Тайна блаженной Катрин (СИ)

11

Закрыв дверь кухни, кинулась старой женщине на грудь со словами: «Нянюшка, как я счастлива тебя видеть».

- Девочка моя, ласточка моя ненаглядная, как же ты изменилась, голубушка моя. — сквозь слёзы говорила старушка, целуя и поглаживая меня.

- Меня теперь Жанна зовут. — сказала я, усаживая Мари на стул. — Сейчас я тебя покормлю, у меня столько новостей, нянюшка, столько новостей. — засуетилась я на кухне.

- Знаю, знаю, милая, месье Арджун всё рассказал, обо всём предупредил. Я чуть богу душу не отдала, думала, всё, узнал тебя этот упырь, но, слава богу, обошлось. — заохала старушка.

- Голубка моя, да как же ты тут сама-то справляешься, неужто у вас тут и поварихи-то нет. Негоже это дворянке ручки марать. Дай-ка я сама. — нянюшка, кряхтя, встала.

- Сиди, сиди, моя хорошая, ты устала с дороги, вот. — я поставила перед ней оладья, хорошо сдобренные сливочным маслом, и дымящийся взвар.

- Неужто сама пекла? - спросила Мари, откусывая кусочек. - А вкусно-то как, ты вся в свою бабку пошла, та тоже на все руки мастер была, ничем не гнушалась, хоть и благородных кровей дама была. - довольно покачав головой, нянюшка с удовольствием откусила очередной кусочек оладушка.

-Нянюшка, я так мало знаю о себе, а ещё меньше о своей семье, для меня всё — одни сплошные загадки, ты знаешь, меня все путают с какой-то Клэр, она с младенчества выросла во Дворе чудес, но это не самое странное, странно то, что принес её ребёнком туда брат моей матери, шевалье Дюсолье.

Мари, переставая жевать, побледнела и, схватившись за сердце, спросила севшим голосом: «Откуда ты это знаешь?»

— Вчера я случайно попала во двор чудес, меня, как я и говорила, перепутали, там-то я и узнала про дядюшку, и знаешь, что, год назад шевалье опять приходил туда и о чём-то договаривался с королём нищих, и, как я могу предположить, это как-то касалось нашей семьи и ...

Не успела я договорить, как пожилая женщина вдруг закатила глаза и стала заваливаться на бок.

— Нянюшка! — вскрикнула я в испуге и кинулась к ней, едва успев подхватить, прежде чем она упала бы на пол.

— Мадам Жанна! — позади меня раздался встревоженный голос служанки.

— О, Агнес, как ты вовремя, женщине стало плохо, мне нужна твоя помощь, принеси холодной воды, пожалуйста, побыстрей, — сказала я Агнес, тем временем похлопывая нянюшку по щекам.

Мари открыла глаза: «Деточка, что это со мной?» — обратилась она ко мне и перевела взгляд на служанку.

— Вы потеряли сознание, вот, попейте воды, — я взяла кружку из рук Агнес и поднесла к губам старушки. — Сейчас мы отведём вас в комнату, вам нужно отдохнуть. А после, как вы поспите, мы продолжим наш разговор. Хорошо? Нянюшка согласно закивала.

— Агнес, познакомься, это моя помощница, мадам Мари, её к нам прислал сам граф.

Служанка скептически окинула взглядом пожилую женщину и пробормотала: «Какой граф молодец, прислал старушку в помощь, помог, называется». Потом, опомнившись, покраснела и добавила: «Простите, мадам, ляпну я вечно что ни попадя».

Я укоризненно на неё посмотрела. — Устрой её, пожалуйста, в пустой комнате на первом этаже, а я немного попозже подойду, надо проверить, как там батюшка и наши гости. Да, а что дети?

— Намытые у вас в комнате сидят, вас ждут.

— Хорошо, спасибо, Агнес, как устроишь мадам Мари, отнеси, пожалуйста, детям завтрак наверх, и я оставила одежду на своей кровати для них, помоги им одеться, надеюсь, что всё подойдёт.

Я погладила ласково старушку по руке. — Я постараюсь побыстрей вернуться, всё будет хорошо. — И, ободряюще ей улыбнувшись, поспешила в гостиную.

Пока я шла, мысли о реакции нянюшки на мои слова не покидали меня. Очевидно, она знала нечто настолько ужасное, связанное с нашим семейным прошлым, что её сознание не выдержало, и она упала в обморок.

Внезапно я вспомнила сон, который видела ещё в своём мире, когда была ребёнком. Гибкая детская психика, стремясь защитить меня от ужаса увиденного, надёжно спрятала это воспоминание в самые дальние уголки моего сознания. Но теперь оно неожиданно всплыло, словно из глубин тёмного озера, настолько яркое и живое, что я застыла на месте, словно поражённая молнией. В том кошмаре растерзанная и изнасилованная женщина — это мать Катрин, а мужчина, державший саму Катрин, никто иной, как шевалье Дюсолье.

Я тихо выдохнула и прислонилась к шершавой стене, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. «Мамочки», — прошептала я, с трудом удерживая дрожь в голосе. «Мой муж — это такая ерунда. Самое страшное, что может со мной случиться, ещё впереди, и источник этой опасности исходит не от барона, а от родного брата матери Катрин».

Оторвавшись от холодной стены, я сделала над собой усилие, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о дядюшке-монстре. Ноги казались ватными, словно я шла по зыбучему песку. Войдя в гостиную, я замерла, пытаясь восстановить дыхание и вернуть себе ощущение реальности. Свет от камина отбрасывал причудливые тени на мебель и стены. В воздухе витал слабый аромат лаванды, который, казалось, должен был успокоить, но лишь усиливал тревогу. Я медленно огляделась, ко мне спиной в кресле сидел виконт, больше в помещении никого не оказалось.

— Господин виконт, вы тут один? А где все?

Услышав мои слова, мужчина резко вскочил, его движения мне показались неуклюжими и неловкими. Он неуверенно перенес вес с одной ноги на другую, на его лице промелькнула едва заметная гримаса боли или дискомфорта.

— Мадам Жанна, я вас ждал, собственно, я к вам с подарком от моего подопечного и с нижайшим поклоном за ваше лекарское мастерство, — мужчина улыбнулся.

Я задумчиво рассматривала виконта. Мужчина, вероятно, перешагнул тридцатилетний рубеж, его высокий рост и статная фигура говорили о хорошей физической подготовке. Внешность его не могла бы претендовать на звание классической красоты, но в этом лице, словно высеченном из гранита, было нечто, что притягивало мой взгляд как магнитом. Харизма, исходившая от него, была столь ощутимой, что я почти физически чувствовала её присутствие. Это была та невидимая мужская сила и надёжность, при которой хотелось стать хотя бы на мгновение маленькой девочкой и спрятаться от невзгод за его широкой спиной.

Несмотря на гнетущее настроение, я искренне улыбнулась ему. Его присутствие странным образом ободряло, хотя я всё ещё чувствовала внутреннюю тревогу.

— Это очень неожиданно и приятно, благодарю. Но где же все? Я оставила вас в весьма неловкой ситуации, и мне бы хотелось узнать, как разрешился этот конфликт.

Виконт слегка склонил голову, его взгляд был непроницаемым, но в нём промелькнуло что-то похожее на тень беспокойства и, как мне показалось, заботы.

— Граф и барон отправились на аудиенцию к королю, — произнёс он не сразу, словно подбирая слова. — Прошу вас не думать о недостойном поведении барона. Арман разберётся во всём и примет соответствующие меры.

Он сделал шаг ко мне, его движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая сила. Взяв мою руку, он поднёс её к своим губам, и его прикосновение оказалось неожиданно долгим. В этот момент я уловила едва заметный аромат фиалок, исходящий от его тёмных, густых волос. Это пробудило во мне странные ощущения: по телу пробежали мурашки, сердце забилось быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Я попыталась отстраниться, но виконт не отпустил мою руку, продолжая держать её в своей, как будто боялся, что я исчезну, если он отпустит её.

Мужчина поднял голову, и наши взгляды пересеклись. Время замерло, я почувствовала, как воздух вокруг нас наполнился чем-то волшебным. Наши глаза говорили больше, чем слова, и я не могла отвести взгляд, утопая в его глубине.

Но вдруг, словно по мановению волшебной палочки, этот момент был разрушен. Довольный голос аптекаря разорвал чары:

— Жанна, дочка, — произнес он с теплотой в голосе, возвращая нас к реальности.

Я медленно перевела взгляд на аптекаря, ощущая, как пульс постепенно успокаивается, возвращаясь к своему обычному ритму. Однако в тот короткий миг, когда наши глаза встретились, произошло нечто странное и необъяснимое. Внутри меня что-то изменилось, словно невидимая искра проскользнула в глубины души, оставив после себя неясное, но глубокое ощущение чего-то зарождающегося, тёплого и приятного.

- Отец, — сказала я, стараясь сбросить с себя завораживающее наваждение.

- Дочка, у нас пациент с той самой болезнью, о которой мы говорили с графом. — Месье Гюлен как-то странно улыбнулся, переводя довольный взгляд с меня на де Блуа и обратно на меня.

- О, это отлично! — воскликнула я, мгновенно переключаясь на рабочий лад. — Где он?

- В смотровой с Арджуном, он как раз его сейчас осматривает. — ответил мне аптекарь.

Я, недолго думая, рванула в смотровую, не обращая внимание на слова месье Гюлена, летящие мне вдогонку, распахнула дверь в помещение. На столе на четвереньках стоял мужчина с оголённым задом, а Арджун проделывал с его пятой точкой какие-то медицинские манипуляции.

- Какого чёрта! — вдруг заорал истошно мужик, прытко соскакивая со стола и прикрывая причинное место простынёй. - Уберите отсюда бабу! - опять прокричал он, энергично тыкая в мою сторону пальцем.

— Простите, — произнесла я, пытаясь собраться с мыслями и скрыть смущение.

— Мои глубочайшие извинения, месье. Моя дочь не знала, что кто-то находится в смотровой, — произнёс запыхавшийся аптекарь, загораживая меня своим телом и резко захлопывая дверь. Его голос звучал напряжённо, словно он пытался сгладить неловкость ситуации.

— О боже, как же это нелепо, — пробормотала я, чувствуя, как румянец заливает мои щёки. Я опустила взгляд, пряча лицо в ладонях, и неожиданно для себя рассмеялась. Воспоминания о сцене, свидетелем которой я только что стала, всплыли в памяти, и я не смогла сдержать хохот.

— Прошу прощения, батюшка, — выдохнула я, всё ещё смеясь, но уже пытаясь успокоиться. Слёзы, вызванные внезапным приступом веселья, стекали по моим щекам, и я поспешно вытерла их, пытаясь восстановить серьёзность.

- Батюшка, вы же понимаете, пациента надо усыпить, прежде чем я приступлю к осмотру... - всё ещё улыбаясь, произнесла я.

- Да-да, дочка, собственно, за этим я к тебе и шёл, Арджун говорит, что случай очень похожий.

- Ну и отлично, дайте ему настойку опиума, дождёмся, как уснёт, и приступим. Да, батюшка, ещё понадобится бумага и перо с чернилами, будем делать детальную зарисовку и записывать все нюансы операции. - сказала я и обратилась к виконту, который стоял, облокотившись на стену, и с весёлыми искорками в глазах наблюдал за происходящим.

- Господин де Блуа, ну и где же ваш подарок? - я игриво протянула обе руки вперёд, - пока пациент ещё бодр, я полностью в вашем распоряжении. - добавила я, улыбаясь.

Виконт оттолкнулся от стены и протянул мне руку, предлагая опереться на его локоть. — Мадам, прошу вас, нам необходимо выйти на улицу, чтобы вы могли принять свой подарок, — сказал он с легкой улыбкой.

Я приняла его руку, и мы направились к выходу, сопровождаемые одобрительным взглядом аптекаря.

— О боже, какая же это красота! — воскликнула я, не в силах сдержать восхищения. — Виконт, это, должно быть, безумно дорого.

Я медленно обошла вокруг моего подарка. И это была карета. Я любовалась каждым ее изгибом и блеском лакированной поверхности. Внутри салона, обитого красным бархатом, я чувствовала себя настоящей королевой.

— Какая роскошь! — продолжала я восхищаться. — Это просто невероятно.

В карету была впряжена великолепная лошадь вороной масти. — Какая красавица! — воскликнула я, подходя ближе и ласково поглаживая животное по шее. — Виконт, мне бы и лошади было достаточно, но это... У меня нет слов!

Как я давно не каталась верхом, я зажмурила глаза и представила, как ветер развевает мои волосы, как я ощущаю свободу и легкость под копытами скакуна.

— Вы умеете держаться в седле, мадам Жанна? — голос виконта с лёгкой ноткой сомнения выдернул меня из моих грёз.

— Вы обижаете меня, виконт де Блуа, я с детства в седле, — фыркнула я.

Виконт пристально посмотрел на меня, его взгляд горел энтузиазмом и чем-то ещё, что я не могла точно определить.

— Это неожиданно, но в то же время прекрасно. Завтра, мадам, я буду рад пригласить вас на прогулку верхом.

Он сделал паузу, словно давая мне время осмыслить его слова, а затем добавил с лёгкой улыбкой:

— Надеюсь, вы не против?

Не против? Да я была готова визжать от восторга.

— Я была бы счастлива принять ваше приглашение, виконт, — ответила я с легкой улыбкой, поглаживая шелковистую гриву лошади, — но, увы, у меня нет ни костюма для верховой езды, да и седла тоже нет.

Его лицо озарила теплая улыбка, и он слегка приподнял шляпу.

— Не стоит переживать по этому поводу, мадам, — произнес он мягким, бархатистым голосом, в котором слышалась нотка заботы. — Завтра к обеду я пришлю за вами экипаж. Он доставит вас в моё имение, и там всё будет готово к вашему приезду. Также передайте своему отцу, что я буду счастлив видеть вас в его сопровождении.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло и сердце подпрыгивает от счастья.

— А сейчас, к моему глубочайшему сожалению, мне придётся покинуть вас, дела, — он поклонился и поцеловал мою руку поцелуем, длившимся немного дольше, чем положено.

Я стояла, не отрывая взгляда от удаляющегося силуэта виконта на скакуне. Его фигура становилась всё меньше, пока наконец не исчезла за поворотом дороги. Облокотившись на тяжёлую дверцу кареты, я пыталась привести мысли в порядок. Мужчина, только что покинувший моё поле зрения, вызывал противоречивые чувства. Он определённо обладал притягательной харизмой и мужественностью, которая, несмотря на утреннее не очень приятное впечатление, не отпускала меня и вызывала в груди приятное томление.

— Мадам, — громкий и невнятный голос заставил меня вздрогнуть, с другой стороны каретной дверцы стоял Большой Луи и улыбался.

— О, Луи, вы пришли, как ваши дела, самочувствие? — я переключила все свои мысли на пациента, решив, что про де Блуа подумаю позже.

- Хорошо, мадам, — сказал он, мычания больше не было, было хорошо понятно, что он говорит.

- Отлично, отлично, откройте рот, посмотрим, как у вас там обстоят дела.

Мужчина присел и с готовностью исполнил то, о чём я его попросила.

- Ну что же, очень хорошо, продолжайте полоскать и как можно больше говорить. У вас ещё очень ленивый язык, но со временем вы будете говорить не хуже других. — Я похлопала великана по плечу.

Луи приложил руку к груди и промолвил: «Мадам, как мне отблагодарить вас?»

Я было хотела махнуть рукой, когда мой взгляд упал на козлы кареты, где должен сидеть кучер, и шальная мысль неожиданно посетила меня. Если я найму великана на работу, то вот мне и кучер, и личная охрана в одном лице.

Я посмотрела на Луи и, прищурившись, спросила: «Пойдёшь ко мне работать?»

Мужчина замер, словно его оглушили, и на мгновение застыл в ступоре. Его глаза забегали из стороны в сторону, тщетно пытаясь уловить смысл услышанного. Затем он с явным недоверием посмотрел на меня, будто бы пытался найти в моих словах подвох. После нескольких секунд напряжённого молчания он медленно, с осторожностью кивнул, было видно, что он не до конца верит в то, что услышал.

- Отличненько, надеюсь, у тебя не будет проблем с Шутом и Папашей? — радостно отреагировала я на его кивок.

Большой Луи громко хмыкнул: «Нет, мадам».

- Тогда, Луи, вы наняты на работу моим телохранителем и по совместительству кучером, согласны? — Я протянула ему руку для рукопожатия.

Великан бережно сжал мою ладонь своими мощными, мозолистыми руками. Его взгляд, полный искренней преданности и безмолвной клятвы, пронзил меня до глубины души.

— Большой Луи будет верен вам, пока бьётся его сердце, — произнёс он низким, глубоким голосом, от которого по спине пробежала дрожь.

Почему-то я нисколько не сомневалась в словах этого большого и по-детски доброго великана.

— Спасибо, Луи, — тихо ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Преданность — это и есть самая высшая благодарность от тебя.

Он слегка наклонил голову, словно принимая мои слова как должное, но в его глазах я увидела нечто большее — благодарность за то, что я поверила ему и приняла его верность.

— Луи, над каретной есть отличная комната. Я попрошу нашу служанку Агнес навести там порядок, и она будет в полном твоём распоряжении. У тебя будет жалование, а в остальном ты будешь на полном моём обеспечении. Еда, одежда — всё за мой счёт.

— Жанна, это и есть подарок от виконта? — вдруг раздался восторженный голос аптекаря. — Дочка, это же целое состояние!

Месье Гюлен обошёл карету, внимательно разглядывая её со всех сторон, восхищённо цокая языком.

— Теперь нам понадобится кучер. — сказал он, поглаживая довольно лошадь.

— Он уже есть, батюшка, месье Луи любезно согласился на эту должность. — сказала я. — И это ещё не всё, завтра виконт пришлёт за нами карету, мы приглашены к нему в гости на обед и конную прогулку.

— Дочка, у меня нет слов, — аптекарь развёл руки в стороны и с обожанием в голосе добавил: — Подойди ко мне, моё дитя, услада моей старости, я обниму тебя. — Я, засмеявшись, кинулась в объятья старика.

Как всё удачно складывалось, теперь у меня есть мой собственный телохранитель, от вида которого уже становится страшно, и есть выезд, теперь мои передвижения не будут ограничиваться только нашей улицей. Но самое главное, страх перед дядюшкой, который сегодня глубоко засел в моей душе, немного отступил.

***

- Так, ну и что тут у нас? - спросила я, надевая фартук, повязывая косынку и мельком поглядывая на спящего пациента.

- Свищ довольно-таки старый. - ответил мне Арджун с готовностью.

- Ага, я вижу, отличный экземпляр попался, видимо, уже не раз сам прорывался, ему невероятно повезло, что наружу, а не в брюшную полость. Ну что же, будем чистить и смотреть, что дальше делать.

Арджун с аптекарем встали по обе стороны от меня, держа в руках канделябры.

Такое освещение мало помогало. Конечно, в смотровой было большое окно, но света хотелось бы намного больше.

- Нам бы зеркальную лампу как-нибудь ухитриться сделать, да и к смотровому столу подставки для ног тоже бы не помешали. - беря в руки скальпель, сказала я, окидывая взглядом фронт предстоящей операции.

- Зеркальную лампу? — заинтересованно переспросил Арджун.

- Да, мне бы умельца такого найти, я бы сделала рисунок, как она должна выглядеть. — ответила я и вскрыла свищ.

- Так вот он, этот умелец, и лежит перед нами. — сказал аптекарь, пристально наблюдая за моими действиями.

- Да что вы? Какое совпадение. — сказав, взяла зажим с тампоном и стала очищать иссечённое место. — Надо будет заказать ещё зонт у вашего ювелира, батюшка, это такая специальная штука, она вводится в свищевое отверстие для исследования глубины и хода канала свища. А ещё потребуются дренажные трубки.

- Так, ну что я хочу сказать, тут мы видим самый лёгкий случай свища — подкожно-слизистый, процесс не вовлекает внутреннюю и наружную часть сфинктера. Канал один, несмотря на то что заболевание перешло в хроническую стадию.Рецидивы, конечно, могут быть, но я постараюсь это минимизировать.

Я хорошо очистила свищевой проход и наложила шов. - Всё готово. Конечно, когда я создам антибиотик, рецидивы можно будет уменьшить в разы, а пока только так.

- Батюшка, вы всё запомнили? Я сейчас всё зарисую и все детали опишу. Хотелось бы надеяться, что у короля именно такой вид парапроктита, справиться с ним вам не составит труда.

Пациент зашевелился и, что-то бормоча, стал приходить в себя.

- Отец, мужчине постельный режим, обработка шва два раза в день, никаких тяжестей и никаких лосин. Он должен пару дней полежать с оголённым тем самым местом, чтобы рана побыстрее подсохла и зажила. - быстро проговорила я, заметив, что пациент приоткрыл глаза и старается сосредоточить рассеянный взгляд на мне.

- Всё, я исчезаю, - хихикнув, я быстро юркнула за дверь, краем глаза заметив, как у мужчины возмущённо расширились глаза и уже открылся рот, как я могла смело предположить, для отборных ругательств в мою сторону.

Оказавшись в зале аптеки, увидела Луи, неловко примостившегося на краюшке кресла. Заметив меня, мужчина вскочил и что-то мне сказал, я, не разобрав его слов, было хотела переспросить, как услышала восхищённый голос Агнес, раздавшийся из коридора.

— Он спросил, мадам, распрягать лошадь или нет. — Подойдя быстро ко мне, служанка заинтересованно прошептала мне на ухо: — Мадам Жанна, откуда у нас такой великолепный мужчина?

Хотя она и говорила тихо, но по реакции Луи можно было понять, что он расслышал её вопрос: великан мгновенно густо покраснел и смущённо опустил глаза, периодически кротко поглядывая на Агнес, при этом неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Это наш новый конюх и мой телохранитель с сегодняшнего дня, — сказала я, наблюдая за парой с легким прищуром, стараясь скрыть улыбку. Между ними искрила невидимая, но ощутимая химия, и я едва сдерживала смех, видя, как их взгляды пересекаются. С первого взгляда было очевидно, что эти двое, как говорили в моём мире, конкретно запали друг на друга.