Тайна блаженной Катрин (СИ)

19

— Кто вы? — повторила я.

В глубине души шевельнулся паника, и я невольно отступила на шаг назад, услышав, как опять в гнетущей тишине прорезался зловещий лязг цепей. Из мрака, пошатываясь и издавая тихие стоны, выползла женщина. Её седые волосы, длинные и спутанные, как паутина, спадали на плечи, а одежда представляла собой жалкие лохмотья. От неё исходил удушливый запах давно немытого тела, пропитанный кислой вонью опорожнений. Её глаза, пустые и безжизненные, смотрели прямо на меня, и в этом взгляде я увидела отражение своего ужаса.

Мы замерли в напряжённой тишине. Её взгляд, вдруг перестав быть бессмысленным, полный смятения и отчаяния, метнулся ко мне, словно ища спасения. Я увидела в её глазах нечто большее, чем просто безумие — там была боль, горечь и, возможно, что-то похожее на мольбу.

Её костлявая рука с обломанными грязными ногтями дёрнулась в мою сторону, как будто она хотела схватить меня, удержать, не дать уйти. Цепь, сковывающая её левую ногу, натянулась с резким звоном, не позволяя ей преодолеть разделяющее нас расстояние. Я не смогла сдержать испуганного вскрика и, словно ошпаренная, отпрянула назад, врезавшись спиной в противоположную стену. Сердце колотилось в груди, как безумное, а в голове пульсировала только одна мысль: «бежать, спрятаться, исчезнуть».

- Ты не призрак, — произнесла женщина, и в её хриплом, дрожащем голосе прозвучало явное облегчение. Она замолчала на мгновение, словно пытаясь убедить себя в этом, а затем жалобно добавила: — Время будто остановилось, я потеряла его счёт, скажи что-нибудь, не молчи.

- Что сказать? — растерянно спросила, не сводя с неё взгляд.

- Кто ты, как тебя зовут и как попала сюда. — Женщина села на каменный пол и замерла, уставившись на меня.

— Катрин, — неуверенно пробормотала я.

— Я не знаю, как оказалась здесь и где нахожусь.

Старуха повторила мое имя, словно пробуя его на вкус: «Катрин».

Она прикрыла глаза, будто пытаясь сосредоточиться, и что-то невнятно забормотала себе под нос. Затем вытянула ко мне руку, раскрыв ладонь и сделав ей несколько пассов, резко распахнула глаза.

— Из-за тебя я застряла здесь на невообразимо долгое время, — её скрученный палец указывал на меня, словно обвиняя. Жутковатый смех вырвался из её груди, эхом разлетевшись по помещению. — Чёртова переселенка... — добавила она, её голос был пропитан сарказмом и чем-то ещё, что я не могла распознать.

Я вжалась в холодную стену. Горло в страхе сжалось, не давая сглотнуть. Её слова вонзались в меня, словно острые кинжалы, вызывая безумную панику.

-Да не дрожи ты, не меня тебе стоит опасаться, а того, кто нас сюда притащил. — Старуха выдохнула и, прищурив глаза, устремила на меня взгляд.

— Будущее скрыто от меня, но вот прошлое... — Она вновь рассмеялась. — Ты очень умело манипулировала окружающими, словно окутывала их чарами. Но в тебе нет той силы, что таится во мне... Однако твоя кровь древняя, очень древняя... В ней твоя сила.

— Вы ведьма? — пролепетала я.

— А ты? — женщина усмехнулась.

Я мотнула головой:

- Я лекарь, лечу людей...

-И сюда, в наш мир, ты попала случайно, ещё, может, скажешь, что любой это сможет проделать? Нет, моя девочка, таких, как ты, очень мало, и таких, как я, тоже, и какой бы ни был у нас дар, люди во все времена будут считать нас ведьмами. Старушка закашлялась и, немного погодя, продолжила: — Я тоже лечу людей травами, заговорами и, как сказала ранее, могу видеть прошлое человека и ещё могу кое-что...

Женщина вдруг напряглась и, приложив палец к губам, прошептала:

- Сюда идут двое, иди на то место, где ты пробудилась, и лежи молча, послушаем, что они скажут. Старуха махнула мне рукой и исчезла в темноте.

Теперь и я услышала шаги, которые доносились сверху. Я замерла, не смея пошевелиться. Шаги становились всё ближе, и я, вдруг опомнившись, больше не раздумывая, скользнула в тень у стены и легла на ворох вонючей соломы. Моё дыхание участилось, а сердце забилось быстрее. Я старалась не издавать ни звука, прислушиваясь к каждому шороху.

— С шутом расплатился? — послышался смутно знакомый голос.

— Всё сделано, как вы приказали, господин. Однако хочу сообщить: они следили за нами до самого дома. Папаша не отступит, пока не найдёт нас. Мы покинули поместье через подземный ход, а затем спустились по реке до Бессе, где нас ждала карета. Мы убедились, что нас не преследовали.

— Это хорошо. Здесь они нас точно не найдут, а если и обнаружат, дело уже будет завершено, — голос прозвучал с лёгкой насмешкой. — Надеюсь, ты не переусердствовал с маковой водой? Мне нужна она живой.

— Нет, всё в порядке. Девка спит крепко, как младенец, — последовал ответ, после чего раздался глухой удар. — Простите, господин. Я не хотел вас оскорбить.

— Сколько раз повторять, мерзавец? Эта девушка — моя племянница и баронесса. Ещё раз назовёшь её так, и я отрежу тебе язык. Ты меня понял? — в голосе прозвучала угроза, смешанная с яростью.

— Да, господин, — тихо и почтительно прошепелявил подчинённый, явно чувствуя себя униженным.

Моё сердце едва не выпрыгнуло из груди. Неужели это действительно дядюшка? Как он смог так быстро всё разузнать?

Мужчины остановились возле меня, и кто-то из них, присев на корточки, потряс меня за плечо. Я осталась лежать, изо всех сил стараясь притвориться спящей.

- Забирай, отнесёшь в спальню и под замок. - проговорил голос дядюшки почти у самого моего лица.

- Ведьма? Моя племянница приходила в себя за это время.

Я моментально вся сжалась, ожидая ответа. Через некоторое время скрипучий голос ответил:

- Нет, господин.

- Отлично! Пойдёшь с Жаком, будешь при ней. Вторую обнаружила?

- Нет ещё, господин.

Шевалье медленно поднялся. Его шаги эхом разнеслись по подземелью, и каждый звук был пропитан угрозой. В воздухе повисло напряжение, словно перед бурей. Он говорил громко, от его голоса по моей спине пробежал озноб.

— Ты же знаешь, что я сделаю, если ты не справишься, — продолжил он, медленно приближаясь к старухе. Быдло обожает зрелища. Пылающие костры на площади, крики боли, страх в глазах... Это они любят.- Он сделал паузу, давая словам осесть, и его смех, сначала тихий, превратился в язвительный, режущий слух. — Они будут наслаждаться каждым мгновением твоей агонии.

Дядюшка, хохоча, развернулся и направился к выходу, он уходил, шаги его медленно затихали, оставляя за собой шлейф угрозы и чувство липкого страха.

В подземелье повисла гнетущая тишина. Я осторожно приоткрыла пошире глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в почти кромешной темноте. Сердце колотилось так, что порой казалось, что его удары слышны даже за пределами моей груди. Я посмотрела на мужчину, который стоял в отдалении ко мне спиной, застыв в напряжённой позе. Его силуэт едва вырисовывался на фоне слабо освещённого помещения. Он явно к чему-то прислушивался, его плечи едва заметно дрожали, словно он пытался уловить тихий, едва различимый звук.

— Ты это, Карма, не держи на меня зла-то, я-то тебе зла, сама знаешь, совсем не желаю, — вдруг извиняющимся, дрожащим голосом произнёс он и направился к тёмному углу, где находилась старая женщина.

Лязг и звон цепей наполнили пространство, эхом отдаваясь в тишине.

— Я знаю, — произнесла женщина низким, почти мурлыкающим голосом. В её словах звучала уверенность, от которой воздух вокруг словно загустел, становясь тяжёлым и плотным, как смола.

Мужчина тихо, почти неслышно ойкнул.

— Жак, — продолжила женщина, её голос стал холоднее стали, — с этой минуты ты будешь подчиняться мне, как если бы я была твоим хозяином.

Мужчина замер с приоткрытым ртом, не в силах ответить, только согласно кивнул.

— Ну вот и хорошо, мой дорогой, очень хорошо, — старушка похлопала Жака по плечу и весьма бодрым шагом направилась ко мне.

Наверное, сейчас моё выражение лица ничем не отличалось от застывшего Жака. Старушка явно была ведьмой или, говоря научным языком, имела паранормальные способности, это точно.

— Да не смотри ты на меня так, — женщина устало вздохнула, потирая переносицу. — С тобой это не сработает, и с твоим родственником тоже. К сожалению, он навесил на себя амулеты, блокирующие мою силу. Но ничего, мы что-нибудь придумаем, как избавиться от этих побрякушек. Поднимайся, нам нужно привести себя в порядок. В доме почти никого нет, и это нам на руку. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

— Почему вы мне помогаете? — голос мой дрожал, но я старалась держаться уверенно.

Старушка взглянула на меня из-под косматых бровей взглядом, в котором читалась бесконечная усталость.

— Потому что, — она медленно выдохнула, словно подбирая слова, — ты не заслуживаешь быть втянутой в эту игру. И не ты одна.

Она отвернулась, глядя куда-то в сторону, будто искала что-то в пространстве.

— Ты даже не представляешь, сколько таких, как мы. Тех, кто не просил этого. Тех, кто просто хотел жить. Девочки, женщины ...

— Этого? — прошептала я, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее.

Женщина снова взглянула на меня, и в её глазах мелькнуло что-то странное — смесь боли и отчаянной решимости, решимости жить.

— Я не могу сказать сейчас, в тебе пока нет нужных знаний, и поэтому ты можешь всё испортить. Придёт время, и ты всё узнаешь, верь мне, девочка. — И она мне ласково улыбнулась.

Я поверила ей не из-за убедительности её слов или своей наивности, а потому что оказалась в безвыходной ситуации. Ведьма была единственным человеком, который знал, где мы находимся, и её способности могли стать для меня спасением.

Я была воспитана в эпоху цифровых технологий, где ворожба казалась лишь сюжетом фантастических романов, а любая мистика воспринималась с большим недоверием. Однако, оказавшись здесь, в этом времени или даже, возможно, в другом мире, я не могла не признать силу, таившуюся в этой женщине. Её глаза, полные мудрости, излучали уверенность, которая проникала в самую глубину моей души. Её знания и умения казались бесценными в нашем отчаянном положении. Я медленно кивнула и, собрав остатки смелости, улыбнулась ей в ответ.

- Вот и хорошо, моя девочка, вот и хорошо, - забормотала старушка.

Она вдруг неожиданно резко повернулась к Жаку, который продолжал стоять в полном оцепенении, и властно приказала: «Что замер, как истукан, веди в покои, которые выделили госпоже, быстро».

В доме царила гнетущая тишина. Постройка в два этажа, видимо, пережившая не одно столетие, сохранила свои суровые черты: каменные полы, стены с трещинами. Пыль, словно белый снег, покрывала каждый уголок, превращая мебель и некогда богатый интерьер в древние реликвии, окутанные временем и забвением. В воздухе витал запах старости и запустения, а паутина, растянувшаяся по углам, напоминала о том, что дом давно покинут своими обитателями.

Я тихо, почти шепотом, спросила старую Карму, чей это дом. Ее лицо было неподвижно, как будто высеченное из камня, а глаза — глубокие и непроницаемые — казалось, видели меня насквозь. В воздухе повисла напряженная тишина, и я почувствовала, как каждый звук отдается эхом, словно в пустом склепе. Я боялась нарушить этот хрупкий баланс, словно одно неверное движение могло разрушить что-то важное. Женщина подняла руку в предостерегающем жесте, к чему-то прислушиваясь.

— Твой. — Она ответила коротко, но с явной уверенностью, даже не дрогнув бровью. Её голос звучал так, словно это был неоспоримый факт.

Она безмолвно последовала за слугой, чья фигура вырисовывалась на фоне полумрака коридора. Я в полном недоумении поспешила за ней. Жак с учтивым поклоном распахнул перед ней тяжелую деревянную дверь, и мы, шагнув внутрь, оказались в просторной комнате, где мягкий свет уходящего дня проникал сквозь высокие окна, создавая уютную атмосферу. По левую сторону комнаты возвышался большой каменный камин, его теплые языки пламени облизывали массивные поленья, наполняя помещение успокаивающим теплом.

— Это ваша комната, госпожа. Сейчас я принесу вам пищу, чтобы вы могли подкрепиться, и наполню лохань для омовения. А здесь, — Жак махнул рукой в сторону небольшого сундука у стены, — найдёте одежду, в которую сможете переодеться после того, как умоетесь.

Слуга говорил ровным, бесстрастным голосом, его взгляд оставался стеклянным и пустым.

— Благодарю, — пролепетала я и перевела взгляд на ведьму, которая хозяйским взглядом осматривала комнату.

— Очень хорошо, Жак, скажешь своему хозяину, что госпожа спит и проснётся нескоро. Всё понял? — сказала женщина, несмотря на мужчину. Карма подошла к камину и с наслаждением протянула свои старческие руки к огню.

Слуга утвердительно кивнул и направился к двери.

Когда дверь за слугой тихо закрылась, я, собравшись с мыслями, приблизилась к женщине. Её фигура, освещённая слабым светом огня, казалась почти призрачной.

— Вы сказали, что это мой дом. Что вы имели в виду? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, и тоже протянула руки к огню.

Женщина посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, в которой читалась смесь снисходительности и сочувствия.

— Усадьба в Провансе. Твоё наследство.

Эти слова обрушились на меня, как волна, сбивая с ног. Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Воспоминания, которые казались размытыми и неясными, начали всплывать на поверхность. Шёпот подземелья, скрип ступеней, запах опиума, ржание лошадей, плеск воды — всё это смешалось в хаотичный поток образов.

Я вспомнила, как шевалье и слуга говорили о маковой воде, о том, что меня опаивали. Но я, как ни старалась, не могла вспомнить, как долго это продолжалось и что именно произошло за это время. Воспоминания были слишком туманными, слишком призрачными, чтобы я могла ухватиться за них.

— Что это значит? — наконец прошептала я, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Как это возможно?

В этот момент я ощутила острую боль внутри. Сердце сжалось, словно его сдавили невидимые тиски. Чувство одиночества, которое я всегда пыталась игнорировать в этом мире, вдруг обрушилось на меня с новой силой. Оно было настолько сильным, что я физически ощущала, как оно проникает в каждую клеточку моего тела.

Мне казалось, что весь мир вокруг меня стал серым и безжизненным. Я словно оказалась в пустоте, где нет ни звука, ни движения, ни тепла. Я чувствовала себя ненужной, забытой, как будто меня больше не существует.

- Никто не ищет меня, никому я тут не нужна. — тихо сказала я севшим голосом.

Это чувство было настолько невыносимым, что я не могла сдержать слёз. Они текли по моим щекам, как ручьи, и я не пыталась их остановить. Я просто позволила себе раствориться в этом моменте, в этом чувстве одиночества и полного опустошения.

Ведьма схватила меня за руку и, сильно сжав мою кисть, твёрдым голосом сказала:

— А вот это ты зря, ищут тебя, они уже вышли на твой след и скоро будут тут.

— Кто? Когда? — я утёрла слёзы и с надеждой посмотрела на старую женщину.

Мы присели на кровать. Ведьма взяла меня за руки, её холодные пальцы слегка дрожали. Она посмотрела мне в глаза, и я почувствовала, как её взгляд проникает в самую глубину моей души.

— Не закрывайся, девочка, — мягко произнесла она, её голос звучал как шёпот ветра. — Расслабься, позволь мне проникнуть в твой разум. Только так я смогу увидеть точную картину происходящего.

Я некоторое время пребывала в сомнении, но, поразмыслив, всё же решила довериться женщине и, выдохнув, кивнула.

— Вот и молодец, вот и умница, — забормотала Карма и стала раскачиваться из стороны в сторону, прикрыв глаза.

— Мужчина, огромный, ты помогла ему, это он разузнал, куда тебя увезли. Они едут сюда, он, иноземец, старушка и два молодых господина. Уже завтра будут тут. — Ведьма свела брови, замолчала и слегка наклонилась в мою сторону, как будто что-то хотела повнимательней рассмотреть, и едва слышимым голосом продолжила: — Мужчина, рыжий, как ты, над ним нависла смертельная опасность, опасность идёт от того, кому он доверяет, вижу девушку, девушка...

Карма неожиданно выпустила мои руки и, распахнув глаза, удивлённо уставилась на меня.

— Что? — Я нервно заёрзала, время шло, а старушка продолжала молчать, не сводя с меня взгляда.

- Моя кровь, — вдруг сказала она. — Я чувствую свою кровь.

- В каком смысле ваша кровь? — я медленно стала от неё отодвигаться.

- Ты хотела помочь моей крови, она к тебе приходила, внучка, моя кровь, она ждёт ребёнка, помоги ей, — Карма резко метнулась ко мне, опять схватив меня за руки.

От неожиданности я вскрикнула и с неистовой силой рванулась, пытаясь вырваться из крепкой хватки ведьмы, чьи пальцы впивались в мою кожу, словно когти хищной птицы.

Освободившись, я вскочила на ноги, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Взгляд заметался по комнате, словно ища выход, но разум был скован абсурдностью происходящего.

— Вы в своём уме? Что за чушь вы несёте? — выдохнула я, не в силах сдержать гнев. Голос дрожал. Пальцы впились в перстень, висящий на цепочке, словно он был единственной связью с реальностью.

Мысль о том, чтобы воспользоваться кольцом, внезапно вспыхнула в сознании, словно искра в темноте. Место, где я хотела оказаться, манило, как далёкий маяк в бушующем море. Мой дом, мама, папа.

В тот момент я не могла думать ни о чём, кроме этой манящей возможности. Перстень казался таким родным, я чувствовала, как его спасательная, манящая энергия проникает в меня, предлагая всё разом исправить.

— Мне всё надоело, я хочу домой к маме и папе, где всё понятно и просто, я хочу в своё время и в свой мир, моя экскурсия окончена! — выкрикнула я истерично, наконец решившись надеть кольцо на безымянный палец.

— Не делай этого, твоя душа не сможет второй раз вернуться туда. — Ведьма сказала это тихим, но твёрдым голосом. — Теперь я всё знаю, твой дом тут, и это твоё тело. — Женщина ткнула в мою сторону пальцем.

Я замерла, так и не надев кольца. Внезапная истерия, державшая меня до этого, схлынула, и я, почувствовав полное опустошение, медленно опустилась на пол и, встряхнув головой, усиленно стала тереть свои виски. — Что со мной, что это было? — Прошептала я, чувствуя подкатывающую тошноту, как будто я только что сошла с быстро вертевшейся карусели.

— Я слишком глубоко проникла в твой разум, девочка, извини, но так было надо. — Старая женщина, кряхтя, встала и, подойдя ко мне, положила свою руку мне на затылок. — Сейчас тебе станет легче, дорогая.

Я попыталась было стряхнуть её руку, но не смогла даже пошевелиться. Тело было словно парализовано, и я не могла контролировать ни одного движения.

— Что вы со мной сделали? — еле шевеля губами, прошептала я.

— Вернула тебе память, моя милая. Это всегда очень неприятно, но тебе это необходимо, иначе ты можешь просто-напросто погубить себя.

Я пробормотала, стараясь не выдать раздражение в голосе:

— С памятью у меня всё в порядке.

Но слова застряли в горле, когда я почувствовала, как мозг пронзила резкая боль. Сердце сжалось, и перед глазами стали мелькать обрывки воспоминаний, словно вспышки молний.

Я закричала, и этот крик вырвался из самых глубин моей души, переполненной болью, страхом, отчаянием и безысходностью. Слёзы, обжигающие моё лицо, текли непрерывным потоком, словно пытаясь смыть всё то, что терзало меня изнутри.

— Мамочка! — Мой голос дрожал, а сердце билось с такой силой, что казалось, вот-вот разорвётся. — Мамочка! — Я подняла взгляд на старушку, которая смотрела на меня с выражением жалости и глубокого сожаления. Её глаза, полные сочувствия, говорили мне больше, чем любые слова.

С трудом сдерживая рыдания, я выдавила из себя слова:

— Я и есть Катрин, и это был совсем не сон. — Мои слова прозвучали тихо, почти шёпотом, прежде чем я провалилась в темноту обморока. Безмолвную, бездонную темноту, где не было ни звуков, ни света, ни надежды.

Женский голос, настойчивый и требовательный, ворвался в мои сновидения, словно удар молота, разрушая хрупкую ткань забытья и возвращая меня в реальность. Этот голос был как острый нож, рассекающий мрачные видения, которые терзали мою душу. Я распахнула опухшие от слёз глаза, стараясь усиленно сообразить, где я и кто передо мной.

— Катрин, дорогая, как ты себя чувствуешь? — В голосе пожилой женщины звучала искренняя забота, а её глаза, полные беспокойства, внимательно изучали моё лицо. Я с трудом узнала в этой аккуратной и ухоженной старушке Карму, чьи некогда резкие и угловатые черты теперь казались мягкими и сглаженными. Её седые волосы были собраны в строгий пучок, а от чистой одежды исходил приятный, свежий аромат.

— Не очень. — Я попыталась привстать, но меня замутило, и я вновь откинулась на подушку, пахнувшую душистым сеном.

— Сейчас, сейчас, милая, на-ка, выпей травяного отвару, он предаст тебе сил и поможет быстрее прийти в себя.

Я осторожно взяла глиняную кружку из рук ведьмы, поднесла к губам и сделала первый глоток. Жидкость обожгла горло, но это было приятное ощущение. Она была слегка пряной, с тонкими нотками трав и специй. Я почувствовала, как тепло разливается по телу, наполняя его жизнью.

— Спасибо, — произнесла я слегка хриплым голосом. Женщина, стоящая передо мной, слегка кивнула, её взгляд был полон заботы, но в нём также читалась скрытая тревога. Я медленно огляделась вокруг, пытаясь собрать мысли воедино. В комнате царила странная смесь спокойствия и напряжения: потрескивание дров в камине казалось почти ритуальным, словно огонь пытался вернуть к жизни эту безмолвную обитель. На стуле висела женская одежда. Свет, проникающий через узкие окна, стал значительно тусклее, создавая вокруг мрачную, почти гнетущую атмосферу.

— Как долго я была в беспамятстве? — спросила я ведьму, которая направилась к столу, стоявшему возле окна.

— Часа три, девочка, возможно, чуть больше, — ответила она мне, неся поднос с кувшином и блюдом, на котором лежали нарезанные толстыми кусками окорок и хлеб.

- Давай-ка подкрепись, пока будешь есть, я тебе всё расскажу и объясню, потом ты примешь ванну и переоденешься.

В голове роились вопросы, на которые я отчаянно хотела получить ответы, но их заглушил умопомрачительный аромат мяса. Он проник в ноздри, мгновенно заполнив их пряным букетом специй и сочного жира. Рот наполнился слюной, а желудок издал громкое урчание. Я с нетерпением приняла поднос из рук женщины и с жадностью накинулась на пищу, забыв обо всём на свете.