Тайна блаженной Катрин (СИ)

14

-Нет-нет, нет, даже не уговаривайте, такая искусная работа, я даже и представить не могу, сколько вообще такое может стоить, — вертясь перед зеркалом, слегка подняв юбки, сказала я, восхищённо любуясь ботиночками, изящно и как влитые сидевшими на моих ногах. — Я их забираю, и туфельки тоже, но никак подарок, я заплачу. -Достала десять золотых из кошеля, спрятанного в пышных складках платья, подвешенного на поясе.

— Да что вы, мадам, это огромная сумма, нет, мы не возьмём, и даже не уговаривайте, на эти деньги почти всю обувку можно выкупить в нашей лавке. В один голос воскликнула супружеская чета сапожника.

— Мадам Жанна, давайте сделаем так, — Ганс отодвинул пять золотых в сторону. — Вы выбираете ещё обувь в нашей лавке, какая вам нужна и сколько хотите, и мы с вами в расчёте. Другие условия не принимаются. Хорошо?

Я немного помялась, чувствуя неловкость перед этими людьми, посмотрела опять на ботиночки и туфельки, с которыми мне теперь ужасно не хотелось расставаться, и всё же согласно кивнула головой.

Я тщательно подобрала повседневные туфли с прочной подошвой, чтобы они выдержали любые испытания. Также выбрала надёжные сапожки, которые обеспечат комфорт и защиту в любую погоду. Для Мота и Томми приобрела две пары ботинок, учитывая их активный образ жизни. И, с теплотой попрощавшись с Гансом и его супругой, оставив позади приятные моменты общения, вернулась в карету, где под чутким присмотром Луи терпеливо ждали дети.

Дома меня ждал сюрприз, о котором мне прямо с порога сообщила возбуждённая от нетерпения Агнес.

— Мадам, виконт де Блуа велел вам передать такую роскошь, — служанка прижала руки к груди, и глаза её загорелись восторженным огнём.

— Какую роскошь? — переспросила я, ничего не понимая.

— Пойдёмте, пойдёмте, мадам Жанна, я всё отнесла в вашу комнату, — схватив меня за руку, Агнес потянула меня к лестнице, ведшей на второй этаж. Я, ведомая любопытством, устремилась вслед за ней.

-Боже мой, какая красота! — воскликнула я, увидев ещё с порога комнаты разложенное на кровати бархатное платье тёмно-зелёного цвета, рядом лежала шляпка в тон наряду с большим пушистым белым пером и хлыст, рукоятка которого была инкрустирована зелёным малахитом.

— Но как я могу это принять, это же неприлично. — вертя в руках шляпку, сказала довольно я, направляясь к зеркалу, чтобы её примерить.

— Вот ещё, глупости, — фыркнула Агнес, — вы, мадам, вдова, а вдове многое прилично, а давайте платье примерим.

— Говоришь, прилично? — любуясь на себя в зеркале, ответила я, улыбаясь. — А давай!

— Ой, мадам Жанночка, я мигом! — взвизгнула радостно Агнес и, подбежав ко мне, стала умело расшнуровывать корсет на моём платье.

- Мадам, вы великолепны, глаз не отвести, — восхищённо произнесла Агнес, опускаясь на край кровати. Её взгляд, полный благоговения, скользил по моему облику, словно пытаясь запечатлеть каждую деталь.

Я медленно отстранилась от зеркала, чувствуя, как его отражение продолжает удерживать моё удивлённое внимание.

В отражении передо мной стояла совершенно незнакомая для меня молодая женщина, чья красота казалась почти нереальной. Рыжие волосы, как языки пламени, мягко обрамляли лицо, контрастируя с глубоким тёмно-зелёным оттенком моего платья. Зелёные глаза, словно два изумруда, сверкали на фоне нежного румянца, придавая лицу нежность и загадочность.

Тонкая талия, аккуратно утянутая в изящный корсет, создавала иллюзию хрупкости, а глубокое декольте, украшенное тончайшей ажурной вышивкой ришелье, добавляло образу соблазнительной чувственности и сексуальности.

-Разве это я? — с недоверием прошептала я, медленно поворачиваясь в роскошном платье. Тяжёлый бархат юбки мягко колыхнулся.

Это платье было словно сошедшее с иллюстраций к рыцарским романам. Я помнила из истории, что бархат легко очищается от грязи, оставленной конскими копытами во время охоты или конных прогулок.

Каждый шаг в этом наряде был словно шагом в прошлое, где рыцари и дамы, благородные и таинственные, жили в мире, полном приключений и романтики. Я чувствовала, как время останавливается, и сердце начинает биться быстрее, словно желая уловить каждый миг этого волшебного момента.

— Да... Даже представить сложно, во сколько обошёлся этот наряд виконту, — произнесла я, задумчиво глядя на своё отражение в зеркале и поправляя перо на шляпке.

Виконт, очевидно, имел на меня определённые планы, и они, скорее всего, будут далеко не невинно-романтическими. Со мной он церемониться долго точно не будет, ведь я для него всего лишь простолюдинка и вдова.

Если уж меня такой наряд поразил, то что говорить о женщине, которая носит хоть и добротные, но всё же простые платья из дешёвой ткани, видимо, на это и был расчёт с его стороны.

Завтра, конечно же, он не воспользуется своим правом обладать мной, ведь этим нарядом просто-напросто виконт покупает меня. В этой поездке будет и отец, а вот последующие мои визиты...

Мужчина мне, безусловно, нравился, не буду кривить душой, и будь я в своём мире, однозначно бы закрутила с ним роман, но тут...

Тут мне нет ещё и двадцати лет, и это тело, несмотря на недолгое замужество, всё ещё девственно.

В дверь постучали, и в комнату вошла нянюшка, неся свёртки ткани, в которые была завёрнута обувь, купленная у Ганса.

— Ласточка моя, Луи сказал, что это твои покупки, я решила принести их тебе... — она, резко замолчав, замерла с изумлённым лицом.

— Матерь божья! — прошептала она поражённо, подходя ко мне. Провела ладонью по моей щеке, всматриваясь в моё лицо старческими подслеповатыми глазами. — Как же ты, детка, на матушку свою покойную похожа!

— Мадам Мари, вы были знакомы с матерью мадам Жанны? — спросила Агнес заинтересованно.

Нянюшка вздрогнула, только сейчас заметив служанку, сидевшую на моей кровати, и растерянно кивнула.

— А что это? — Агнес, удовлетворённая кивком пожилой женщины, мгновенно потеряла интерес к своему вопросу и переключила всё своё внимание на свёртки в руках Мари.

— Это обувь, Агнес, разверни, пожалуйста, я думаю, ботиночки, купленные у Ганса, как нельзя лучше подойдут к этому наряду.

Я облегчённо выдохнула, так как придумывать сложные объяснения и изощрённые оправдания не имела никакого желания. Каждое новое слово, вырванное из меня, становилось ещё одной ложью, которая, как невидимая паутина, затягивала меня всё глубже. Чем дольше я оставалась в этой паутине, тем сложнее было выбраться, и каждый новый шаг только усиливал ощущение запутанности и новой ловушки.

Наконец разоблачившись и надев повседневное платье, я подошла к секретеру и, присев, постаралась набросать записку Арджуну. И надо признаться, у меня еле-еле это получилось. Писать пером и чернилами — ещё то удовольствие: сплошные кляксы и каракули. Пришлось сократить текст до одного предложения, и звучало оно так: «Срочно надо переговорить». Присыпала написанный текст песком и критически его осмотрела.

М-да... Как курица лапой, надо будет уделить письму особое внимание в дальнейшем.

- Агнес, передай, пожалуйста, Луи, что эту записку надо срочно передать лекарю графа. - Я свернула послание в трубочку и перевязала узкой шёлковой лентой.

Женщина оторвалась от разглядывания обуви и подбежала ко мне. — Ещё какие-то будут распоряжения, госпожа?

Я заметила, как она постоянно бросает взгляд на детскую обувку, и улыбнулась.

— Да, Агнес. Я взяла ботинки для мальчиков. Нужно, чтобы они их примерили. Хотя Ганс уверял, что размер идеально подойдёт, я всё же хочу убедиться.

— Мадам Жанна, эти ботинки стоят целое состояние. У Ганса обувь высшего качества, её покупают только самые состоятельные горожане. Я не могу позволить себе такие траты. — Её голос дрогнул, и она опустила голову, словно стыдясь своих слов.

— Агнес, это подарок от меня для Томми и Мота. — Я мягко коснулась её руки, стараясь передать тепло и уверенность.

Она замерла, словно не веря своим ушам, а затем, не удержавшись, прижала ботинки к груди. Её глаза наполнились слезами, а на лице отразилась смесь благодарности и преданности.

— Госпожа, это... это слишком дорогой подарок. — Она с трудом выговорила эти слова, её голос дрожал от волнения. — Я никогда не забуду вашу доброту.

— Агнес, хватит, — произнесла я, пытаясь скрыть смущение. — Мне действительно нравится заботиться о детях, и, к тому же, я могу себе это позволить.

Она посмотрела на меня с признательностью, и я почувствовала, как внутри поднимается волна неловкости. Я выросла в обеспеченной семье, где деньги никогда не были проблемой. Даже здесь, в этом мире, мне повезло: я жила на полном обеспечении месье Гюлена, и даже средства, которые я использовала, достались мне совершенно случайно — их оставила мне мадам Бено, хозяйка трактира, женщина, о которой я почти ничего не знала. Я решила перевести тему разговора.

— Агнес, мне должны сегодня доставить томаты, растения в горшках, их надо будет выставить во дворе на солнечную сторону и полить.

— Томаты, мадам? А что это?

— Это такие растения с очень вкусными плодами, увидишь, попробуешь — тебе понравится. — Я улыбнулась в предвкушении вкусного салатика на ужин. — Ну всё, беги, передай Луи поручение и померь детям обувь, а мне надо зайти к Марго, у меня будет с ней серьёзный разговор, а потом все вместе пойдём на кухню, поможешь приготовить мне для вас кое-что вкусненькое.

Агнес, словно вихрь, умчалась выполнять мои поручения, оставив нас с нянюшкой наедине. Мы переглянулись, и в воздухе повисло тягостное молчание.

— Ох, ласточка моя, нам бы отсюда поскорее убраться, спрятаться, — наконец произнесла нянюшка, тревожно качая головой. — Завтра поедешь к виконту в таком наряде... Не к добру это, чувствую я. Дворяне у нас, знаешь ли, что хотят, то и творят. А ты теперь простолюдинка. Снасильничает — не приведи господь.

Она перекрестилась, и её глаза наполнились страхом.

— А может, ну его, этого виконта? — добавила она, будто размышляя вслух.

Я задумалась над её словами. Завтрашний день казался далёким и нереальным, но мысль о возможной опасности, о которой говорила нянюшка, заставила меня слегка напрячься.

— Завтра такое навряд ли может случиться, — ответила я, стараясь говорить уверенно. — Я еду с месье Гюленом, это всего одна поездка, и на этом всё закончится. Хотя виконт де Блуа... Он произвёл на меня хорошее впечатление.

Я замолчала, пытаясь отогнать мысли о его улыбке и о том, как он смотрел на меня. Сердце начало биться быстрее, а кровь прилила к щекам. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна противоречивых чувств: страх, любопытство, волнение.

Нянюшка, заметив мою реакцию, покачала головой и пробормотала что-то неразборчивое. Я знала, что она права, но в то же время не могла не думать о том, что могло бы произойти, если бы я осталась наедине с виконтом, и это что-то совсем не пугало, а, наоборот, сладко дурманило голову. Что и говорить, моя достаточно зрелая душа и гормоны молодого тела давали о себе знать, и моя реакция на такого мужчину, как виконт, была вполне объяснима.

-Так ладно, об этом всём я подумаю завтра, а сейчас ещё дел невпроворот, а на улице уже вечереет, — сказала я, слегка тряхнув головой, стараясь отогнать томные мысли о виконте, встала. — Нянюшка, пойдём к Марго. — Я подошла к старушке и взяла её под руку. — Предстоит долгий разговор с девушкой, и мне понадобится твоя помощь.

Марго, погружённая в заботу о малыше, кормила его, и на её лице играла мягкая, почти безмятежная улыбка. Её сосредоточенность на этом моменте со стороны казалась почти священной.

— Марго, знакомься, — произнесла я с лёгкой улыбкой, — это моя помощница, мадам Мари.

Девушка робко кивнула, её взгляд метнулся к ребёнку, затем вернулся к нам. На её лице отразилась тревога и неуверенность.

— Не беспокойся, дорогая, мадам Мари можно доверять, как и мне. Как ты себя чувствуешь? — спросила я, присаживаясь на край кровати и любуясь младенцем. Малышка, насытившись, выпустила, причмокивая, сосок матери и, приоткрыв маленький розовый ротик, сладко посапывая, уснула.

-Хорошо, мадам Жанна, спасибо, — ответила она мне и робко улыбнулась.

— Нянюшка, возьми, пожалуйста, малышку у Марго, мне надо осмотреть шов и обработать.

Старушка с готовностью протянула руки к ребёнку, Марго, несколько помедлив, передала девочку нянюшке.

— Какое пресное дитя, в будущем будет красавицей, — сказала пожилая женщина, с нежностью глядя на младенца и слегка покачивая.

Марго, удостоверившись, что её ребёнок в надёжных руках, расслабилась и со стоном прилегла на кровать.

— Болит? — спросила я её, приподнимая рубашку и осматривая шов.

— Уже намного меньше, мадам, если сравнивать с утром.

— Очень-очень хорошо, даже можно сказать, отлично. Завтра уже можно будет выходить из комнаты и погулять с девочкой во внутреннем дворе. Ребёнку нужен свежий воздух и витамин D, который может дать сейчас только солнышко, — обрабатывая рану, сказала я. — Марго, скажи, а ты помнишь того гвардейца, что принёс тебя к нам?

— Смутно, мадам, я почти ничего не помню.

— А он тобой интересуется, — продолжая процедуру, сказала я как бы невзначай и исподлобья взглянула на девушку.

Марго удивлённо распахнула глаза.

— Ты ему понравилась. Очень. Он просил меня помочь вам сблизиться и дал понять, что его намерения к тебе более чем серьёзны.

Девушка зарделась и пролепетала: «Как же такое возможно, мадам, кто же на меня такую позарится без мужа, да с дитём?»

— Неисповедимы пути господни, милая, — подала голос нянюшка, продолжая покачивать младенца.

Нянюшка произнесла это с таким назидательным выражением и тоном, что я, едва сдерживая улыбку, продолжила:

— Кстати, месье гвардейца зовут Эмиль Бордо. Он младший сын купца и совсем недавно прибыл в Париж. Я сказала ему, что ты жаждешь выразить свою благодарность. А ещё я упомянула, что ты вдова, которая была замужем за стариком, чему он весьма обрадовался.

Марго внимала каждому моему слову и кивала головой.

— Ну так что, хочешь замуж за него и вернуться к отцу достопочтенной дамой? Или всё так и будешь мечтать о своём бароне?

— А получится, замуж-то? — спросила девушка горящими от возбуждения глазами, совершенно пропустив мимо ушей вопрос о бароне.

Я, хмыкнув, сказала: «А то, но только при одном условии: если ты во всём будешь меня слушаться».

После часа напряжённого разговора о том, как быстрее выйти замуж, что необходимо для этого сделать, какие слова подобрать и как правильно себя вести, я всё больше склонялась к тому, что у нас всё получится. Марго была не слишком умна, но охотно соглашалась с моими наставлениями и с энтузиазмом запоминала фразы, которые должны были произвести неизгладимое впечатление на молодого гвардейца.

Её довольный вид, высоко поднятый подбородок и мечтательная улыбка говорили о том, что она уже видит себя в роли замужней женщины.

— Ну что же, завтра и начнём продвигать наш план в действие. А сейчас, Марго, мне бы очень хотелось услышать историю хозяйки этого кольца, — я достала цепочку с украшением. — И мне очень интересно, почему ты так уверенна, исходя из нашего вчерашнего разговора, что Клэр жива.

Марго очнулась от своих грёз и сказала: «Так мой батюшка сам её отпевал».

Нянюшка на её слова охнула и, бормоча молитву, перекрестилась.

— В каком смысле отпевал, так она всё-таки мертва? — ничего не понимая, переспросила я.

— Да нет же, когда её отпевали, она была в гробу, а хоронили уже пустой гроб. — Девушка закатила глаза и продолжила: — У моего батюшки приход. У господ была охота недалеко от нас. Клэр вылетела из седла, и её принесли к нам без сознания. С ней был граф и этот барон. — Марго зло свела брови и на некоторое время замолчала, потом, вздохнув, продолжила: — Так вот, когда Клэр пришла в себя, она слёзно умоляла её спасти, так как её хотят убить.

— И как же твой батюшка согласился на такую авантюру? — спросила подозрительно нянюшка, встав с кресла, на котором молча сидела всё это время, и подойдя к нам, присела на край кровати и уставилась на Марго немигающим, испытующим взглядом.

Девушка нервно заёрзала под её взглядом. — Клэр пожертвовала приходу денег и подарила мне это кольцо. Марго мотнула в мою сторону головой. — Приход у нас совсем небогатый, вот батюшка и согласился, да и Клэр было жалко.- Девушка отвела глаза в сторону и слегка покраснела.

— Видать, хорошо пожертвовала-то.- Нянюшка покачала головой. — А дальше что было?

— Ну что было, после того как прошли похороны, мой отец отправил её к нашей родне в Прованс. — Не поворачивая головы в нашу сторону, ответила Марго.

Мы с нянюшкой обменялись взглядами. Я спросила:

— А что за родственники у вас в Провансе? — и задумалась: было ли это просто очередным совпадением или же чья-то невидимая рука вела и направляла меня по пути к людям, которые так или иначе были связаны с Катрин.

— Сестра отца, она совсем старенькая, батюшка написал ей письмо и попросил приютить Клэр.

— Ясно, — сказала я и хотела спросить про борона, как в дверь постучали и на пороге появилась Агнес.

— Мадам Жанна, там эта... К вам посетительница, — женщина брезгливо скривила лицо.

— Что за посетительница?

— Одна из девочек мадам Каро. Может, прогнать её?

— А что ей надо?

— Говорит, что у неё есть какая-то информация для вас.

Марго всхлипнула и, прижавшись к стене, испуганно натянула на себя одеяло. «Это она за мной пришла», — заголосила она. «Мадам Жанна, не отдавайте меня ей».

Я в недоумении посмотрела на Марго и сказала ей как можно убедительней:

— У меня сегодня уже был разговор с мадам Карно, и ты ей не нужна, так что успокойся. Слышала же, что сказала Агнес, у неё лишь информация для меня.

-Нянюшка, побудь, пожалуйста, с Марго, — обратилась я к старушке и, подойдя к ней поближе, прошептала: — Постарайся у неё побольше разузнать об бароне.

-Всё сделаю, милая, — согласно закивала нянюшка и кинула прищуренный взгляд на девушку, всё ещё в страхе жавшуюся на кровати.

-Где она меня ждёт? — выйдя из комнаты, спросила я горничную.

-На кухне, мадам, оставила её с Луи, следит за ней, а то мало ли что. Станетца ещё с этих девок. — и Агнес с презрением сплюнула.

-Не любишь их?

-Скажите же, хозяйка, не любишь. Они достойны лишь призрения.

-Разные ситуации в жизни бывают, Агнес, я бы всех под одну гребёнку не ставила. — нравоучительно ответила я ей и покачала головой.

-Да я вас умоляю, мадам, к примеру, вот меня взять, я что, когда овдовела и осталась с маленьким ребёнком на руках, пошла в бордель этим самым местом на пропитание зарабатывать, прости меня Господи? Нет, всё вот этими ручками. — Агнес потрясла руками перед собой и громко фыркнула. — Я так скажу, госпожа, лёгкой жизни некоторым хочется, веселья, только ведь господь-то он всё видит, девок-то энтих всегда один конец ждёт: или прибьют, или в Сене утопят, а может, что ещё и похуже. — Служанка поспешно перекрестилась.

Да уж куда хуже, но всё равно, повторюсь, ситуации разные бывают, девочек-сирот, например, родня может продать в бордель, спихнуть обузу, да ещё и поживиться с этого, или ещё что, всякое, Агнес, бывает всякое. — сказала я, открывая дверь, ведущую на кухню.

— Как скажете, госпожа, только вот я всё равно при своём мнении останусь, всегда ведь и сбежать можно, не цепями же их там приковывают. — пробурчала недовольным голосом служанка и проследовала за мной.

На кухне под неусыпным контролем Луи за столом сидела девушка. Увидев меня, та мгновенно вскочила и присела в книксене.

— Мадам Жанна, вы помните меня? — произнесла она, её голос звучал уверенно, но с лёгкой дрожью. — Сегодня я сопровождала мадам Каро днём и имела честь присутствовать при вашем разговоре с ней.

Я внимательно посмотрела на неё, пытаясь разглядеть знакомые черты под новым обликом. Это была она, без сомнения, но её образ изменился до неузнаваемости. Вместо вызывающего платья и вульгарного макияжа, на ней теперь было простое, но аккуратное платье служанки. Её волосы были забраны под скромный белый чепец, а лицо с большими выразительными глазами выражало саму невинность.

-Ну, допустим, — ответила я и, присев за стол, продолжила её рассматривать. Хотя я не испытывала к девушке никаких негативных чувств, но разговор с Агнес всё же внёс некоторые коррективы в моё восприятие этих особ.

— Слушаю, — я в нетерпении слегка забарабанила пальцами по поверхности стола и уставилась немигающим взглядом на её лицо в области бровей, вызывая этим действием у девицы некоторое замешательство и нервозность.

— Мадам, у меня к вам дело, но я бы хотела переговорить с вами об этом наедине, — наконец ответила она мне и ещё больше занервничала, озираясь на стоящих поодаль Луи и Агнес.

— Ещё что удумала, — фыркнула моя служанка и, подойдя ко мне, встала рядом.

— Говори, у меня секретов нет от моих слуг.

— Но, мадам Жанна, это слишком личное, не для чужих ушей.

Мелькнувшая мысль о бароне теперь заставила напрячься меня, в памяти всплыл сегодняшний разговор с хозяйкой борделя. — Хорошо, — немного подумав, сказала я и обратилась к слугам, попросив их выйти на время нашего разговора из кухни.