Тайна блаженной Катрин (СИ)

29

Все вокруг были охвачены волнением и предвкушением: предстоящее прибытие короля со свитой на свадьбу обещало стать грандиозным событием. Это известие вызывало у людей радостное оживление и трепет. Однако я, несмотря на всеобщее ликование, оставалась внешне спокойной и невозмутимой, в глубине души испытывая смешанные чувства какой-то обречённости и абсолютно никому не нужной обузы.

Планы на наше венчание с Николасом пришлось отложить на целый месяц из-за подготовки к свадьбе Клэр. Это событие, столь важное для нашей семьи, отняло у нас все силы и внимание. Виконт был явно разочарован, и я разделяла его чувства. Наши отношения уже достигли такого уровня, что мы могли общаться без слов, достаточно было лишь взгляда или едва уловимой эмоции. Однако в интимной сфере наших отношений мы так и не смогли сделать шаг вперёд. Несколько раз мы оказывались на грани, но в самый решающий момент Николас, преодолевая себя, останавливался. Это вызывало у меня одновременно глубокое разочарование и восхищение его силой воли. Я испытывала невероятную нежность и гордость, что лишь укрепляло мои чувства к нему с каждым днём всё больше и больше.

Наконец настал день свадьбы, к которому мы готовились целый месяц, наполненный радостными хлопотами, волнениями и предвкушением важного события. Клэр, облаченная в изысканное подвенечное платье цвета шампанского, излучала невероятную нежность, что вызвало слезы радости у всех присутствующих женщин. Ее красота и грация затмили все ожидания, создавая атмосферу волшебства и счастья.

— Сестричка, как жаль, что ты этого ничего не видишь и не чувствуешь, — я обняла её, смахивая слёзы.

Я была одета в изумрудное платье, которое когда-то подарил мне виконт. Его реакция вызвала у меня не только искренний смех, но и мысль о том, что, несмотря на все его усилия, до нашей свадьбы мне всё же не доходить девственницей.

Нянюшка и Сара, облаченные в праздничные наряды, словно сошедшие с иллюстраций к старинным сказкам, являли собой воплощение торжественности и изящества. Мот, обычно беззаботный и легкомысленный, сегодня преобразился до неузнаваемости. Его бархатный костюмчик сидел безупречно, а тщательно уложенные волосы, обычно вечно взъерошенные, теперь сияли идеальной гладкостью. В его глазах читалась непривычная серьезность, а движения были полны сосредоточенности и важности. Эта миссия, возложенная на него, казалась ему чем-то невероятным — он должен был нести обручальные кольца жениха и невесты.

Венчание состоялось в величественном соборе, где каждая деталь интерьера, от позолоченных алтарей до фресок на стенах, излучала роскошь и величие. Скамьи были заполнены придворными короля, чьи наряды сверкали, словно звёзды на ночном небе. Среди них я заметила лишь несколько знакомых лиц, большинство же были мне совершенно неизвестны. Вся эта помпезность и вычурность создавали атмосферу, в которой я чувствовала себя чужестранкой, словно случайно попавшей на бал, не соответствующий моему внутреннему миру.

Под венец невесту вёл сам король, и его величественный шаг сопровождался шёпотом и ахами присутствующих. После венчания празднование продолжилось во дворце графа Ксавье, где столы ломились от изысканных угощений, каждое из которых казалось произведением искусства.

Виконта король демонстративно игнорировал, всем своим видом показывая, что он в немилости. Николас же этим был совершенно не расстроен и даже, казалось, только рад, так как мы благодаря этому получили минимум внимания от королевских вельмож и смогли улизнуть с праздника никем не замеченными ещё задолго до его завершения.

Карета плавно тронулась, и я, словно освободившись от невидимого груза, мягко опустилась на бархатные подушки сиденья. Внутри разлилось странное чувство: физическое утомление от непривычной праздности оказалось не меньшим, чем от привычного труда по дому. Мысли невольно обратились к жизни аристократов, чьи дни были наполнены бесконечными балами и приёмами. Как можно не уставать от этого круговорота роскоши и светских обязанностей?

— Любимая, сегодня вы были настолько обворожительны, что моя ревность достигла пика. Я был готов вызвать на дуэль каждого, кто посмел бросить на вас похотливый взгляд.

— Николас, я видела только вас. Остальные, разодетые как павлины, вызывали у меня лишь раздражение. Их внимание было пустым и поверхностным, в отличие от вашего, которое проникало в самую глубину моего сердца, — ответила я, ни капли не покривив душой, и соблазнительно улыбнулась.

Глаза виконта, полные решимости и обжигающей страсти, встретились с моими. Его взгляд был настолько глубоким и проникновенным, что я почувствовала, как воздух вокруг нас словно сгустился. В следующий миг он стремительно подался вперёд, и его губы накрыли мои с такой силой и жаром, что я на мгновение потеряла способность дышать.

Мы оторвались друг от друга и лишь тогда осознали, что уже дома, когда Луи осторожно постучал в окно кареты, возвращая нас к реальности.

— Катрин, я безумно люблю вас, — прошептал мне Николас.

— А я вас! — неожиданно вырвалось у меня.

Виконт застыл на месте, словно его парализовало. Он молча смотрел на меня, не в силах осознать услышанное.

— Вы сказали... — начал он, но я не дала ему договорить. Я мягко приподняла руку, и мой палец, словно невесомая преграда, коснулся его губ. Он замер, и я прошептала:

— Я люблю вас, Николас. Люблю!

После этого всё происходящее с нами было как в сладком тумане. Виконт подхватил меня на руки, и я даже не помню, как мы оказались в моей спальне. Одежда трещала на нас и, испорченная нашими страстными порывами, летела на пол, открывая путь к новым, ещё более интимным моментам. Время словно остановилось, и мы растворились друг в друге, наслаждаясь каждым мгновением, словно это был наш последний шанс.

Препятствие на пути к блаженству оказалось настолько незначительным, что я даже не заметила его. Лёгкий дискомфорт быстро растворился в вихре нашей всепоглощающей страсти, оставив после себя лишь ощущение безграничного наслаждения и единства.

Мы лежали в объятиях, обессиленные, но переполненные счастьем. Комната была погружена в полумрак, и лишь почти догоревший камин отбрасывал тусклые отблески света на наши лица.

Николас, неожиданно прервав тишину, сжал меня в объятиях, словно боясь, что я исчезну, и тихо произнёс: — Мы завтра же обвенчаемся.

Я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, и с лёгкой улыбкой ответила: — Любимый, но мы же ничего не успеем подготовить.

Он нахмурил брови, но в его взгляде я увидела решимость. — Тогда послезавтра, — твёрдо сказал он.

— Хорошо, — просто согласилась я, засмеявшись. — Послезавтра, так послезавтра, — и, хитро прищурившись, добавила: — Мой господин.

И мы вновь погрузились в безбрежное море наших объятий, где нежность и любовь сливаются воедино, не зная границ.

Я лежала и с умилением наблюдала, как первый солнечный луч скользит по лицу Николаса, нежно касаясь его кожи. Свет, словно тонкая кисть художника, постепенно раскрашивал его черты, делая их еще более выразительными. Волосы Николаса, рассыпанные по подушке, мягко переливались в его теплом свете, создавая вокруг него атмосферу спокойствия и умиротворения.

В дверь тихо постучали. На пороге возникла Агнес, которая ежедневно приходила, чтобы разбудить меня. Женщина замерла, тихонько охнув и быстро прикрыв рот рукой, хихикнула и мгновенно испарилась. Я откинулась на подушку, улыбнувшись, услышав её быстро удаляющиеся шаги.

- Ну всё, теперь весь дом будет знать, - сказала я, потянувшись и чмокнув Николаса в нос, прошептала ему на ухо: - Вставай, соня, утро наступило.

В столовой царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом столовых приборов и приглушённым гулом разговоров слуг. Все взгляды были прикованы к нам, и на лицах людей застыли загадочные улыбки, полные скрытых значений, о которых я уже догадывалась.

— Доброе утро, господа.

Голос виконта звучал уверенно и торжественно, словно он сообщал нечто важное и давно ожидаемое. Я почувствовала, как мое сердце замерло, а затем забилось быстрее.

— У нас с баронессой есть для вас прекрасная новость, — продолжил он, крепче сжимая мою руку в своей ладони. — Завтра состоится наше венчание.

Тишину разорвали ликующие возгласы, и мы мгновенно оказались в центре всеобщего внимания. Нас окружили, засыпая поздравлениями и теплыми словами.

Все дальнейшие события развивались стремительно. После обеда в наш дом вернулись граф с Клэр. Сестра выглядела словно тень самой себя — измождённой, с ещё более пустым взглядом. Я не стала медлить и, нежно обняв её, отвела в спальню, где она вскоре погрузилась в глубокий сон.

Вместе с ними прибыли дофин и шевалье, с которыми мы успели обменяться всего лишь несколькими дежурными фразами на вчерашнем торжестве, и сейчас они вместе с виконтом и графом переместились в кабинет для более тесной беседы. Как оказалось, король со своей свитой отбыл ещё утром обратно в Париж. Эта новость принесла мне невероятное облегчение, так как больше никого посторонних ни сегодня, ни завтра у нас не ожидалось, и я с головой, полная энтузиазма, погрузилась в приготовления к завтрашнему дню.

Я согласовала меню с поваром, и мы остановились на провансальской кухне, известной своей простотой и сытностью. Слуги украсили гостиную и часовню яркими шелковыми лентами, компенсируя отсутствие свежих цветов, которые в это время года найти было трудно. Тем не менее, помещения приобрели праздничный вид, соответствующий торжественному моменту.

Переделав дела, я решила провести вечер с Клэр, она проснулась, и я ждала, пока нянюшка её покормит.

Февраль в Провансе обычно ассоциируется с мягким климатом и солнечным светом. Однако в этот раз погода оказалась противоречивой. Природа, казалось, начала просыпаться, но ледяные ветра с моря не позволяли почувствовать приближение весны. Днем температура поднималась, но ночи оставались холодными, и по утрам все вокруг покрывалось серебристым инеем.

К замужеству я никогда не испытывала особой тяги, но в мечтах юности, обсуждая с подругами грядущее, представляла свою свадьбу весной, когда сады и парки утопают в густых кистях сирени и её пьянящий аромат наполняет воздух, создавая атмосферу сказочного, почти нереального счастья.

Я вздохнула и печально улыбнулась, как же всё это было давно и теперь казалось просто позабывшимся сном. Отойдя от окна, за которым серел вечерний унылый пейзаж, я присела рядом с безучастной ко всему сестрой, взяв её за руку, начала рассказывать, какая у неё была прекрасная свадьба и какая она была красивая, и как все ей восхищались.

- Жаль, что в этом мире нет фотоаппарата, я бы сделала много фотографий, а потом, когда бы ты наконец вернулась, показала бы тебе. - подытожила я, тяжко вздохнув, и вдруг почувствовала, как пальцы Клэр вздрогнули и на мгновение слабо сжали мою руку.

Я напряглась и медленно наклонилась, чтобы заглянуть в лицо сестры, но её взгляд остался прежним, без малейших признаков эмоций или изменений.

— Показалось, — тихо выдохнула я, чувствуя, как сожаление сжимает моё сердце.

— Нянюшка, — обратилась я к старушке, которая сидела тихонько в кресле и что-то вязала. — Завтра к двенадцати часам приедет священник. Церемония будет чуть позже, Клэр должна быть готова к этому времени. Пусть она выглядит так же красиво и торжественно, как и я.

Нянюшка закивала:

— Хорошо, моя голубка, как скажешь. Бедняжка наша так вчера устала. Знаешь, детка, мне, возможно, показалось, но живот у неё как будто ниже стал, что ли.

— Опустился? — я подняла сестру и положила свою ладонь между её рёбрами и выпирающим животом. — Да, есть немного, но ей ещё полтора месяца до срока ходить, тонуса нет. Всё хорошо, нянюшка, не беспокойся.

Ответив старушке с внешней невозмутимостью, я внутренне напряглась. Хоть и рано по срокам, но и роженица у нас будет необычная, завтра после венчания надо будет её осмотреть и Карму на консультацию позвать.

В дверь постучали, и в комнату вошла Агнес. — Госпожа, господин виконт просил вас предупредить, что он отъедет с господами и будет завтра к утру.

— Куда отъедет? — переспросила я в недоумении.

— Никак не знаю, госпожа. Вскочили на коней и ускакали. — Она пожала плечами.

— А с кем?

— Так с графом, вашим дядей и молодым господином.

— Странно, куда им понадобилось в ночь?

— Может, в бордель. — Выпалила служанка и, ахнув, прикрыла рот рукой. — Простите, госпожа, ляпнула не подумавши.

— Агнес, — начала я, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать своих истинных чувств, — что ты городишь? Господа слишком благородны, чтобы посещать подобные заведения, да и... — Я хотела сказать, что виконт слишком сильно любит меня, чтобы искать удовольствие в объятиях женщин лёгкого поведения в канун нашего венчания. Но вместо этого я лишь отвела взгляд. Нет, я в это, конечно, не верила, но неприятная мысль, как ядовитая змея, проникла в моё сознание, оставив горький осадок. Ведь в этом времени посещение борделей как бы и не считалось изменой.

Я махнула рукой, стараясь скрыть своё разочарование. — Лучше иди приготовь мне ванну. Хочу помыться и пораньше лечь спать.

Уснула я глубоко за полночь, и остаток ночи меня преследовал странный и омерзительный сон. В нём я видела мадам Карно, восседающую верхом на довольном Николасе. Её вульгарное лицо с ярким макияжем искажалось безумным весельем, а смех, громкий и неудержимый, эхом разносился по тёмному пространству. Этот образ был настолько реальным, что я проснулась с учащённым сердцебиением и ощущением, будто нахожусь на грани между явью и сном.

- Госпожа, пора вставать. - Весёлый голос Агнес окончательно разбудил меня, и я села, облокотившись на подушки, усиленно потерев глаза. - Господин виконт распорядился подать вам завтрак в спальню.

- Он вернулся? - Я хотела вскочить, но служанка с настойчивостью упёрлась мне в грудь рукой. - Сначала завтрак, госпожа, и одеваться, а потом уже к положенному времени вам можно будет спуститься вниз. Вы разве забыли, что вы сегодня невеста, а невесту жених должен увидеть первый раз только в церкви. - сказала она поучительным тоном, нахмурив брови, и поставила столик с завтраком мне на колени. - Ешьте, - строго сказала она и, уперев руки в бока, с невозмутимым видом уставилась на меня.

Я откусила оладушек, макнув его в сметану, и спросила:

- Ты хоть скажи, как он выглядит, с ним всё хорошо?

- Всё отлично с господином виконтом, - ответила она и, быстро оглянувшись на дверь, шёпотом добавила: - Он вам такой сюрприз, госпожа, приготовил, просто сказка какая-то, - она закатила глаза и мечтательно улыбнулась.

- Какой сюрприз? - перестав жевать, спросила я.

- Какой надо сюрприз, - очнувшись, промолвила она, - ешьте!

Все мои попытки ускользнуть, какие бы уловки я ни придумывала, беспощадно пресекались. Агнес позвала служанок, и началась настоящая церемония преображения. Меня тщательно натёрли розовым маслом, потом надели кружевное бельё и, усадив перед туалетным столиком, принялись завивать мои рыжие волосы и укладывать в причёску. Этот процесс, наполненный бесконечными придирками и поправками, растянулся почти на два часа. Меня аккуратно, чтобы не испортить укладку на голове, облачили в то самое изысканное серебренное платье, которое виконт подарил мне накануне Нового года. И наконец Агнес подвела меня к зеркалу под восторженные ахи служанок.

Я не могла оторвать взгляд от своего отражения в зеркале. Девушка, смотревшая на меня, казалась нереальной. Её лицо светилось, глаза блестели, а волосы, словно шёлк, мягко обрамляли черты. Я стояла, затаив дыхание, и пыталась осознать, что это действительно я. Но каждый раз, когда я подходила ближе, чтобы убедиться, что это не иллюзия, отражение становилось ещё более прекрасным.

— Боже мой, баронесса! Как вы великолепны! — на пороге застыл месье Арджун, держа в руках изысканную серебряную шкатулку. Его взгляд, полный восхищения, скользил по моему лицу, и я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, словно по ним пробежал горячий ветер.

— Благодарю вас, месье! — ответила я ему, смутившись.

Он ещё некоторое время стоял, восхищённо цокая языком, а потом, спохватившись, подошёл ко мне и открыл ларец.

— Это подарок от господина графа в знак глубокой признательности и огромного уважения.

Я восхищённо ахнула, беря в руки роскошное жемчужное ожерелье. Тончайшие серебряные нити, на которых были нанизаны сияющие жемчужины, создавали иллюзию невесомости. Ряды перламутровых бусин переливались на свету, словно паря в воздухе. К ожерелью прилагались два широких жемчужных браслета и серьги.

Служанки помогли мне надеть драгоценности.

Арджун не отрывал от меня взгляда, его глаза светились неподдельным восторгом.

— Восхитительно, — произнес он, наконец, его голос дрожал от волнения.

Он протянул мне руку, и я почувствовала, как его теплые пальцы уверенно обхватили мои.

— Теперь вы полностью готовы, моя дорогая, пора, — продолжил он с легкой улыбкой, в которой сквозила нежность.

— Мне доверено вашим женихом проводить вас в часовню, — сказал он, его голос звучал торжественно и проникновенно.

И я, взяв Арджуна под руку, шагнула за дверь, где нас встретил лёгкий, едва уловимый цветочный аромат. Чем ближе мы подходили к широкой лестнице, ведущей вниз, тем отчётливее он становился, наполняя пространство и пробуждая в душе тёплые воспоминания. Спустившись по ступеням, я замерла, ошеломлённая увиденным: вся гостиная утопала в золотистой дымке, словно сотканной из солнечных лучей.

— Мимозы, — выдохнула я, не веря своим глазам. Лёгкие цветочные шарики, казалось, танцевали в воздухе, создавая атмосферу праздника, безмятежности и весны.

В гостиной выстроились все слуги во главе с дворецким. При виде меня они все низко поклонились.

— А где все? — спросила я, не отрывая взгляда от цветочного рая.

— Все в часовне, — раздался голос Кармы.

— Карма, как я рада тебя видеть. Откуда взялась вся эта красота, ты случайно не знаешь?

— Ну, милая, в это время года сирень ещё не цветёт, так что твой жених, вернувшись под утро с господами, привёз две телеги мимоз, — ответила она мне на мой удивлённый взгляд и хитро подмигнула, засмеявшись.

— Карма, ты чудо, — прошептала я, стараясь остановить набежавшие слёзы.

— Это ты у нас настоящее чудо, девочка. Поторопимся, все ждут только нас.

Мы вышли на улицу, впереди под руку шли мы с Арджуном, за нами величественно вышагивала Карма. Позади нас двигались все наши слуги. По обеим сторонам узкой каменной дорожки, словно приветствуя нас, стояли вазоны с нежными мимозами, их аромат наполнял воздух, создавая ощущение праздника и особого момента.

Приближаясь к часовне, я уловила звуки скрипки. Мелодия, зачаровывая, разливалась в воздухе, окутывая пространство волшебной аурой.

Двери часовни медленно и бесшумно распахнулись, открывая перед нами таинственное пространство, окутанное мягким полумраком. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражи, разливались по полу, создавая причудливые узоры и окрашивая стены в нежные золотистые тона.

Мой взгляд, словно зачарованный, устремился к алтарю, где стоял виконт. Его стройная фигура выделялась на фоне белоснежных стен, в руках он бережно, прижимая к груди, держал маленький букетик подснежников.

Наши глаза встретились, и я ощутила, как время будто остановилось, создавая вокруг нас вакуум, в котором исчезли все звуки и движения. Этот миг стал священным пространством, где слова были лишними, а чувства и мысли, словно невидимые нити, связали нас воедино. В этом безмолвии мы были не просто вдвоём — мы стали частью чего-то большего, где любовь, как невидимый ветер, проносилась сквозь наши души, оставляя за собой следы тепла, нежности и всепоглощающей страсти.

- Теперь жених может поцеловать невесту, — глубокий и торжественный голос священника разнёсся по старинной часовне. Мы замерли на мгновение, пытаясь осознать произошедшее с нами, и в тот же миг, не сговариваясь, прильнули друг к другу. Наши губы соприкоснулись в нежном глубоком поцелуе, связывая наши судьбы навеки.

Часовня наполнилась радостными возгласами и поздравлениями, но внезапно сквозь шум и веселье раздался пронзительный крик, словно раскат грома среди ясного неба. «Катрин!» — этот голос, полный муки и отчаяния, разорвал воздух. Радостное ликование сменилось оглушительной тишиной, и все взгляды обратились в одну сторону, охваченные тревогой и недоумением.

Клер обезумевшим, ничего не понимающим взглядом смотрела на меня. Боль исказила её лицо, одной рукой она держалась за живот, а вторую протянула ко мне, её губы что-то неслышно прошептали, и она, потеряв сознание, рухнула на руки графа.