Тайна блаженной Катрин (СИ)

18

Через некоторое время всё было приготовлено, и я принялась за дело.

— Так, ну с богом! Сначала надо вправить сустав. Месье, вы должны мне помочь, — обратилась я к виконту и лекарю. — Как только я скажу «тяните», вы должны это выполнить незамедлительно. Всё понятно? — Мужчины с готовностью закивали.

Когда сустав был на месте, пациент, закричав, пришёл в себя и попытался сесть.

— Фиксируйте его верёвками, быстро, — обратилась я к слугам, которые жались к стене и со страхом наблюдали за моими действиями.

— Что-что вы хотите со мной делать? Вы отпилите мне ногу? — истерично закричал пострадавший мужчина, увидев на табурете оставленную лекарем пилу.

Я подошла и, мягко надавив ему на грудь рукой, уложила обратно. — Не волнуйтесь, месье, всё будет хорошо, я просто вправлю вашу кость обратно, и через пару тройку месяцев вы опять будете ходить как и раньше.

— Тогда зачем пила? Оставьте мне ногу, умоляю вас, у меня семья, без ноги я не смогу нормально работать. — Мужчина, как маленький ребёнок, заплакал.

— Останется у вас нога, я вам это обещаю. Вы ещё и танцевать будете, — сказала я ему и ободряюще улыбнулась.

Сложив из холщовой салфетки маленькую пилотку, я приложила её к лицу мужчины. Сейчас вы должны глубоко вдохнуть, и после этого вы немного поспите, а когда проснётесь, всё уже будет сделано. Готовы? Пациент неуверенно кивнул. Я накапала пять капель эфира на свёрнутую салфетку. — Дышите, — приказала я ему, мужчина глубоко вдохнул, его глаза затуманились, и через пару глубоких вдохов он уже крепко спал.

-Приступим, — сказала я, протирая руки коньяком, взяла скальпель и сделала надрез в сторону кости, которая оставалась под кожным покровом.

-Смотрите, месье Вульф, нам повезло, что кость нераздробленная, нам предстоит её всего лишь соединить, есть, конечно, смещение, но это всё поправимо. Наколите, пожалуйста, скальпель над свечой, чтобы кончик стал красным, нам надо слегка прижечь сосуды, чтобы прекратить кровотечение.

Пока лекарь занимался тем, что я сказала, я стала внимательно осматривать рану на возможность мелких частичек кости в мягких тканях. Найдя небольшой фрагмент, подцепила его пинцетом и, показав его лекарю, объяснила:

— В ране не должно оставаться никаких посторонних предметов, иначе как следствие это может вызвать воспаление и дальнейший абсцесс.

Прижгла сосуды и попросила лекаря слегка потянуть раненую ногу за ступню. Соединила сломанную кость, ещё раз внимательно осмотрела рану и принялась зашивать разрез.

Конечно, в современном мире на кость наложили бы пластину с винтами. Но тут что есть, то есть, в любом случае я сохранила человеку ногу, и если он выполнит все рекомендации, с большим процентом вероятности всё будет хорошо.

Зашив рану и обработав, я зафиксировала голень с двух сторон дощечками и забинтовала.

- Ну вот, готово. Месье Вульф, рану надо будет обрабатывать коньяком, нога должна лежать на ровной поверхности и всегда быть зафиксированной, иначе вся работа насмарку. Через пять дней можно будет снять швы.

- Швы?

- Да, давайте я вам покажу, как. Как вы видите, каждый шовчик с узелком, сначала вы его разрезаете ножницами, а потом выдёргиваете пинцетом нитку, и так до конца раны. Только умоляю вас, всегда обрабатывайте руки и кипятите все хирургические инструменты перед любыми вмешательствами. Поверьте, это очень большой процент успеха выздоровления пациента, в особенности с открытыми ранами.

- Феноменально, — пробормотал Вульф, рассматривая ногу больного. — Мадам, а вот тот шов, что вы наложили на скулу подопечному виконта, он очень отличается от этого.

- Отличается, вы правы, в том случае я накладывала несколько слоёв швов, такая техника называется «вышивание», она почти незаметна, и в итоге после заживления раны остаётся только маленькая, почти с волосок, полосочка. Но это очень кропотливая работа и занимает в два раза больше времени. Да и практика нужна, — ответила ему я, смывая кровь со своих рук в тазике с тёплой водой.

- Феноменально, — опять повторил лекарь, глубоко задумавшись.

- Я готова, господин виконт, теперь можно и на прогулку, — сказала я, вытирая руки полотенцем и лучезарно улыбнувшись де Блуа.

- Вы мой идеал, мадам! — с серьёзным выражением лица ответил мне виконт и поклонился.

- Мадам, — вдруг очнувшийся от раздумий месье Вульф окликнул меня, когда мы с виконтом были уже в дверях.

Я обернулась.

- Мадам, откуда у вас столько познаний, особенно в нанесении швов? Вы столь юны. Кто ваш учитель, мадам, поделитесь секретом?

- Жизнь — мой учитель, господин Вульф. — Я посмотрела лукаво на лекаря и добавила, смеясь: — И потом, я очень люблю вышивать крестиком, знаете ли.

Верный мчался, словно стрела, рассекая воздух. Свистящий ветер подхватил и растрепал мои волосы, превращая их в танцующий огненный поток, который вторил стремительности движения.

Захватывающий дух бег заставлял моё сердце биться от восторга, а кровь наполнять бурлящим адреналином. Чувство безграничной свободы обволакивало всё моё существо счастьем. В этот самый момент казалось, что мы с Верным — одно целое, парящее над землёй, словно птицы, свободные от земных оков.

Я обернулась, виконт почти не отставал. Его арабский скакун мчался во весь опор, но как он ни старался пришпорить своего верного коня, тот явно проигрывал Верному. Натянув поводья, я притормозила, позволяя Николасу сравняться со мной. Его взгляд, полный решимости и восхищения, коснулся моего лица, и на мгновение время словно остановилось. В этом движении, в этом замедлении я почувствовала нечто большее, чем просто состязание всадников. Необузданное возбуждение от сумасшедшей скачки смешалось с пьянеющим сексуальным.

Наши горящие взгляды, не отрываясь друг от друга, замерли, не произнося ни слова, и, не сговариваясь, мы одновременно с силой натянули поводья. Лошади, возмущённые этим резким движением, громко заржали и остановились, тяжело дыша.

Мгновение, и я оказываюсь в жарких объятиях виконта. Его прикосновение обжигает, моё тело дрожит в его сильных руках. Губы виконта жадно касаются моих, и мир вокруг нас исчезает.

Что тут скажешь, такого напора страсти со своей стороны я никак не ожидала. В своём мире, дожив почти до тридцати лет, такого я не испытывала никогда. Нет, конечно, фригидной меня назвать было нельзя, у меня были отношения, и удовлетворение в интимной жизни я тоже получала, не сказать, что всегда, но всё же. Но вот страсть, в которую я бы бросалась, как в пучину, такого точно не было. Всё всегда было как-то чинно и благородно, в общем, короче говоря, пресно.

Очнулась я только тогда, когда почувствовала, что лежу на траве и уже готова принять до невозможности возбуждённого виконта. И тут меня как будто обдало ледяной водой. Я Катрин юная и девственная, а не Екатерина Тихомирова, познавшая мужчин.

- Нет, остановитесь! - Я упёрлась руками в широкую обнажённую грудь де Блуа. Виконт, всё ещё ведомый страстью, почти меня не слышал. Он яростно накрыл мой рот поцелуем, и я почувствовала, что ещё чуть-чуть и дело будет сделано. И тут перед моим внутренним взором встало озабоченное лицо нянюшки и в памяти всплыли её слова: «Снасильничает, как пить дать». И настолько это виделось и слышалось в данной ситуации комично, что я звонко расхохоталась.

Виконт замер и, тяжело дыша, в недоумении уставился на меня.

Я медленно, не сводя глаз с Николаса, с большим сожалением начала отползать назад, пытаясь выбраться из-под его массивного тела, которое нависало надо мной и продолжала тянуть к себе, как магнитом. Надо было что-то сказать в создавшейся ситуации. Но объяснить своё поведение сейчас было слишком сложно. Всё же мои мозги несколько мгновений назад были настроены совсем на другое. Нащупав рукой валяющуюся рубашку, быстро её натянула на себя и вскочила на ноги.

Виконт вскочил следом за мной, и я, не удержавшись, задержала на его обнажённом теле восхищённый взгляд. Внезапно щёки мои вспыхнули, и я поспешно отвернулась, пытаясь скрыть неизвестно откуда взявшееся смущение.

— Жанна, что случилось, я чем-то обидел вас? — спросил тихо Николас и, подойдя ко мне, нежно обнял. Я уткнулась в его грудь и, вдохнув такой дурманящий аромат мужчины, собравшись с духом, прошептала:

— Николас, я девственница.

Виконт мягко отстранил меня от себя и, лукаво улыбнувшись, спросил:

— Вы играете со мной, Жанна?

Я вдохнула поглубже и, зажмурив глаза, выпалила: — Я не Жанна, я баронесса Катрин де Сансе.

Шли секунды, де Блуа молчал, продолжая держать меня за плечи.

-Если это шутка, мадам, то не очень удачная.- Наконец промолвил он, отпустил меня и стал быстро одеваться.

— Это не шутка, — ответила я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Баронесса месяц назад покончила с собой, — с нажимом в голосе ответил он мне, рассматривая рубаху, которую только что поднял с земли, потом перевёл придирчивый, подозрительный взгляд на меня.

— Я имитировала свою смерть, и в этом мне помог лекарь графа, месье Арджун.

Де Блуа подошёл ко мне и, окинув меня взглядом, усмехнулся:

— Я очень хорошо помню, как выглядела баронесса, я был на её свадьбе. Эта серая , немая мышка с пустым взглядом, и тусклыми волосами.- Он медленно провёл рукой по моей гриве и внимательно всмотрелся в моё лицо:

— Вы, Жанна, полная её противоположность, вы сама жизнь: красивая, смелая, умная.

Николас нежно прошёлся пальцами по моей шее и убрал мой вьющийся локон мне за ухо. — И самое важное отличие — вы говорите, и надо признаться, весьма остроумно.- Он улыбнулся, продолжая буравить меня взглядом.

Всё, что он говорил, звучало лестно. Я нервно пожала плечами, чувствуя, как рука инстинктивно сжимает край рубашки, словно пытаясь создать барьер между нами. Его взгляд, всё ещё пылающий от сексуального возбуждения, скользил по моему телу, и я с трудом сдерживала дрожь, пробежавшую по коже.

— Хотите верьте, хотите нет, — ответила я, стараясь придать своему голосу уверенность, хотя внутри меня бушевала буря противоречивых эмоций.

Виконт в ответ, улыбаясь, сказал:

— Снимите рубашку, Жанна.

— Что? — изумлённо пролепетала я, делая шаг назад.

— Вы в моей рубашке, мадам, — засмеявшись, ответил Николас и опять приблизился ко мне.

Я окинула себя взглядом, насколько это было возможно, и, не сдержавшись, тихо и глупо хихикнула, пытаясь скрыть внезапное смущение, которое охватило меня. Де Блуа, с лёгкой улыбкой на губах, протянул мне рубашку и принялся собирать разбросанные по земле мои вещи.

— Одевайтесь, Жанна, — его голос звучал мягко и с ноткой заботы, — я отвернусь. Кажется, вы уже начали замерзать. — Он бросил на меня быстрый взгляд, задержавшись на моих обнажённых ногах, и, не удержавшись, снова улыбнулся. — Хотя, если вы не против, я мог бы вам помочь. — И он вопросительно поднял одну бровь.

— Вот ещё! — Я резко вырвала свои вещи из его рук и, фыркнув, величественно направилась к ближайшему кустарнику. Его смех, заразительный и непринуждённый, эхом разнёсся за моей спиной.

Выйдя из своего укрытия, я удивлённо замешкалась. На траве, где совсем недавно мы предавались страсти, виконт расстелил плед и аккуратно выкладывал на него из плетёного короба всевозможные яства.

— Баронесса, прошу к столу, — увидев меня, произнёс виконт и галантно помог мне присесть.

Я подозрительно на него посмотрела и спросила:

— Вы всё же поверили мне, виконт?

— Я склоняюсь к утвердительному ответу, но всё будет зависеть от того, насколько убедительными окажутся ваши объяснения, мадам. Ложь в данном случае бессмысленна. Мне крайне важно понять мотивы вашего побега и обстоятельства, которые привели к столь радикальным изменениям в вашей личности и внешности, — ответил мне де Блуа, разливая вино в серебренные кубки.

Виконт протянул мне бокал вина, и я поднесла его к носу, вдыхая насыщенный аромат, в котором угадывались ноты ягод и специй. Сделав небольшой глоток, я почувствовала, как кисло-сладкий вкус медленно раскрывается на языке, оставляя терпкое послевкусие.

— Вкусно, — произнесла я, стараясь не выдать своего смущения. На самом деле, я не была знатоком вин, как и многих других алкогольных напитков. Я могла назвать несколько известных марок и сортов, и, возможно, смогла бы отличить одно вино от другого в ресторане, но это было всё. Если бы передо мной поставили два бокала разных вин, я бы, конечно, заметила различия во вкусе, но вряд ли смогла бы описать их с уверенностью.

— И всё? — спросил меня Николас, улыбаясь.

— Восхитительно, — ответила я ему, решив подыграть, и сделала ещё глоток, зажмурившись.

— Это самое лучшее вино из моих виноградников, — гордо сказал он, оставшись довольным моей последней реакцией. — Я держу его для особых случаев. Сделав ударение на слове «особых», он отсалютовал мне и отпил из кубка.

Я взяла пирожное и откусила. Вот это было действительно вкусно: нежный пропитанный коньяком бисквит, творожный крем, взбитые сливки и клубника. Чудо как вкусно!

Довольный де Блуа подсел ко мне поближе и протянул на маленькой тарелочки рахат-лукум: попробуйте это, мадам, мой повар турок, и это лакомство готовят только у меня в поместье.

Он аккуратно поднёс к моим губам крошечный кусочек, осыпанный сахарной пудрой. Я приняла угощение. Медленно, словно пробуя каждый миг, я обхватила губами сладость и провела языком по губам, слизывая пудровую пыльцу. И не успела я опомниться, как виконт накрыл мои губы сладостным поцелуем. Томительное возбуждение вновь прокатилось жаркой волной по моему телу.

— Так-так-так, господа, вот, значит, куда вы пропали, — неожиданно раздавшийся весёлый голос графа заставил нас на мгновение замереть и резко отпрянуть друг от друга, как нашкодивших школьников, которых застали врасплох за непристойным занятием.

- Арман!? - первым пришёл в себя виконт, вскочил и, подав мне руку, помог встать.

Граф кивнул виконту с едва заметной тенью одобрения, его взгляд скользнул по мне, словно оценивая каждую деталь моего наряда и поведения. В его глазах мелькнула искра добродушной улыбки, но за ней скрывалась легкая ирония, которую я не смогла уловить.

— Вы выглядите великолепно, баронесса, — произнес он с паузой, будто подбирая слова. Его тон был вежливым, но в нем чувствовалась нотка снисходительности, словно он уже знал обо мне что-то, о чём я ещё даже и не догадывалась.

Я ответила с легким поклоном, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Благодарю, граф, — произнесла я, но тут же запнулась, осознав, что он обратился ко мне по титулу.

Я застыла на месте, готовая задать вопрос, но Арман жестом остановил меня. Его взгляд был напряжённым, но в нём мелькнула тень понимания.

— Я всё знаю, мадам, — произнёс он тихо, но твёрдо. — И винить вас в том, что произошло, не могу. Арджун рассказал мне обо всём: и о поведении моего сводного брата, и причину, почему вы так поступили.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил, внимательно изучая меня своими проницательными глазами:

— Если бы не признание Арджуна, я бы ни за что не догадался, что вы — баронесса. А вот ваше сходство с Клер... — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — это заставило меня задуматься. Даже возникло подозрение, что месье лекарь в молодости где-то неплохо наследил. Он усмехнулся. Но всё оказалось намного проще, если можно так сказать. Что способствовало вашему радикальному преображению и обретению стольких навыков — это загадка. Но я счастлив, мадам, что вы теперь можете жить полноценной жизнью и...

Он запнулся и внезапно задал вопрос, который застал меня врасплох:

— Вы уверены, что Клер — ваша сестра и что она жива? — В его голосе звучала напряжённость, граничащая с отчаянием, а взгляд был прикован ко мне, словно от моего ответа зависела не только его судьба, но и что-то гораздо большее.

Я медленно кивнула. Ночью мы с Арджуном тщательно проработали стратегию. Самое важное, мы боялись реакции графа, ведь я обманула не только его, но и самого короля. Однако, к моему удивлению, граф не выразил почти никакого интереса к моему чудесному выздоровлению, обширным знаниям и всему, что касалось моего замужества. Создавалось впечатление, что он даже рад, что так всё обернулось, и с нетерпением сейчас стоит и ожидает моего ответа, с надеждой глядя в мои глаза.

— Я ничего не понимаю, — вклинился между нами виконт. — Клер, ты говоришь о своей Клер?

— Да, мой друг, и если всё это правда, то моя любимая жива и по происхождению дворянка, как и мадам Катрин. — Они оба перевели на меня вопросительные взгляды.

— Что? — спросила я растерянно. — Из прошлого я ничего не помню. Выводы я сделала из рассказов людей, с кем меня свела судьба, и вот, — я показала кольцо, — эта драгоценность принадлежит моей семье, и оно было у...

— У Клер, это кольцо Клер, — твёрдым голосом сказал граф и, сделав ко мне шаг, протянул руку к цепочке с кольцом, висевшей на моей шее.

— Друг мой, мы, конечно, друзья, но я бы вас попросил убрать руки от моей женщины, — де Блуа мягко, но весьма решительно задвинул меня к себе за спину.

"Страсти какие", — прошептала я, не скрывая лёгкой улыбки. «Моя женщина» прозвучало неожиданно приятно.

Стоя за широкой спиной виконта, я осторожно огляделась, пытаясь не привлекать внимания. Медленно пятясь назад, к нашим коням, я размышляла о том, что сейчас происходит. Пусть мальчики поболтают, решила я. Мне не хотелось вновь рассказывать свою историю, объяснять что-то, оправдываться. Хотелось уединиться, чтобы спокойно обдумать всё, что произошло.

Мужчины продолжали свой разговор, не замечая моих действий. Я быстро вскочила в седло Верного и, не теряя ни минуты, пришпорила его.

Конь, словно подчиняясь невидимому сигналу, резко рванул с места, мгновенно оставив за собой виконта и графа. Я натянула поводья, направляя Верного к дубовому лесу. Густые кроны деревьев, словно стражи, обещали уединение и защиту, скрывая нас от посторонних глаз. Обернувшись, я увидела мужчин, чьи лица выражали смесь удивления и недоумения. Они провожали меня взглядами, полными вопросов и растерянности. Но стоило мне углубиться в лес, как их фигуры начали растворяться в воздухе, словно призраки, исчезая за плотной завесой зелени.

Отпустив Верного в лёгкий галоп, я вспомнила последние слова виконта, которые вызвали у меня трепет и сладкую боль в груди. Как бы я ни пыталась сосредоточиться на предстоящем разговоре с графом, мои мысли неизменно возвращались к нежным объятиям и страстным поцелуям с Николасом. Это было как навязчивый мотив, который невозможно было заглушить или выбросить из головы, если честно, то я не очень-то и пыталась.

— Верный, а я, по-моему, втюрилась, это точно, — сказала я, наклонившись к шее животного, звонко и счастливо рассмеявшись. Верный, не сбавляя бега, громко фыркнул, как будто подтверждая мои слова.

Свист, внезапно разорвавший тишину леса, и неожиданное появление человека из густых зарослей заставили коня взвиться на дыбы, вырвав поводья из моих рук. Я потеряла равновесие и соскользнула на землю, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а мир вокруг слился в хаотичное мелькание теней и звуков от резкого удара о землю.

Сквозь вязкую завесу ускользающего сознания до меня донёсся грубый мужской голос, в котором звучала резкая настойчивость:

— Хватай её, да быстрее, я говорю!

С каждой секундой тьма становилась всё более непроглядной, затягивая меня в свои глубины. Я попыталась сопротивляться, но тьма была сильнее. Она поглотила меня, оставив лишь эхо мужского голоса, который растворился в безмолвии, и я окончательно погрузилась во мрак.

Монотонный ритм капели, нарушаемый противным крысиным писком, заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Слабый свет факела вырвал из темноты сырые каменные стены и мрачные своды подземелья. Я закричала, вскочила на ноги и отпихнула серую крысу, копошившуюся рядом. Сердце бешено колотилось, голова кружилась, меня замутило, и я упала на колени, опорожнив желудок.

Не до конца зажившая гематома на голове отозвалась резкой, пульсирующей болью, словно раскалённый гвоздь пронзил мой мозг. Я застонала и, едва передвигаясь на четвереньках, добралась до кучи прелой соломы. Опустившись на неё, я обессиленно прислонилась к холодной, мокрой каменной стене. На мгновение закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание и собраться с мыслями.

Неожиданный лязг железа, словно раскат грома в ночной тишине, заставил меня мгновенно очнуться. Я распахнула глаза, и моё сознание, словно пробудившийся от сна зверь, метнулось в поисках источника звука. В кромешной темноте мой хаотичный взгляд, где даже слабый свет от факела не мог пробиться сквозь густые тени, пытался выхватить хоть малейший намек на то, откуда донёсся этот зловещий металлический скрежет.

В дальнем углу подземелья раздался слабый кашель, за которым последовал тихий стон. Я замерла, прислушиваясь. Сердце колотилось быстрее, а кровь приливала к вискам. Я осторожно поднялась на ноги, стараясь не издавать ни звука, и медленно, шаг за шагом, двинулась вперёд. Тень в углу оставалась неподвижной, но в её глубине что-то мелькнуло, заставив меня напрячь зрение. Я остановилась, не сводя глаз с этого тёмного пятна.

— Кто там? — мой голос прозвучал тихо, с нотками страха.

Ответа не последовало. Только еле слышимое тяжёлое дыхание, словно кто-то пытался сдержать его. Я чувствовала, как по спине пробегает холодок, но продолжала идти вперёд. Шаг, ещё шаг. Внезапно тень шевельнулась, и я замерла, не зная, что делать дальше.