Тайна блаженной Катрин (СИ)

27

Я бросилась к упавшему мужчине. Его лицо было багровым, а дыхание — прерывистым, словно он задыхался под тяжестью невидимого груза. Я опустилась на колени рядом с ним, пытаясь уловить пульс. Его сердце билось как молот, разрывая грудную клетку изнутри.

— Гипертонический криз, — пробормотала я, поднимаясь на ноги. — В худшем случае — инсульт.

— Николс, вы бы могли мне одолжить ваш кинжал?

Виконт, стоявший рядом, недоумённо посмотрел на меня, а затем протянул оружие мне.

— Баронесса, что вы собираетесь делать? — спросил он, нахмурившись.

Принц, стоявший чуть поодаль, засмеялся, но его смех прозвучал натянуто и фальшиво.

— Не подозревал, что вы ко всем своим достоинствам ещё и такая кровожадная, — сказал он, видимо, пытаясь разрядить обстановку.

Я посмотрела на него осуждающе.

Поднесла кончик кинжала к огню свечи, чтобы лезвие накалилось. Затем, присев рядом с главой гильдии, я задрала его рукав рубашки и сделала аккуратный разрез на сгибе локтя. Кровь потекла струйкой.

Через некоторое время бордовость на лице главы начала сходить, и он открыл глаза. Его взгляд был растерянным и испуганным.

— Вам бы на диету сесть, вес лишний сбросить и вести более здоровый образ жизни, месье, — сказала я, стараясь скрыть раздражение в голосе. — В следующий раз для вас всё это может закончиться куда хуже.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна отвращения, словно я только что проглотила что-то горькое и ядовитое. Слова сами сорвались с моих губ, прежде чем я успела их обдумать:

— Давайте уже покончим с этим. Я хочу как можно скорее выбраться отсюда.

Воспоминания о пожаре в трактире обрушились на меня, словно лавина, захлестнув сознание. Гибель мадам Бено и моё чудесное спасение встали перед глазами, окрасив всё в зловещие оттенки. Я опять посмотрела на главу, который, придя в себя, пожирал глазами ящик с луидорами. Я поёжилась. Деньги и имущество, казавшиеся важными, буквально несколько мгновений назад утратили своё значение.

— Где надо поставить подпись? — обратилась я к стряпчему.

— Катрин, с вами всё в порядке? — спросил виконт, видимо, озабоченный моей реакцией на происходящее. Он подошёл ко мне и мягко приобнял за плечи.

— Не знаю... Николас, я хочу уехать из Парижа как можно быстрее, хочу поселиться у себя в поместье и вести размеренную жизнь. Мне не нужны богатства и титулы и все интриги, с ними связанные. Я хочу спокойствия, заниматься любимым делом, семью хочу, детей.

— Всё это будет, любимая, я обещаю, — с дрожью в голосе произнёс виконт, крепче прижимая меня к себе. Его губы нежно коснулись моей макушки, словно он пытался передать мне всю силу своей любви и заботы.

— Давай уедем завтра, — тихо прошептала я, уткнувшись в его грудь. Слова прозвучали как мольба: — Можно?

— Да, любимая, если ты так хочешь, мы уедем завтра же, — твёрдым голосом сказал виконт.

Лёгкое покашливание напомнило нам, что мы не одни.

— Виконт, вы ещё успеете насладиться обществом своей невесты, давайте закончим, мне изрядно тут наскучило, — сказал дофин каким-то неприятно капризным голосом.

Поставив подписи, мы покинули гильдию в спешке, не потрудившись даже пересчитать деньги, что вызвало у стряпчего растерянность и полное недоумение.

Всю дорогу до аптеки мы ехали молча. Принц был явно чем-то недоволен и нервно покачивал ногой.

Остановившись возле дома, я поблагодарила дофина за участие.

— Я всего лишь отдал вам долг, баронесса, не люблю, знаете ли, быть должен, — ответил он мне высокомерно, проведя пальцем по едва заметному шраму на своей щеке. — Надеюсь, мы с вами в расчёте, — добавил он и демонстративно отвернулся к окну кареты, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

Виконт и шевалье проводили меня в дом. Шут, отозвав меня в сторонку, произнёс:

— Катрин, знаете, я передумал насчёт наших договорённостей.

Я вопросительно подняла брови.

— В свете изменившихся обстоятельств мне теперь как бы домик и не нужен. Я бы хотел трактир и деньги.

— Зачем он тебе, он же сгорел? Впрочем, мне всё равно, — ответила я равнодушно и, подойдя к аптечной стойке, на которую поставили ящик с луидорами, взяв три увесистых мешочка, вернулась к нему. — Держи, надеюсь, этого хватит?

— О, дорогая племянница, ты очень щедра к своему дядюшке. - беря мешочки воскликнул довольный Шут. - Тогда я завтра подъеду и привезу стряпчего, чтобы ты переписала на меня таверну?

— Да, ответила я, отмахиваясь от него рукой.

— Катрин, детка, ты не пожалеешь. - засовывая торопливо деньги за пазуху сказал он мне.

— Я тоже на это надеюсь, - скептически ответила я. - До завтра, дядюшка.

Виконт мягко обратился ко мне:

- Дорогая, мне необходимо уладить кое-какие дела, чтобы мы смогли беспрепятственно покинуть Париж завтра.

Его ласковый тон, однако, не скрывал внутреннего напряжения, которое проскальзывало в глубине его глаз, придавая словам оттенок тревожной решимости.

- Николас, этот поспешный отъезд никак не отразится негативно на вас? — с беспокойством спросила я.

- Нет, любимая, не волнуйтесь. Всё будет хорошо. Можете уже сегодня собираться в дорогу. — Он нежно прикоснулся губами к моему лбу и стремительным шагом покинул аптеку.

Я без сил рухнула в кресло, не отрывая взгляда от двери, за которой исчез виконт. Как же я себя глупо повела! Словно девчонка-подросток, устроила сцену на пустом месте в гильдии. А ведь завтра бал, на который нас с Николасом пригласил сам король. Его приглашение — это не просто любезность, а почти приказ. Что же теперь делать? Тревога, подобно ледяному змею, заползала в мое сердце, сковывая мысли.

Голос Жюли внезапно проник в моё встревоженное сознание, вырывая меня из мрачного потока размышлений. Я подняла взгляд, встречаясь с ее глазами, полными заботы и внимания. — Госпожа, что мне делать дальше?

— Прости, что-то я задумалась, — сказала я ей, улыбнувшись, и встряхнула головой.

— Возьми деньги, сколько нужно тебе на откуп, и приходи сразу сюда. Луи отвезёт тебя к твоим родным, ничего лишнего пусть не берут, уходите налегке, ночь переночуете здесь, а завтра будем выдвигаться в дорогу.

— Благодарю вас, госпожа, — воскликнула всхлипывающая от слёз девушка и кинулась мне в ноги. — Всю жизнь вам буду благодарна, господь свидетель.

— Полно, беги уже, а то скоро вечер, — смущённая её порывом, я легонько похлопала её по плечу.

Все мои домочадцы молча стояли у дверей, наблюдая за происходящим.

— Итак, дорогие мои, все вопросы улажены, и мы можем уже сегодня собираться в дорогу, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно. Я хлопнула ладонями по коленям, чтобы придать своим словам больше веса. — Месье Гюлен, вы с нами?

Он замер, ошеломлённый. — Завтра? — выдохнул он, его голос дрогнул. — Я ничего не успею сделать.

Я подняла глаза, глядя на него с лёгкой улыбкой. — Если вы действительно решили передать аптеку своему подмастерью, то завтра утром приедет мой дядя, и он привезёт с собой стряпчего. Мы всё уладим быстро и без лишних хлопот. Решайте.

Я перевела взгляд на Агату с Сарой, стоявших в углу комнаты. Их лица были озарены надеждой. — Девушки, — произнесла я, — ну что, собираемся?

Сара и Агата переглянулись, а затем, не удержавшись, весело взвизгнули. Мот и Томи, подхватив их настроение, бросились в центр комнаты. — Ура! — завопили они, их глаза горели от нетерпения. — Мы едем в путешествие!

Аптека наполнилась радостным смехом, оживлённой суетой и предвкушением перемен.

Ночью никто не сомкнул глаз. До самого рассвета мы спешно паковали вещи, аптекарское оборудование и медицинские инструменты в громоздкие, сколоченные наспех ящики. Луи пригнал три подводы, которые к утру оказались до отказа забиты собранным скарбом.

Виконта я так и не дождалась. Ни вечером, ни ночью он так и не приехал.

— Мадам, а ваши чудные растения будем забирать? — спросила меня Агнес, отвлекая от дурных мыслей.

— Каких растений?

— Так тех, с красными невкусными ягодами.

— Томаты, я совсем про них забыла. Обязательно и по возможности все.

Служанка кивнула и скрылась за дверью.

И буквально через мгновение она вновь вернулась, её глаза были широко раскрыты от страха.

— Агнес, что стряслось? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось от тревоги.

— Госпожа, — её голос дрожал, — гвардейцы прибыли с тюремной каретой. Они спрашивают о вас.

Эти слова, словно молния, пронзили меня. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Не раздумывая ни секунды, я бросилась на улицу.

Я с тревогой окликнула гвардейцев, обращаясь к ним с вежливым приветствием: «Доброго утра, господа». Мой взгляд был прикован к решётке тюремного тарантаса, за которой скрывалась неизвестность, вызывающая у меня смешанные чувства — от беспокойства до страха.

— Доброе утро, мадам, — ко мне подошёл один из мужчин и, вежливо поклонившись, протянул свиток.

— Что это? — в недоумении спросила я.

— Мадам, судья вынес решение по поводу вашего... — он замялся и продолжил: «вашего подопечного».

— Какого подопечного? — переспросила я, ничего не понимая.

— Понимаете, госпожа, месье, который был вами взят под стражу в Провансе, на данный момент находится в невменяемом состоянии, и в тюрьме для таких нет места, за ним должен производиться особый уход. Родственников у него нет, а так как сопровождающие документы были оформлены на вас, то судья вынес постановление об опекунстве. Теперь вы его опекун и вправе распоряжаться его дальнейшей судьбой сами.

— Что? Он преступник, его надо судить! — воскликнула я шокировано.

— Он блаженный, мадам.

— Тогда его надо определить в богадельню, почему его свалили на меня?

— Вы как опекун в праве распоряжаться его дальнейшей судьбой, если вас что-то не устраивает, баронесса, вы можете обратиться в суд, — опять повторил он и приказал выводить заключённого.

— Да как так-то... — пробормотала я растерянно, наблюдая, как безвольное тело шута выводят под руки из тюремной кареты.

— Всего доброго, баронесса, — поклонившись, гвардеец вскочил на коня, и через мгновение процессия исчезла, оставив меня в полнейшем недоумении.

Я развернула свиток и в оцепенении уставилась на текст. Мои мысли хаотично метались, пробежав глазами по строкам, я поняла: передо мной гора бессмысленных бюрократических предписаний, из которых было понятно лишь то, что он теперь полностью на моей шее. От бессилия и разочарования я уронила руки, не в силах больше сдерживать раздражение.

Шут стоял рядом, слегка покачиваясь на ногах. Его пустой взгляд был устремлен в одну точку.

— И что теперь делать? — пробормотала я сама себе.

— Госпожа, давайте я его на Двор чудес отвезу, — произнёс Луи, стоявший как страж позади меня.

— Не знаю, Луи, я думала, его осудят и посадят в тюрьму. А теперь... Очень опасно оставлять его без присмотра. Вероятность, что душа вернётся опять в его тело, маловероятна, но есть, — понизив голос, сказала я слуге, задумавшись. — Запри его пока в одной из комнат, я дождусь господина виконта, и мы тогда решим, как нам поступить с ним дальше.

Можно сказать, что мы уже сидели на чемоданах, когда прибыл шевалье с стряпчим. Быстро всё переоформив, и я ему рассказала про утреннее происшествие.

- Я был таким уродцем. - с горечью сказал он, рассматривая бывшее своё тело, безучастно сидевшее на стуле.

Я промолчала, слова тут были лишними.

- Может, его того, и дело к стороне, а то мало ли что. - проведя себе по шее сказал шевалье. - Я, можно сказать, только жить начинаю, вдруг он решит вернуться, от этого урода можно что угодно ожидать.

- Есть вероятность, но очень мизерная. - машинально ответила я, задумавшись о предложении "дядюшки". Жалко ли мне было моего родственника? Нет, это точно. Но быть причастной к убийству абсолютно не его тела... - Ум за разум от всего этого заходит, - сказала я, оторвавшись от размышлений. - Со мной поедет в усадьбу, а там решим.

- Ну как знаешь, Катрин, мое дело предложить, тебе отказываться. Но я бы его всё же того. - он посмотрел на своё бывшее тело и скривился. - Кстати, дорогая, чуть не забыл, видел твоего виконта. Король на него прогневался и...

Я с замиранием сердца уставилась на шевалье, сделав нервный шаг к нему навстречу.

-Да не напрягайся ты так, детка, он его отлучил от дворца на год, сняв с него все дворцовые полномочия и привилегии. И хочу сказать, женишок-то твой вовсе не был расстроен, я бы даже сказал, счастлив был. Околдовала ты его что ли, дорогая племянница? Ведь самый стойкий холостяк при дворе был. - дядюшка насмешливо покачал головой и громко хмыкнул.

-А где он сейчас, не знаешь?

-Вчера ночью уехал из дворца, наверное, к себе в поместье направился вещички в дорогу собирать. Ладно, заболтался я с тобой, меня принц ожидает, я ведь теперь при нём приставлен. - шевалье приосанился.

-Поздравляю, - ответила я.

Дядюшка медленно кивнул, будто обдумывая что-то важное, и уже собрался было выйти из комнаты, но вдруг резко развернулся. Его взгляд стал серьёзным, и он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, а затем произнёс:

-Катрин, ты не думай, я добро помню. Я прекрасно понимаю, кому обязан всем этим. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, знай: я всегда помогу, как ни крути, мы ведь теперь с тобой кроме всего прочего ещё и родственники. - шевалье мне подмигнул и быстрым шагом вышел за дверь.

Я усмехнулась ему вслед, но ничего не сказала. Сжав ключ в руке, я вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Сделав пару шагов по коридору, я остановилась, задумавшись, куда направиться дальше. В конце концов, я решила проведать сестру.

Клэр сидела на кровати, её одежда была аккуратно расправлена, а волосы с особой тщательностью уложены. Она выглядела так, будто готовилась к важному событию, но её взгляд оставался отстранённым и таким же безучастным, как и раньше.

- Как она? - спросила я у нянюшки.

- Да всё так же, милая, как и ты раньше, что же за напасти-то такие на моих голубок, - запричитала пожилая женщина и смахнула слезу.

- Ничего, нянюшка, приедем в поместье, и я найду способ её вернуть. Вот увидишь, - я приобняла старушку.

- Дай-то Бог, дай-то Бог. - Она ласково погладила меня по руке.

В дверь осторожно заглянул Мот, его волосы были взъерошены, а лицо озаряла широкая беззубая улыбка. — Госпожа, там господин виконт прибыли.

С облегчением выдохнув, я бросилась вдогонку за босоногим мальчишкой, который стремительно удалялся по коридору, не оглядываясь.

Виконт, заметив меня, бросился ко мне, словно боялся, что я исчезну, если он замешкается хоть на мгновение. Сильные руки обхватили мою талию, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он поднял меня, закружил, как в танце, и я засмеялась, наслаждаясь этим мгновением радости и счастья.

— Катрин, — прошептал он, крепче прижимая меня к себе. Его голос дрожал от волнения и облегчения, а глаза сияли, как два солнца. — Любимая, я свободен.

Он склонился ко мне, и его губы коснулись моих с такой нежностью, что сердце забилось быстрее. Я почувствовала, как мир вокруг растворился, оставив лишь его и меня.

***

Я чувствовала себя абсолютно счастливой, словно душа парила над землей. Мы с Николасом сидели у костра, крепко обнявшись, и ощущали, как тепло огня проникает в каждую клеточку тела. Вокруг нас люди отдыхали, смеялись, делились историями, мечтали и создавали атмосферу уюта и единения. В этом моменте я чувствовала, как все тревоги и заботы растворяются в окружающей гармонии, словно их никогда не существовало. Это был последний привал, уже через несколько часов мы прибудем в мою усадьбу, где начнется новая глава нашей жизни. Руки чесались от нетерпения, ведь так хотелось поскорее приступить к благоустройству и налаживанию быта, чтобы превратить это место в уютный уголок, где мы все будем счастливы.

Не может быть! — воскликнула я, охваченная смесью изумления и восхищения, когда наш длинный караван, наконец, остановился у ворот нашего дома.

— Вам нравится? — с лёгкой усмешкой спросил виконт, его проницательный взгляд скользнул по фасаду усадьбы, словно оценивая каждое изменение.

Я молча кивнула, не в силах подобрать слова, чтобы описать ту метаморфозу, что произошла с нашим домом за время нашего отсутствия. Каждая деталь, каждый элемент были преобразованы с такой тщательностью и вниманием к деталям, что казалось, будто усадьба ожила и расцвела, словно по волшебству.

— Это ещё не всё, — сказал Николас, спешиваясь и подавая мне руку, чтобы помочь спуститься с Верного. — Вас ждёт ещё один сюрприз, любовь моя.

Я удивленно посмотрела на него. Виконт всегда был щедрым и заботливым, но это... Я думала, что речь идет о простом мелком косметическом ремонте, когда он нанимал рабочих в прошлый наш отъезд. Но полное обновление? Это же огромные затраты!

— Николас, как? — прошептала я, крепко прижимаясь к его плечу. — Я и подумать не могла, что это будет настолько масштабно. Это же... Это же целое состояние! — я не могла сдержать восхищения.

Он улыбнулся, его глаза светились теплотой и уверенностью.

Он мягко накрыл мою руку своей, словно стараясь передать через прикосновение всю глубину своих чувств.

— Не волнуйтесь, моя дорогая, — произнёс он, его голос звучал мягко и успокаивающе.

— Я понимаю, как много это значит для вас. И я искренне рад, что могу разделить с вами этот момент, что могу подарить вам эту частичку счастья, пусть даже самую маленькую.

Я подняла голову, чтобы взглянуть на него, и почувствовала, как сердце наполняется благодарностью и любовью.

— Спасибо вам, — повторила я, обнимая его крепче. — Вы даже не представляете, как много это для меня значит.

Николас кивнул, улыбнувшись, и нежно поцеловал меня.

— Идёмте, любимая, — произнёс он, направляясь к дому, его голос звучал уверенно, с лёгкой ноткой предвкушения. — Надеюсь, внутри нас ждёт не менее приятное преображение.

Едва мы ступили на каменное крыльцо, как массивные двери величественного особняка, издав тихий, но глубокий скрип, медленно распахнулись. Слуги замерли в почтительной линии, словно застывшие изваяния. Их лица, выражающие смесь почтения и ожидания, были обращены к нам. Впереди всех стоял пожилой мужчина с седыми висками и проницательными глазами, который, слегка склонив голову, произнес:

— Добро пожаловать домой, господа.

Внутри дома царила атмосфера обновления: стены сияли свежей побелкой, а деревянные поверхности переливались оттенками тщательно подобранных красок. Мебель, словно пережив второе рождение, обрела новую жизнь благодаря реставрации, демонстрируя изысканный стиль и элегантность. Каменный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал свет, создавая ощущение простора и чистоты. В воздухе витали ароматы домашней выпечки, специй и свежеприготовленных блюд, наполняя пространство уютом и теплом.

Пожилой мужчина оказался дворецким. Его звали Жером. Он с достоинством представил нам слуг, которые тут же растворились в воздухе, спеша подготовить наши комнаты и разогреть воду для купания.

— Приношу свои извинения, мы не ждали вас так скоро, и второй этаж ещё не совсем готов. — Дворецкий опять поклонился.

— Месье, прошу вас, не нужно никаких извинений. Я в полном восторге от вашего труда. За столь короткий срок вы сумели преобразить всё вокруг до такой степени, что это вызывает искреннее восхищение. — Ответила я мужчине, от чего тот довольно зарделся.

— Госпожа, будут какие-либо распоряжения?

— Да, с нами прибыли моя сестра, слуги и Карма с семьёй. Надо бы всех разместить... — ответила я, задумавшись о том, куда девать шута.

Виконт продолжил разговор за меня, задумчиво разглядывая пейзаж за окном: — Видел за домом несколько каменных построек. Что там?

— Это конюшни, домик для конюха, амбары и другие хозяйственные сооружения. А ещё там есть жилые помещения для слуг. Однако до этих построек у нас пока не дошли руки — слишком много дел в самом доме, господин виконт.

— Отлично, с нами как раз есть слуги и конюх. — ответил он ему и обратился ко мне.

— Баронесса, вы не возражаете, если я возьму вашего Луи с моими слугами и мы осмотрим конюшни и дом, где они будут жить? Мне бы хотелось сразу устроить лошадей, дорога была долгой, животным нужен отдых и еда.

Я кивнула, и виконт, склонившись, нежно коснулся губами моей ладони. Его глаза, полные тепла, встретились с моими, и я почувствовала, как внутри разливается волна спокойствия. Он приблизился ко мне.

— Я быстро, любимая, — прошептал он, его голос был тихим. — А вы пока осваивайтесь. Я же вижу, что вам не терпится взять бразды правления уже сейчас.

— Хорошо, — ответила я, стараясь скрыть волнение, которое охватывало меня при мысли о предстоящем. — Мне и правда хочется пройтись по дому и заглянуть во все уголки.

Виконт улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Итак, Жером, мне нужно, чтобы мою сестру с нянюшкой разместили на первом этаже, имеется такая комната? — произнесла я, повернувшись к застывшим у дверей нянюшке с Клэр и Агнес, которые молча и терпеливо ожидали моих дальнейших указаний.

— Разумеется, госпожа, прошу вас за мной, — сказал дворецкий.

Я подошла к женщинам и, мягко взяв Клэр за руку, мы направились вслед за Жеромом в уютную и светлую комнату. Здесь царила атмосфера домашнего тепла и комфорта: две удобные кровати, массивный стол, комод с изящными безделушками и большой шкаф, который, казалось, хранил множество секретов. В углу комнаты потрескивал камин, создавая атмосферу уюта и безопасности.

Осмотревшись, я одобрительно кивнула и, с лёгкой улыбкой на губах, сказала: — Это место просто идеально! Нужно будет заказать сюда шторы, чтобы добавить комнате уюта, и несколько ковров, чтобы сделать её по-настоящему домашней. Тогда здесь станет ещё теплее и комфортнее.Агнес, помоги нянюшке и сестре устроиться, как только освободишься, я тебя жду на улице.

— Слушаюсь, госпожа, — ответила мне служанка, притоптывая от нетерпения, по её виду было понятно, что она тоже сгорает от любопытства всё здесь осмотреть.

— Госпожа баронесса, вам, наверное, понадобится экономка, у меня есть на примете достойная женщина, — спросил меня дворецкий, окидывая Агнес придирчивым взглядом.

— Я подумаю, а пока эту должность будет занимать Агнес.

— Мадам? — воскликнула служанка и в удивлении посмотрела на меня.

— Справишься?

Агнес медленно кивнула, её глаза, всё ещё широко распахнутые, продолжали моргать, словно она до конца не могла осознать произошедшее. Её взгляд был полон изумления, будто она не верила, что её положение изменилось настолько стремительно и радикально.

— Вот и отлично! — сказала я, улыбнувшись.

— Теперь, Жером, нужно разместить остальных, кто прибыл с нами, — решительно произнесла я, не дожидаясь его ответаи и не оглядываясь, я покинула комнату, ощущая на себе его пристальный взгляд.

Я уверенно шла по длинному коридору с гордо поднятой головой. Мои шаги эхом раздавались в пустом пространстве, словно подчёркивая мой статус и власть.