Тайна блаженной Катрин (СИ)

17

Виконт нарушил затянувшееся молчание, его голос прозвучал мягко, но решительно:

— Дамы, если вы сочтёте это уместным, предлагаю продолжить нашу прогулку в конюшнях. Для вас, мадам Жанна, я подготовил особую лошадь, которая, надеюсь, доставит вам удовольствие. А для вас, мадам Мари, — добавил он, чуть склонив голову в сторону, — я могу предложить уединение в одной из беседок сада.

Не дожидаясь нашего ответа, виконт приблизился и галантно протянул руку, помогая нам подняться из-за стола. Я бросила тоскливый взгляд на пирожное, которое так и осталось лежать передо мной нетронутым. Де Блуа, заметив мой взгляд, едва заметно улыбнулся, а затем, подозвав слугу, тихо что-то прошептал ему на ухо.

Мы вышли на улицу и двинулись по узкой тропинке, усыпанной мелким гравием, которая вела за дом. Когда мы достигли поворота, перед нами открылся вид, заставивший меня на мгновение остановиться. Цветущий сад, словно вырвавшийся из волшебной сказки, окутал нас ароматами множества цветов. В отличие от строгого и лаконичного оформления фасада дома, за ним простирался настоящий райский уголок. Разнообразие растений и декоративных кустарников поражало воображение, создавая впечатление, что природа здесь сама воплотила свои самые изысканные фантазии.

Оказалось, что усадьба расположена на небольшом пригорке, с которого открывался захватывающий вид на великолепное озеро. Дорожки, выложенные белым камнем, извивались, словно приглашая к неспешной прогулке, и вели прямо к водной глади. Вдоль тропинок, то здесь, то там, были разбросаны изящные беседки, обвитые пышными розами. Их присутствие добавляло саду атмосферу уюта и романтики, создавая ощущение, что здесь можно забыть о суете и насладиться тишиной и красотой природы.

— Вам нравится, мадам? — Виконт накрыл мою руку, лежащую на его локте, своей ладонью и заглянул мне в глаза.

— О, месье, ваш сад просто великолепен! — восхищённо прошептала я, не в силах оторвать взгляд от цветущих клумб и аккуратно подстриженных кустов.

— Благодарю, — ответил он, с лёгкой улыбкой наблюдая за моим восторгом. — Сад — это действительно гордость нашего дома.

— Кто же занимается его уходом? — спросила я, представляя себе мастера, способного создать такую красоту.

— У нас есть садовник, — продолжил он, — но за основу этого сада легла идея моей покойной матушки. Она всегда мечтала о таком уголке, полном цветов и ароматов.

Он замолчал, словно погрузившись в воспоминания, а я почувствовала, как воздух вокруг наполнился теплом и ностальгией.

— А сейчас? — не удержалась я. — Вы продолжаете её дело?

— Конечно, — он снова улыбнулся. — Я стараюсь привозить новые растения из каждой поездки. Это своего рода дань уважения и память о ней. Иногда, правда, сам беру в руки садовые инструменты — ведь сад живёт, пока за ним ухаживают с любовью.

После этих слов де Блуа пристально посмотрел на меня, и моё сердце замерло, пропуская удар. Мы застыли, не в силах отвести взгляды друг от друга. Его глаза, казалось, проникали в самую глубину моей души, вызывая странное, магическое чувство притяжения.

— Можно задать вам вопрос, мадам? — наконец произнёс он, слегка наклонив голову. Его голос звучал хрипло, словно он только что пережил что-то волнующее. — Почему вы не надели подарки, которые я вам отправил? Они вам не понравились?

Его вопрос застал меня врасплох, основательно выбив из колеи. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и я, запинаясь, попыталась подобрать слова.

— Месье, — начала я, стараясь звучать уверенно, — они действительно великолепны. Но...

Я сделала паузу, пытаясь найти наиболее дипломатичный способ выразить свои мысли.

— Господин виконт, — продолжила я, — наши с вами отношения не позволяют мне принять такие подарки. И уж тем более надеть их.

Его взгляд вдруг стал оценивающим и заставил меня почувствовать себя ещё более неловко. Я нервно затеребила пышный манжет рукава, надеясь, что это поможет скрыть моё внутреннее смятение.

Ладонь виконта, теплая и тяжелая, накрыла мою, и я почувствовала, как он мягко сжал её, словно пытаясь передать понимание и поддержку.

— Вы до сих пор любите своего покойного мужа, мадам, как я сразу это не понял, приношу свои извинения, мои подношения вам и в самом деле оказались верхом бестактности. — Он понимающе на меня посмотрел и ласково улыбнулся.

Я сглотнула ком в горле. Мужа? Это был неожиданный поворот, который застал меня врасплох. Что ему ответить? Врать сейчас, когда мы с Арджуном решили сегодня раскрыть все факты нашей авантюры, это было бы совсем неправильно. И в этот самый момент, когда я окончательно растерялась, на помощь пришла нянюшка, которая шла позади нас на некотором удалении, как и положено компаньонке.

Пожилая женщина, слышавшая наш разговор, внезапно сослалась на усталость и попросила разрешения передохнуть. Мы проводили её до беседки, расположенной неподалёку. Внутри этой уютной каменной постройки, увитой плющом, стояли удобные диванчики с мягкими подушками, на которых можно было комфортно разместиться. В центре беседки находился небольшой столик, идеально подходящий для чаепития и неторопливых бесед. Виконт, заметив её утомление, приказал своему слуге принести нянюшке прохладительные напитки и лёгкие закуски, чтобы она могла немного отдохнуть и восстановить силы.

Я с глубокой благодарностью посмотрела на нянюшку, которая дала мне необходимое время, чтобы собраться с мыслями и найти силы для дальнейших действий.

— Господин виконт, мне не терпится осмотреть ваши конюшни, — обратилась я к де Блуа с воодушевлением, стараясь, чтобы голос звучал искренне. Мысленно я надеялась, что он уже успел забыть наш предыдущий разговор.

Глаза виконта вспыхнули неподдельным энтузиазмом. — О, мадам Жанна, это для меня огромная честь! — произнёс он с лёгким поклоном. — Я уверен, что вы будете впечатлены. Эти великолепные животные — моя гордость, и я с радостью покажу вам всё, что пожелаете.

Конюшни, расположенные чуть в стороне от поместья, представляли собой внушительные здания из красного кирпича, тянувшиеся на значительную длину. Они словно охранялись простором, к ним примыкала обширная левада, где лошади могли свободно пастись. Рядом, на фоне зелени, выделялся крытый манеж меньших размеров, предназначенный для тренировок.

Впечатляет, — сказала я, окидывая взглядом это масштабное хозяйство, не скрывая восхищения. Люди, занятые на конюшне, заметили наше присутствие и мгновенно прекратили работу, склонившись в почтительных поклонах.

Виконт с гордостью ответил:

— Да, лошади — моя страсть и главная любовь.

— И моя, — добавила я тихо, подходя к двум оседланным животным. Первый из них был арабским скакуном породы Кохейлан — гнедой масти, с крепкой конституцией, широкой грудью и изящными, мускулистыми ногами. Его благородство и грация поражали. Я нежно провела рукой по его шелковистой шерсти, чувствуя тепло и силу этого великолепного создания.

Затем мой взгляд переместился на стоящую рядом кобылу андалузской породы, серой в яблочко. Её изящные линии и спокойствие выдавали её благородное происхождение. На ней было женское седло, и я поняла, что она явно предназначена для меня.

— Какие великолепные животные, — сказала я, повернувшись к виконту.

Он ответил с легкой улыбкой:

— Мадам, я выбрал для вас самую спокойную и послушную из моих лошадей.

— Я уже это поняла, — произнесла я немного разочарованно, продолжая гладить кобылку. Её мягкая шерсть была приятной на ощупь, а в её глазах читалась мудрость и доверие. Но я не могла скрыть восхищения и некоторую зависть, глядя на арабца, который стоял рядом, словно воплощение силы и красоты.

Виконт, проследив за моим взглядом, спросил с легкой улыбкой: — Мадам, вам не нравится лошадь, которую я выбрал для вас?

Я слегка нахмурилась, разглядывая благородное животное. — Ну что вы, месье, она великолепна, — начала я, но осеклась, заметив его внимательный взгляд. — Хотя седло... Как вы успели заметить, на мне мужская одежда, и это может вызвать некоторые неудобства.

Не успела я договорить, как из глубины манежа донеслись тревожные звуки: крики, болезненные стоны и яростное ржание лошади. От неожиданности мое сердце сжалось от тревоги, и я невольно шагнула в сторону манежа, пытаясь разглядеть происходящее.

В нашу сторону от манежа бежал мужчина. Переводя дыхание от быстрого бега, он поклонился и обратился к де Блуа:

— Господин, этот русский дьявол опять скинул объездчика, и в этот раз всё очень плохо.

— Чтоб его, — виконт, смачно выругавшись, кинулся к тренировочной площадке. Я, не раздумывая, поспешила за ним.

Посередине манежа лежал мужчина без сознания, его левая нога была неестественно вывернута, и из его лодыжки торчала окровавленная кость.

Аргамак редкой буланой масти, взбешённый, носился по всему периметру манежа. Работники конюшни столпились возле ограждения в нерешительности, боясь зайти внутрь и забрать пострадавшего.

— Плохо дело, у вашего наездника, месье, открытый перелом, а возможно, и другие повреждения, его надо срочно вытащить оттуда, чтобы я могла оказать первую помощь. Откуда у вас необъезженный аргамак, сударь?

Виконт оторвал встревоженный взгляд от раненого мужчины и в небольшом ступоре посмотрел на меня.

— Неделю назад доставили из России. Вы разбираетесь в породах лошадей, мадам? — он удивлённо поднял брови.

— Разбираюсь, конечно, не так хорошо, как бы мне хотелось, но всё же да, разбираюсь. Прикажите принести яблоки своим слугам, месье, будем усмирять этого красавца, иначе нам ещё долго придётся извлекать пострадавшего, и потерянное время может закончиться весьма трагично для него. — твёрдым, не терпящим возражения голосом сказала я.

Де Блуа, застыв в изумлении, пристально смотрел на меня несколько мгновений. Его взгляд, полный удивления и лёгкой растерянности, задержался на моём лице, словно он пытался осознать, что только что услышал. Затем, медленно, будто преодолевая внутреннее сопротивление, он кивнул, соглашаясь с чем-то, что, вероятно, только что пришло ему в голову. Его голос прозвучал спокойно, но с оттенком властности:

— Принеси корзину с фруктами, быстро, — коротко приказал он слуге, который тут же поспешил выполнить его распоряжение.

Как только корзина с яблоками и морковью оказалась у моих ног, я быстро, почти механически, распихала яблоки по карманам сюртука. Не оглядываясь и не произнеся ни слова, я направилась к дальнему концу манежа.

Животное горделиво расхаживало вокруг пострадавшего, его движения были полны достоинства и силы. Время от времени конь возмущённо фыркал, его ноздри раздувались, а глаза метали молнии. Каждый раз, когда кто-то из конюхов пытался приблизиться, конь вставал на дыбы, демонстрируя свою мощь и непримиримость посягательства на его территорию.

— Эй, красавчик! — выкрикнула я коню на русском языке и, разломив яблоко пополам, протянула его через ограду.

Животное, взращенное на Руси, услышав знакомую речь, напрягло уши и повернуло ко мне свою горделивую голову.

— Ну что замер, земляк, иди ко мне, дружок, у меня для тебя угощение. — Ровным, ласковым голосом подозвала я его к себе.

Конь некоторое время стоял как вкопанный, потом, громко заржав, рванул в мою сторону.

Внутри меня всё на мгновение напряглось . Животное, конечно, оставалось животным, и его поведение могло быть непредсказуемым. Но я твёрдо знала: несмотря на свою необузданность, этот зверь вырос в условиях, где о нём заботились, любили и кормили досыта, и, соответственно, общались с ним по-русски. Это придавало мне уверенности в том, что у меня всё получится.

— Ты же мой милый красавец, — продолжая ласково к нему обращаться, я не убрала протянутой руки с яблоком, стараясь унять внутренний страх перед ним.

Животное резко остановилось в нескольких метрах от меня и шумно втянуло воздух ноздрями.

— Дружок, скучаешь по родине, как и я, иди ко мне, мой хороший, — мой голос дрогнул, воспоминания о моих близких людях и родных местах болью отдались в сердце, вызывая неисцелимую тоску.

Конь нерешительно сделал несколько шагов ко мне.

— Как же тебя зовут, славный ты мой? Не бойся, я такая же переселенка, как и ты, ни родных тут у меня нет, ни родного дома.

Конь приблизился ко мне ещё ближе, и я ощутила на своём лице его разгорячённое дыхание. Он уткнулся мордой в мою ладонь и аккуратно одними губами взял яблоко.

— Вкусно? У меня ещё есть, — и я протянула ему вторую половинку. Он повторил действие и, посмотрев на меня своими карими глазами, неожиданно поддел мою руку мордой и тихонько заржал, выпрашивая ещё лакомства.

— Да ты же моя умница, солнышко моё, — я погладила его рукой. Конь шумно задышал, явно довольный лаской.

Виконт медленно, почти крадучись, подошёл ко мне. Его движения были полны осторожности, словно он опасался, что животное отреагирует на него враждебно. Однако зверь, казалось, не разделял его сомнений. Он недовольно фыркнул, но не сдвинулся с места, продолжая стоять неподвижно и подставляя свою голову для ласки.

— Мадам, вы меня поражаете, — голос виконта дрожал от удивления и восторга. — Врай вас признал. Как это возможно? Вы сейчас с ним говорили на русском?

Я кивнула:

— Значит, его кличка Врай, а на русском это звучит как... Я стала перебирать варианты, наблюдая за реакцией коня. — Настоящий, истинный, правдивый, верный, — на последнем слове животное мотнуло головой и довольно заржало.

— Верный, — повторила я, и конь отреагировал бурно, будто понял каждое слово. В моей голове вспыхнула дерзкая идея. Я бросила взгляд на пустой манеж — служащие уже успели вынести пострадавшего с арены. «Ну что, Верный, познакомимся поближе?» — сказала я с озорной улыбкой, мгновенно взобралась на ограждение и, не теряя ни секунды, оказалась в седле. Животное, словно поражённое молнией, замерло на месте, а затем вдруг взвилось на дыбы. Я рефлекторно обняла его за шею, стараясь удержаться в седле, и зашептала его имя и ласковые слова. Несколько мгновений — и Верный, успокоившись, медленно опустился на все четыре ноги, громко фыркая.

— Умничка, Верный, — я ласково похлопала коня по крупу и пришпорила.

Верный сорвался с места, поскакал галопом по кругу манежа, оставляя за собой восторженные крики наблюдающих за нами людей.

Мадам Жанна, вы... У меня нет слов выразить своё восхищение вами. Верный... — виконт постарался произнести кличку коня на русском и неожиданно рассмеялся. — Он ваш, мадам!

— Нет-нет, месье виконт, это абсолютно исключено. Я знаю, что аргамаки — невероятно ценные скакуны, особенно когда речь идет о таком экземпляре редкой масти. Доставка такого жеребца — дело не из легких, а путь до русских земель весьма далек и труден.

— Ваши возражения не принимаются, дорогая. Он ваш, и точка. — Де Блуа мягко взял мою руку и с изяществом прикоснулся к ней губами, задержавшись на несколько мгновений. Его взгляд, полный тепла и нежности, заставил мое сердце биться быстрее, а по телу пробежала легкая дрожь.

— Зовите меня Николас, мадам, — виконт учтиво склонил голову, с лёгкой улыбкой наблюдая за моей реакцией. Его взгляд был глубоким и проникновенным, словно он пытался прочесть мои мысли. Он мягко, не отпуская мою руку, приложил её к своей груди, словно это был знак доверия.

Я почувствовала, как моё лицо заливает румянец. Смущение смешалось с волнением, и я опустила глаза, избегая его взгляда. Но, собравшись с духом, я ответила:

— Тогда уж вы зовите меня по имени, месье.

Де Блуа нежно поцеловал мои пальцы на руке. - Договорились, тогда предлагаю всё же наконец выехать на прогулку, и вы сможете на просторе объездить своего коня.

Я счастливо кивнула. Но вдруг, вспомнив о пострадавшем, ответила:

- Только я бы сначала хотела осмотреть вашего раненого наездника.

- Не беспокойтесь, Жанна, им сейчас занимается мой лекарь.

- И всё же... - я жалобно посмотрела на мужчину и мило улыбнулась.

Виконт рассмеялся:

- Любое ваше желание отныне для меня закон, моя милая Жанна, - он опять с нежностью поцеловал мои пальцы и, взяв меня под руку, повёл к жилым строениям, стоявшим неподалёку.

Пострадавший мужчина лежал без сознания. Возле него копошился, видимо, лекарь, а два слуги привязывали раненого верёвками к кровати. Услышав, что кто-то вошёл, лекарь повернулся к двери и поклонился.

— Как конюх? — спросил его виконт, подходя ближе.

— Плохо, господин, придётся отрезать ногу, иначе он не выживет.

— В смысле отрезать? Вы в своём уме? — я возмущённо подошла к больному и стала осматривать повреждённую конечность.

— Вывих поправим, открытый перелом малой берцовой, потребуется операция и длительное восстановление. — Осмотрев ногу, перешла к осмотру других частей тела, всё было цело, небольшие ушибы. На лбу была гематома. — Я всё сделаю, месье виконт, только мне понадобятся хирургические инструменты и кое-какие лекарства. И с большой вероятностью человек продолжит дальнейшую полноценную жизнь. — не поднимая головы от пациента, сказала я и стала прослушивать пульс.

Неожиданно раздался противный хохот. — Дамочка решила поиграть в лекаря, месье виконт? Понимаю. — лекарь окинул меня похотливым взглядом, продолжая гаденько посмеиваться.

— Что, простите? — переспросила я, уперев руки в бока, и опалила противного мужика гневным взглядом. — Поиграть в лекаря? — моему возмущению не было предела, я перевела горящий негодованием взгляд на де Блуа.

Виконт нахмурился, сжав кулаки:

— Месье Вульф, — прорычал де Блуа. — Что вы себе позволяете?- Он шагнул к лекарю, глаза его метали молнии.

— Простите, господин, — промямлил мужчина и в страхе попятился назад, по его выражению лица было понятно, что он никак не ожидал такой реакции от виконта.

— Принесите сейчас же свои извинения моей гостье, месье.

Лекарь активно закивал головой и, развернувшись ко мне, промолвил:

— Примите мои искренние извинения, мадам, простите, не знаю вашего имени, к сожалению, мы не были представлены. В его голосе слышалось раскаянье, а вот его глаза говорили совсем об обратном.

— Перед вами госпожа Гюлен, месье Вульф, тот самый лекарь, который так искусно зашил рану нашему... — Виконт сделал многозначительную паузу и продолжил: — Тот самый лекарь, с которым вы, месье Вульф, так жаждали познакомиться.

У лекаря расширились глаза:

— Но мадам же женщина, — поражённо пролепетал он.

- Эта женщина, как вы говорите, даст фору любому мужчине, вы бы видели, месье Вульф, как она сегодня объездила Врайя. - ответил ему виконт, смотря на меня с обожанием. - Так что сейчас вы поступаете в полное распоряжение мадам Жанны и выполняете все её приказы беспрекословно.

Виконт нехотя оторвал от меня взгляд и строго посмотрел на лекаря:

- Надеюсь, вы меня хорошо поняли, месье?

Лекарь низко поклонился: - Да, господин виконт, я всё понял, всё, что в моих силах, и даже больше, господин виконт.

- Вот и отлично. Не разочаровывайте меня больше, месье Вульф.

Решив больше не тянуть время, я бесцеремонно обратилась к лекарю.

— Месье, покажите, что из инструментов у вас есть.

Мужчина с готовностью развернул на столе кожаный планшет.

— М-да, негусто, — сказала я, рассматривая медицинские инструменты, которые были в ужасающем состоянии. — Мне потребуется мыльный раствор, кипяток, игла и шёлковая белая нить. Скальпель надо хорошо вымыть и прокипятить, вместе с ним и иглу и нить. Чистые простыни и две дощечки. Одну простыню надо порвать для бинтов. Хорош бы ещё эфир и антисептик хоть какой-нибудь. Пока всё. — Я посмотрела на лекаря, который продолжал кивать, оставаясь на месте.

— Что стоим? Кого ждём? Выполнять! — сказала я ему и стала ножницами разрезать штанину пациента.

— Ммм, мадам Жанна, позвольте спросить, я немного не понял, что такое антисептик. — спросил лекарь.

— Чем вы обычно обрабатываете раны. — не оборачиваясь к нему, продолжая своё дело, ответила я.

— Так чем, травяными отварами?

— Нет, это не пойдёт, нужен алкоголь и желательно самой сильной крепости.

— Есть коньяк. — подал голос виконт, с интересом наблюдающий за мной. — Его совсем недавно стали производить по приказу короля, огненный напиток, скажу я вам.

— Отлично, господин виконт, это то, что надо!