Тайна блаженной Катрин (СИ)

21

Слуга почтительно склонил голову и указал на тёмный проход, скрывающийся за тяжёлой деревянной дверью. Я медлила, ощущая, как холодный воздух подземелья пробирается под одежду, и крепче сжала в руках потрёпанную розовую тетрадь, которую забрала из комнаты дядюшки.

Ступени, уходившие вниз, казались бесконечными. Каждая ступенька отзывалась глухим эхом, будто предупреждая о том, что обратной дороги нет. Я чувствовала, как страх сковывает сердце, но решительно шагнула вперёд.

— Не беспокойтесь, госпожа, в подземелье также есть потайной ход, который выведет нас за пределы усадьбы.

— Я так понимаю, дядюшка о нём тоже не знает? — спросила я, осторожно ступая по влажным, скользким ступеням.

— Нет, не знает, о нём знаю только я.

— И откуда же у тебя такая осведомлённость?

— Мой дед был дворецким у вашей бабушки, мадам, и доверенным лицом.

— Интересно, а как же ты стал прислужником шевалье?

Слуга промолчал. Я остановилась на небольшой каменной площадке, где слева была массивная дубовая дверь, покрытая коваными узорами из железа. Дверь была приоткрыта, и сквозь узкую щель пробивался тошнотворно-сладкий запах свежей крови, смешанный с металлическим привкусом ржавчины и едва уловимым ароматом разложения. Этот запах, казалось, проникал в каждую пору, заставив меня мгновенно забыть о своём вопросе.

- Что там? - Я с трудом выдавила из себя новый вопрос, пытаясь унять дрожь в голосе и не выдать охватившую меня панику. Воспоминания о практике в анатомичке университета, когда я впервые столкнулась с запахом формалина и мёртвых тел, всплыли в моей памяти с ужасающей ясностью. От этих образов волосы на затылке встали дыбом, а кровь мгновенно отхлынула от лица, оставив меня в состоянии холодного, липкого ужаса.

- Нам надо зайти туда, госпожа, там за шкафом тайный ход, — ответил мне слуга и направился уверенно к двери.

Жак скрылся за дверью, и через мгновение я услышала приглушенный звук отодвигаемой мебели. Сердце забилось быстрее. Я не знала, что делать: последовать за ним или остаться здесь. В глубине души я понимала, что должна выяснить, что происходит, но страх сковывал меня.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я не могла позволить страху взять верх, только не сейчас. Решившись, я осторожно подошла к двери и заглянула внутрь.

Вместо ожидаемых трупов я обнаружила лишь намеки на их присутствие ранее — густой слой свежей крови, впитавшийся в пол. По всей видимости, несмотря на тщетные попытки его отмыть, кровь, размазанная по камням, все еще оставалась, как мрачное напоминание о недавней трагедии. В углу комнаты возвышался небольшой стол, уставленный инструментами, которые, возможно, могли быть использованы для вскрытия тел. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи, заполненные стеклянными колбами и древними книгами. На полках также находились предметы, назначение которых оставалось для меня загадкой, но от них исходило зловещее, потустороннее ощущение. Я сделала неуверенный шаг вперед, пытаясь собраться с мыслями и задать очередной вопрос Жаку, когда внезапно сверху раздался громкий и раздраженный голос дядюшки, призывающего слугу.

Я подскочила от неожиданности, словно меня ударило током, и бросилась к слуге, совсем позабыв про кровь на полу. Жак лихорадочно пытался зажечь фонарь возле тёмного проёма, его руки дрожали, а движения были судорожными и отчаянными. Лицо его было искажено тревогой, а расширенные от страха глаза метались, как у загнанного зверя.

Наконец он зажег фитиль и сунул фонарь мне в руку.

— Бегите, госпожа, — прошептал он, дрожа всем телом, но стараясь не выдать страх. — Никуда не сворачивайте, всегда идите прямо по туннелю.

— Как же ты? — спросила я в тревоге, бросив быстрый взгляд на окровавленный пол.

— Мне нужно закрыть проход за вами. Не беспокойтесь, госпожа, со мной всё будет в порядке. Я справлюсь.

— Жак! — гневный голос шевалье эхом разнёсся по извилистым коридорам подземелья, заставив меня вздрогнуть.Больше не теряя ни секунды, я нырнула в узкий проход, который зиял в полумраке, словно тёмная пасть неведомого существа.

Скрежет металла разорвал гнетущую тишину, словно лезвие ножа, рассекающее воздух. Массивная металлическая дверь с лязгом захлопнулась за мной, отрезая путь к жуткому пространству, из которого я только что вырвалась. Я застыла, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к каждому шороху, к малейшему колебанию воздуха. Сделав глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, я медленно подняла фонарь. Его тусклый свет, пробиваясь сквозь густую тьму, казался слабым, почти бессильным, но всё же освещал путь вперёд. Я сделала первый шаг, осторожно ступая по холодному каменному полу.

Сколько времени я провела в этом мрачном туннеле — полчаса или час, — определить было невозможно. Огонь масляного фитиля в фонаре начал тускнеть, когда передо мной внезапно туннель разделился на два ответвления.

— Здравствуйте, приехали, — пробормотала я, чувствуя, как растерянность сковывает меня. Вокруг царила зловещая тишина. Я осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, куда же мне идти дальше.

Света от фонаря становился всё меньше. Тени вокруг начали сгущаться, словно живые существа, готовые поглотить меня.

«Если не найду выход в ближайшее время, то окажусь в полной темноте».

В подтверждение моих тревожных мыслей пламя фонаря задрожало, словно собираясь угаснуть в любую секунду. Я попыталась встряхнуть фонарь, и огонёк ненадолго вспыхнул ярче, но это лишь подчеркнуло, что масла в нём почти не осталось. Стало ясно, что его хватит лишь на несколько мгновений, прежде чем тьма окончательно поглотит меня.

«Зараза, чтоб тебя!» — с досадой пробормотала я, бросаясь в левый коридор. Сердце колотилось, как бешеное, адреналин разливался по венам. Через несколько шагов я резко остановилась, напрягая слух. Вдалеке раздавался слабый, но мелодичный голос. По тембру можно было понять, что поет молодая женщина, но слов я разобрать не могла. Фонарь, который я держала в руке, погас, погружая меня в непроглядную тьму. Я упёрлась рукой об стену туннеля, пытаясь привыкнуть к темноте и не потерять ориентир.

Я делаю шаг, другой, ускоряюсь, будто меня тянет невидимая сила. Сердце колотится в груди сильнее, а дыхание сбивается. Голос становится всё громче, наполняя пространство вокруг.

Ещё немного, и передо мной деревянная дверь, которая словно вырастает из темноты. Она выглядит массивной. Из-под щели внизу пробивается слабый свет.

Женщина продолжает петь. Я прижимаюсь к двери, стараясь уловить хоть малейший звук, кроме её пения. Выбор невелик: вернуться в тёмный, зловещий туннель, из которого я только что выбралась, или шагнуть в неизвестность, рискуя оказаться в ещё более мрачной и опасной бездне.

Я выбираю последнее. Мои пальцы скользят по поверхности двери, но не находят ни замочной скважины, ни привычной ручки. В голове мелькает мысль о ловушке, но я заставляю себя сохранять спокойствие.

Внезапно женский голос замолкает, сменяясь звуками льющейся жидкости. Я напрягаю слух.

— Фу, какая мерзость! — раздаётся раздражённый голос, полный отвращения. — И это называется вином? Сколько мне ещё здесь торчать? — раздаются звуки шагов, которые замирают возле двери, разделяя нас с говорящей деревянным препятствием.

— Нам надо дождаться кое-кого, наберись терпения. — неожиданно раздаётся знакомый старческий голос.

Карма? Я в удивлении опять прижимаюсь к двери, чтобы не пропустить ни единого слова.

— Хорошо, хорошо, я надеюсь, ты наконец объяснишь, почему мы должны прятаться, — произнесла девушка с заметным раздражением в голосе. Она отошла от двери, её шаги звучали глухо в тишине, и, судя по звуку, она вновь наполнила свой бокал вином.

— Терпение, Клэр, — мягко, но твёрдо ответила старушка. Её голос был ровным, почти успокаивающим, но в нём чувствовалась скрытая настойчивость.

— Клэр? — воскликнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Фонарь, который я всё ещё держала в руке, внезапно выскользнул и с громким стуком упал на каменный пол.

Послышался скрежет старого засова, и я инстинктивно отпрянула, едва успев увернуться от резко распахнувшейся двери, яркий свет, хлынувший в туннель, ослепил меня на мгновение, словно я оказалась под безжалостным солнцем.

Глаза заслезились, и сквозь пелену слёз я увидела две женские фигуры в дверном проёме.

— Карма, кто это? — спросила девушка, её голос дрожал, словно она боялась услышать ответ.

Наконец проморгавшись, я замерла, не в силах поверить своим глазам. Передо мной стояла моя зеркальная копия, живая и реальная.

Пожилая женщина с лёгкой улыбкой на лице подошла ко мне, взяла за руку. Её глаза светились добротой и пониманием, и я почувствовала, как напряжение покидает моё тело, её пальцы слегка сжали мою руку, и, глядя мне прямо в глаза, произнесла:

— Ну вот, девочки, вы и встретились. — В её голосе звучала радость, смешанная с лёгкой грустью, как будто она знала, что этот момент — лишь начало чего-то важного.

Я кивнула, всё ещё немного ошеломлённая, но уже чувствуя, что передо мной открывается новая глава моей жизни. Женщина же, не теряя времени, мягко подтолкнула меня вперёд, приглашая войти.

— Давай, милая, заходи, — сказала она, её голос звучал мягко, но настойчиво. — Сейчас познакомитесь, и нас впереди ждёт долгий разговор. Времени остаётся слишком мало, чтобы терять его зря.

Я вошла в комнату, которая, несмотря на массивные кресла, небольшой диванчик и стол со стульями, скорее была винным погребом, чем жилым помещением. Высокие стеллажи вдоль стен были плотно заставлены бутылками тёмного стекла, покрытыми пылью и паутиной, словно забытые здесь на десятилетия. В дальнем углу стояли несколько дубовых бочек на массивных подставках.

Окинув всё это быстрым взглядом, я опять посмотрела на Клэр, которая всё также продолжала смотреть на меня широко раскрытыми, ничего не понимающими глазами. Честно сказать, я совсем не знала, как в этой ситуации себя вести. Одна половина внутри меня порывалась кинуться к сестре и заключить её в свои объятья, а вторая требовала осторожности, ведь по сути этот человек мне был абсолютно чужим.

- Почему мы так похожи? - вдруг прервав молчание, спросила она, и в её голосе прозвучала подозрительность.

Я в растерянности посмотрела на Карму, по всей видимости, девушка была не в курсе, что у неё есть сестра-близнец, в отличие от меня.

Старая женщина подошла к Клэр, её шаги были медленными, но уверенными. Она остановилась перед девушкой, её взгляд был глубоким и проницательным, как будто заглядывал в самую душу. Обняв Клэр за плечи, женщина прошептала:

— Помнишь, милая, когда ты впервые переступила порог моего дома? Тогда я посмотрела твою судьбу, — её голос стал тише, почти шёпотом, словно она делилась тайной.

Клэр кивнула, её лицо оставалось спокойным, но глаза лихорадочно забегали с моего лица на лицо Кармы.

— Я говорила тебе, что на этой земле есть человек, с которым тебя разлучили, когда вы были ещё младенцами. Судьба разделила вас. Этот человек — твоя истинная родственная душа, ближе которого нет никого на этой земле. Она — твоя сестра, сестра-близнец. — и ведьма ткнула пальцем в мою сторону.

Клэр окинула меня пристальным взглядом и неожиданно громко рассмеялась. Её смех был резким, почти злым, словно она хотела скрыть за ним что-то тревожное.

— Отлично, просто отлично! Я всю жизнь прожила среди воров, убийц и бродяг, выживала как могла и всегда была уверена, что я в этом мире одна, а тут вон оно как. — Она ехидно на меня посмотрела и спросила с вызовом, обращаясь ко мне: — Откуда ты вдруг такая появилась?

— Из другого мира, — ответила я, слегка усмехнувшись и скрестив руки на груди.

Она растерянно моргнула, её губы изогнулись в слабой, недоверчивой улыбке. Взгляд, полный недоумения, скользнул по мне, словно пытаясь найти скрытый смысл в моих словах.

— Что за бред? — наконец выдохнула она, её голос звучал одновременно насмешливо и напряжённо. Было очевидно, что она ожидала чего-то другого, чего-то более убедительного или, возможно, менее абсурдного.

-Так, ну, я думаю, что это растянется надолго, а у нас совсем не осталось времени, — сказала Карма, вздохнув, и положила свою ладонь на лоб Клэр, добавив: — Ваш дядька скоро поймёт, что я применила заговор на отвод глаз, и вскорости примчится обратно. Я тебе сейчас покажу, милая, всё, что я знаю о Катрин, так будет быстрее.

- Дядька?— воскликнула Клэр, но её голос оборвался на полуслове. Глаза девушки закатились, и она медленно осела на пол, поддерживаемая ведьмой.

Я наблюдала за Кармой с зачарованным вниманием. Женщина начала что-то бессвязно бормотать, её голос звучал тихо и проникновенно. Затем она закрыла глаза и, не отрывая ладони от лба Клэр, перешла на мелодичное пение. Этот ритуал длился не более пяти минут, но за это короткое время на лице девушки отразилась целая гамма эмоций, сменяющих друг друга с поразительной быстротой: страх, надежда, боль и, наконец, что-то похожее на умиротворение.

-Всё, - сказала старушка и, медленно встав, побрела к креслу, еле передвигая ноги.

Клэр распахнула глаза, переполненные слезами. Её взгляд был полон боли и надежды, когда она протянула ко мне дрожащие руки. Голос, едва слышный и надломленный, прошептал моё имя: «Катрин».

Моё сердце остановилось, а затем сжалось, словно его разрывали изнутри. Эмоции, которые я так долго сдерживала, хлынули наружу, и я рухнула на колени рядом с сестрой, не в силах устоять перед натиском чувств. Я обняла её с такой силой, словно хотела защитить не только от боли, но и от всего мира. Горячие слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с её , и в этом безмолвном слиянии мы делили не только нашу боль, но и наши страхи, наши надежды и нашу любовь. Время будто остановилось, и в этом мгновении мы были едины, мы были как одно целое.

Клэр внезапно отстранилась, словно ей стало больно от воспоминаний. Её голос был едва слышен, но в нём звучала горечь:

— Прости, сестра. Я не знала...

Она закрыла лицо руками и прижалась ко мне, как будто искала утешения. Её плечи содрогались от рыданий.

— Что ты не знала? — прошептала я, осторожно поглаживая её по спине.

Клэр подняла голову, и её взгляд был полон боли и раскаяния.

— Я не знала... — повторила она, будто не могла подобрать слова. — Я не знала, что Баронет был нашим отцом. Что я... Я причастна к его гибели. Ты даже не представляешь, как мне тяжело это осознавать. Я не знала, что Дюссолье — наш дядя. Я ничего, ничего не знала.

Она снова разрыдалась, и я крепко обняла её. Не зная, что сказать, я просто чувствовала, что должна быть рядом. Многие её слова были мне непонятны, но я ощущала её боль и пыталась поддержать.

— Клэр, мне так жаль... — прошептала я, поглаживая её по голове. — Мы разберёмся во всём вместе. Мы найдём ответы.

— Я убью его, он мне за всё ответит, за наши исковерканные судьбы, за наших убитых родителей, за всё ответит, — Клэр хотела ещё что-то добавить, но её остановил встревоженный голос Кармы.

— Девочки, уходим скорее, ваш дядя уже близко, — старушка говорила быстро, её голос дрожал от волнения. Она ловко залила масло в фонарь и подожгла фитиль. Затем потушила свечи и направилась к двери, ведущей в туннель.

Клэр схватила меня за руку и, вскочив, рванула вперёд, увлекая за собой. Её пальцы, впившиеся в мою ладонь, были горячими от волнения.

Старушка, стоявшая в глубине туннеля, выкрикнула:

— Девочки, там рычаг! Поднимите его вверх, чтобы закрыть проход! Быстрее, милые, быстрее! — Её голос дрожал, но она продолжала напряжённо прислушиваться, словно ожидая чего-то страшного.

Из только что оставленного нами помещения доносились приглушённые мужские голоса. Они звучали глухо, как будто доносились издалека, но в них отчётливо чувствовалась угроза. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и крепче сжала руку Клэр.

Рычаг, о котором говорила старушка, находился в полуметре от дверного проёма. Он выглядел старым и заржавевшим. Мы бросились к нему и попытались сдвинуть с места, но механизм оказался слишком тяжёлым и неподатливым. Ржавые зубцы скрежетали, не поддаваясь нашим усилиям, а голоса за дверью становились всё ближе.

Дверь внезапно распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме возникла мужская голова. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел нас.

— Хозяин, я нашёл их! — выкрикнул он.

Мы инстинктивно вскрикнули от страха и, не сговариваясь, одновременно что есть силы ещё раз нажали на рычаг. Раздался оглушительный лязг, и тяжёлая чугунная решётка, закреплённая на мощных цепях, рухнула вниз. Она с грохотом упала на пол, мужчина отшатнулся, его лицо исказилось от боли. Решётка зацепила его за ногу, оставив глубокий разрыв тканей.

Он упал на колени, хватаясь за рану. Кровь хлынула на пол, смешиваясь с пылью и грязью. Мы оторопело замерли, наблюдая за происходящим.

— Не жилец, — пробормотала я, понимая, что повреждена артерия и кровь ему не остановить.

— Уходим! — резко дёрнула меня за руку Карма.

Её голос прозвучал как сигнал тревоги. Мы рванулись вперёд.

Через несколько шагов мы услышали яростные крики. Я обернулась.

Дядюшка, его лицо исказилось от ярости, стоял у решётки, сжимая её прутья так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его глаза горели ненавистью, и он кричал нам вслед проклятья, выплёвывая слова, которые, казалось, разрывали воздух. Как он ни старался, чугунная решётка была настолько массивна и тяжела, что под его натиском она даже не шелохнулась.

Клэр внезапно остановилась. Её взгляд метнулся ко мне, и она медленно протянула руку, осторожно касаясь моего лица. Пальцы задержались на месте, где под глазом проступал болезненный синяк, оставленный ударом дядюшки. Я невольно вздрогнула и скривилась, ощутив, как её прикосновение напомнило о боли.

Она сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, и, сжав кулаки, решительно направилась обратно. Её шаги были твёрдыми и уверенными. Подойдя к решётке, за которой стоял наш дядюшка, злобно сверкая глазами, Клэр встала напротив него и поманила пальцем, приглашая приблизиться.

Шевалье усмехнулся, его голос прозвучал снисходительно и с оттенком насмешки:

— Что, дорогуша, передумала? — спросил он, приподняв бровь. — И правильно, девочка. Если будешь делать всё, как я скажу, скоро сможешь купаться в золоте.

Клэр продолжала кивать, не сводя глаз с шевалье, и манить его пальцем. В тот момент, когда его довольное лицо оказалось в опасной близости от решётки, Клэр резко влепила ему кулаком в глаз. Следующий удар пришёлся точно между ног, заставив его согнуться от невыносимой боли. Шевалье издал громкий вопль, а Клэр, увидев, как он корчится, потерает кулак, злорадно усмехнулась.

— Это тебе за мою сестру, подонок! — прошипела она сквозь зубы и брезгливо вытерла руку об юбку.

-Тебе не жить, мелкая дрянь. Я с тебя шкуру спущу! — голос дядюшки сорвался на визг, его лицо исказилось от ярости.

Клэр рассмеялась, и в её смехе не было и тени страха. Она медленно подняла голову, окинув дядюшку презрительным взглядом.

— А ты сначала попробуй меня поймать, дорогой дядюшка, — сказала она, нарочито растягивая слова. Её голос звучал так, будто она разговаривала с надоедливым насекомым.

Она демонстративно покачала бёдрами, её походка была нарочито вальяжной, почти ленивой, но в этом движении было что-то хищное. Клэр направилась к нам, и каждый её шаг, казалось, звучал как вызов.

Я не смогла сдержать восхищения, кинулась к сестре навстречу. — Как ты его! Это было… Это было потрясающе.

Клер взяла меня за руку и ответила, улыбаясь: — Поживёшь с моё во Дворе чудес и не такому научишься.