это был один из тех моментов, которые делают жизнь по-настоящему живой. Я встряхнула головой, приводя свои мысли и чувства в порядок, и произнесла:

— Виконт, позвольте представить вам мою компаньонку, мадам Мари.

Де Блуа подал руку нянюшке: «Очень рад нашему знакомству, мадам», — и помог выйти из экипажа пожилой женщине.

— А где же месье Гюлен? — кидая взгляд внутрь пустой кареты, произнёс он.

— Батюшка прибудут позже вместе с графом Де Сансе. — ответила я ему.

— Неожиданно, но, надо признать, приятно увидеть графа у себя в доме. Давно он меня не радовал своими визитами. Ну что же, приглашаю вас в дом, милые дамы, предлагаю вам немного передохнуть с дороги и слегка перекусить, — сказал виконт и, подав мне руку, пропуская вперёд с лёгким поклоном нянюшку, повёл меня в направлении гостеприимно распахнутых дверей особняка.

-О, де Блуа, это и есть моя спасительница, — раздался мужской весёлый голос, едва мы переступили порог.

Навстречу к нам вальяжной походкой подошёл сам принц и остановился в метре от нас, заинтересованно рассматривая меня.

Я на несколько мгновений растерялась, по этикету положено присесть перед королевским отпрыском в глубоком реверансе. Но, исходя из того, что по факту я не должна знать, кто он, и в мужском костюме реверанс смотрелся бы очень комично, я сделала мужской поклон, немного выставив ногу вперёд.

Принц засмеялся:

— А вы, мадам, не только умелая врачевательница, бесподобная красавица, а ещё и шутница. Принц подошёл ко мне и, взяв мою руку, приложился поцелуем к моей ладони. — Я в восторге от вас, дорогая. Позвольте вас называть по имени?

Я в растерянности посмотрела на виконта. Де Блуа хотел было что-то сказать, но принц опередил его.

— Я не приставлен к вам, Жанна. Мне бы хотелось общаться с вами по-простому, так сказать, по-дружески, зовите меня Марсель.

Я, немного стушевавшись, кивнула и сделала лёгкий поклон.

— Давайте без церемоний, дорогая, — сказал дофин и, бесцеремонно взяв меня под руку, повёл в соседнее помещение, где был накрыт стол с лёгкими закусками.

Усадив меня и нянюшку, мужчины сели за противоположную сторону стола, и на какое-то время повисло неловкое молчание. Дофин с нескрываемым интересом продолжил рассматривать меня, от чего я чувствовала себя как на иголках.

- Жанна, как вы находите мой шрам? Де Блуа утверждает, что от него останется лишь тонкая полоска. Не так ли?

- Всё так, месье, если, конечно, вы будете придерживаться моих рекомендаций. Я бы хотела вас осмотреть позже, если вы позволите.

- С превеликим удовольствием, дорогая, — принц пристально на меня посмотрел и слегка усмехнулся. В его взгляде, как мне показалось, на мгновение промелькнула похоть.

Я перевела взгляд на виконта, сидящего с неестественно прямой спиной. Его напряжённая поза, словно выточенная из камня, выдавала внутреннее волнение, которое он тщетно пытался скрыть. Губы плотно сжаты, а скулы неестественно напряжены, словно натянутые струны. В его глазах мелькнуло что-то тёмное — то ли сдерживаемый гнев, то ли тревога, которая, казалось, готова была вырваться наружу.

Появление слуг, которые с невозмутимым видом начали расставлять блюда, немного смягчило гнетущую атмосферу за столом.

- Жанна, как вам мой подарок, надеюсь, он вам пришелся по душе?

- Благодарю, он великолепен, и карета, и конь — они восхитительны, — ответила я, нисколько не покривив душой. — Это весьма щедро с вашей стороны, месье.

- Бросьте, дорогая, если на самом деле от моей раны почти не останется следа, то это всего лишь малая часть моей благодарности вам.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

— Де Блуа сказал, что пригласил вас на конную прогулку. Жаль, что я не смогу присоединиться. Но я надеюсь, что вы останетесь у нас подольше. Тогда я смогу узнать вас получше.

Его взгляд, полный огня и скрытого смысла, задержался на мне. Я почувствовала, как щеки начинают гореть.

Нянюшка, сидящая рядом, нервно заёрзала на стуле. Виконт сжал ладонь в кулак, еле сдерживая себя.

Дофин резко поднялся, лениво скользнул взглядом по вазе с фруктами на столе. Его рука медленно потянулась к ней, и он с небрежной грацией подхватил кисть сочного красного винограда. С лёгкой усмешкой на губах он посмотрел на нас, будто бросая вызов, и, не сказав ни слова, величественно покинул комнату. Его шаги эхом разнеслись по просторному залу, пока не растворились в тишине, оставив нас в напряжённом молчании.