Тайна блаженной Катрин (СИ)

24

- Катрин, Катрин, очнись!

Я почувствовала, как чьи-то руки настойчиво похлопывают по моим щекам. Я резко открыла глаза. В голове мгновенно прояснилось, но это ощущение было мимолетно. Желудок скрутило, и я почувствовала, как его содержимое устремилось наружу. Меня вырвало, и я тяжело упала на спину, пытаясь восстановить дыхание.

Сквозь дурноту я услышала голоса:

- Всё хорошо, хорошо, господин виконт, дайте-ка мне.

Голос Кармы прозвучал мягко и заботливо: — Деточка, давай-ка я помогу тебе. Она приподняла мою голову. К моим губам поднесли кружку с прохладной водой. Я сделала два больших глотка, ощущая, как жидкость медленно проникает в пересохшее горло, принося долгожданное облегчение.

— Что со мной? — с трудом приподнявшись, опираясь на руку старушки, произнесла я, обводя взглядом встревоженные лица мужчин и обеспокоенную сестру.

В обмороке ты, деточка, была. Немудрено, не каждый может выдержать такое зрелище, — ответила мне Карма, содрогнувшись.

Вид был поистине ужасным, но я уже сталкивалась с подобным в другом мире. Мне приходилось бывать в морге и присутствовать на вскрытиях. Да, я испытывала лёгкую дурноту, но никогда не теряла сознание.

Я кивнула.

— Где мы? — спросила я, принюхиваясь и стараясь сохранять спокойствие.

— Мы уже в доме, на кухне, — ответила Клэр, присев со мной рядом.

— Шут на месте?

— Да, ведёт беседу с шевалье, виконт и граф ждут от него сигнального знака. И только она договорила, как послышались крики и пронзительный свист Шута.

Николас с Арманом, обнажив шпаги, ринулись из кухни.

Мой взгляд метнулся по помещению, скользнув по стенам, шкафам и полкам, прежде чем остановиться на большом деревянном столе, где в строгом порядке лежали разделочные ножи. Вскочив, несколько минут я стояла неподвижно, борясь с головокружением и пытаясь восстановить равновесие. Затем, словно ведомая невидимой силой, я схватила со столешницы самый длинный и острый нож. Пальцы сжались на рукоятке. Твёрдым, решительным шагом я направилась к двери, за которой только что скрылись мужчины.

— Куда ты собралась, глупая? — донёсся вслед за мной встревоженный голос Кармы.

— Я с тобой, — внезапно выкрикнула Клэр, её голос дрожал от решимости и возбуждения.

Не обращая внимания на причитающую ведьму, мы выскочили в коридор и побежали на звуки борьбы и отборной брани.

В гостиной царил хаос. Воздух наполняли звон стали, крики боли и запах свежей крови. Тела павших усеяли пол, их лица искажены предсмертной агонией. Граф, с яростным блеском в глазах, сражался на шпагах с массивным противником, чьи мускулы перекатывались под одеждой. Виконт и шевалье, словно тени, кружили вокруг, их движения были точны и смертоносны. Двое мужчин из окружения Шута, с жестокими ухмылками на лицах, добивали раненых, не оставляя им ни малейшего шанса на спасение.

Мы остановились в широком проёме, который, словно трещина в пространстве, разделял коридор и помещение, где бушевал ожесточённый бой.

— Ещё немного, и всё будет кончено, дамы. — послышался голос Шута откуда-то сбоку. Я обернулась в ту сторону, откуда раздался голос. Карлик стоял, вальяжно облокотившись на арочный проём, и равнодушно взирал за происходящим.

Вдруг шевалье внезапно воскликнул: — А вот и мои дорогие племянницы! Наконец-то все в сборе! — его голос прозвучал резко, почти театрально, он сделал стремительный выпад в сторону виконта, который от неожиданности его возгласа на мгновение потерял равновесие, шпага вошла Николасу чуть ниже плеча. Шевалье резко оттолкнул его ногой в нашу сторону.

Я вскрикнув кинулась к виконту, подставляя ему своё плечо.

— Стоять! — приказным тоном закричал шевалье бегущего на него графа и, выставив вперёд шпагу, медленно стал продвигаться к двери, истерично смеясь, сверкая безумными глазами. Арман остановился на полпути, оценивая обстановку.

Дюссолье продолжал хохотать, опустив шпагу вниз, перебирая другой рукой висевшие амулеты на его груди. Мы все замерли, уставившись на него.

— Он и в правду безумный, — прошептал Шут и встал впереди нас с виконтом, внимательно всматриваясь в беснующегося дядюшку.

Всё дальнейшее происходило как в замедленной съёмке, где каждый миг растягивался, обнажая мельчайшие детали.

Дюссолье застыл, его лицо окаменело, а глаза вспыхнули торжеством, словно он ожидал этого мгновения всю свою жизнь. Одним резким движением он сорвал два шнурка с амулетами, висевших у него на шее, — один с металлическим блеском, другой с мерцающей вязью символов. Шпагу он отбросил в сторону, как ненужную игрушку.

Сжав один амулет в руке, другой он занёс над головой, словно готовясь к броску, который должен был изменить ход событий. Его взгляд был прикован к виконту, словно тот был единственной целью в этом мире. Губы шевалье зашевелились, произнося слова на непонятном языке, которые сначала звучали едва различимо, как шёпот ветра. Но с каждым мгновением голос становился всё громче, наполняясь силой и решимостью.

На последнем слове, произнесённом с яростью и торжеством, Дюссолье метнул амулет в Николаса. Воздух разорвался от звука броска, одновременно с этим действием за спиной шевалье распахнулась дверь, Дюссолье потерял равновесие от удара, его тело качнулось вперёд, и амулет, изменив траекторию полёта, врезался в Шута, который стоял застывши от удивления.

Шут, не ожидавший такого поворота событий, отшатнулся, его лицо исказилось смесью боли и изумления. Амулет, словно живой, вонзился в его грудь, и в тот же миг его поверхность вспыхнула ослепительным светом, на мгновение лишив всех присутствующих способности видеть. Воздух наполнился гулом, похожим на отдаленный раскат грома, который смешался с глухим звуком падающих тел.

В наступившей тишине раздался громкий возглас: «Чёрт возьми, что здесь происходит?»

Я проморгалась, и зрение прояснилось. В дверном проёме стоял Луи — его внушительная фигура заполняла весь проход. За ним виднелись Арджун и нянюшка, их лица тоже выражали крайнее удивление и тревогу. Луи переводил взгляд с меня на остальных в полном недоумении.

Я рассеянно пожала плечами и скосила взгляд на шевалье, который без движения лежал распластавшись на полу. Вдруг по его телу прошла дрожь, как будто через него пропустили ток, он распахнул глаза и стал лихорадочно ощупывать свою грудь. Видимо, так и не найдя, что искал, он облегчённо выдохнул и сел. Посмотрел на нас, усмехнулся, прищурив один глаз, и тут же неожиданно побледнел, резко вскочил и кинулся к бездыханному телу Шута.

— Он что, убил меня, убил? — дядюшка тряс тело карлика, тихо подвывая. Потом он замер и, отшатнувшись от Шута, стал лихорадочно ощупывать себя со всех сторон, приговаривая:

— Как, я ничего не понимаю, не понимаю.

Луи первым пришел в себя и стремительно бросился к шевалье, грубо заломив ему руки за спину.

— Вяжите его, пока он окончательно не пришел в себя! — громко выкрикнул он, обращаясь к Косому и Плуту.

Эти двое мгновенно подчинились. Плут, не теряя ни секунды, схватил витые подхваты штор, которые висели на окне, и с ловкостью начал связывать Дюсаллье. Косой, тем временем, присоединился к нему, засунув кляп в рот шевалье. Дядюшка издавал протестующие звуки, усердно мычал и дрыгал ногами.

После этого всё вокруг словно ожило, выводя остальных из оцепенения. Арджун и нянюшка подбежали к нам. Лекарь тут же принялся осматривать рану виконта, а затем, в сопровождении графа и Клэр, они бережно уложили его на ближайший диван. Нянюшка, не сдерживая счастливых рыданий, крепко обняла меня. Я машинально гладила её по голове, оставаясь в каком-то ступоре. Мысли хаотично метались в голове, бесконечно прокручивая только что произошедшие события. Внезапно мой взгляд зацепился за фигуру Шута, который, словно тень в общей суете, незаметно отползал по полу в сторону коридора.

Я в удивлении проследила за ним, и вдруг догадка произошедшего, как вспышка, озарила мой мозг. «Хватайте Шута!» — закричала я и кинулась вслед за карликом, который, шустро вскочив с колен, со всех ног устремился в коридор, ведущий на кухню.

Шут, несмотря на свои короткие ноги, двигался с поразительной быстротой. Я преследовала его, чувствуя, как учащается дыхание и сердце бьётся в груди. Когда он достиг двери, ведущей в кухню, я поняла, что нужно действовать решительно. Недолго думая, я прыгнула на него, и мы оба рухнули на пол.

Его обманчивая внешность, похожая на детский облик, сбивала с толку. Несмотря на маленькое телосложение, в нём скрывалась невероятная сила, сравнимая с мощью взрослого мужчины. Через мгновение я оказалась под ним, а его короткие, но цепкие пальцы начали безжалостно сдавливать моё горло.

— Гадина, как же ты похожа на свою мать! — яростно прошипел Шут, брызгая слюной мне в лицо. Его глаза горели ненавистью, а голос дрожал от злобы. — Надо было задушить вас обеих ещё при рождении.

Когда я уже смирилась с неизбежным и почувствовала, как тьма поглощает меня, раздался глухой удар, от которого зазвенело в ушах. Карлик обмяк, его глаза закатились, и он рухнул на меня, придавив своим телом.

Я отчаянно хватала воздух, мои лёгкие разрывались от недостатка кислорода. Мышцы рук и ног дрожали. Тело, навалившееся на меня, казалось неподъёмным, словно оно было сделано из свинца. Наконец я смогла оттолкнуть его, и он с глухим стуком свалился на пол.

Передо мной предстало лицо Кармы, её глаза светились триумфом. В руках она держала массивную медную сковороду с длинной деревянной ручкой, её пальцы крепко сжимали её, готовые вновь нанести удар, если понадобится.

Коридор наполнился топотом ног и тревожными голосами.

-Катрин, с тобой всё в порядке? — Клэр кинулась ко мне, её глаза были полны тревоги. Она быстро осмотрела меня.

Я покачала головой, не в силах отвести взгляд от Шута. Его неподвижное тело лежало на полу.

— Что на него нашло? — спросила сестра, проследив за моим взглядом.

— Это уже не Шут. Вернее, его тело, но душа нашего дядьки. Шевалье провёл ритуал, и теперь они обменялись телами, — произнесла я, поднимаясь на ноги.

Вокруг нас раздался гул изумлённых голосов.

— Как интересно, — задумчиво произнёс Арджун, присаживаясь рядом с карликом. Его взгляд горел любопытством. — Катрин, вы уверены в своих словах?

— Уверена, — твёрдо ответила я. — Вы же рассказывали мне о манускрипте, который переводили для шевалье в Индии. Помните?

Арджун нахмурился, пытаясь вспомнить, затем удивлённо кивнул. Его глаза блеснули, словно он наконец-то понял, к чему я веду. — Но как это возможно? Неужели он рискнул, не представляя, чем всё это закончится? — задумчиво произнёс он, покачивая головой.

— Он не раз проделывал подобное, но с теми, кто, увы, уже не сможет нам об этом рассказать, — ответила я, нервно сглотнув, ощутив, как воспоминания о подземелье, словно ледяные когти, сжали мое сердце.

— Мадам, вы о тех трупах? — спросил граф, вклиниваясь в наш разговор.

Я кивнула. — Шута надо связать, — сказала я.

Мужчины засуетились.

— Но почему его выбор пал на карлика, я не могу взять в толк, — опять спросил меня лекарь, отодвигаясь и давая возможность большому Луи и Арману зафиксировать верёвками лежавшего без сознания маленького мужчину.

— Это случайность, месье Арджун, метился он в виконта, и смею предположить, если бы всё вышло как он хотел, не вмешайся в этот момент большой Луи, то тело шевалье сейчас было бы мертво, а его душа, переместившись в Николаса, спокойно продолжала бы существовать, и мы об этом бы даже не узнали, скорее всего, — ответила я, подумав про себя: по крайней мере до того момента, пока бы я не вышла за него замуж.

— Почему вы думаете, что в том варианте тело шевалье бы умерло, тут-то они вдвоём живы? — спросил удивлённый граф.

Я многозначительно посмотрела на Арджуна. Лекарь внимательно посмотрел мне в глаза, в его взгляде мелькнула догадка, и он, кивнув, ответил за меня: — Это всего лишь предположение мадам, господин граф.

Арман хотел задать ещё вопрос, но, к счастью, наш разговор был прерван пришедшим в себя Шутом.

Карлик издавал невнятные звуки, похожие на мычание, в которых иногда прорывались пронзительные подвывания. Его глаза, полные безумия, лихорадочно метались по комнате, словно пытаясь найти выход из ловушки. Внезапно взгляд остановился на мне и Карме, которая подошла ко мне почти бесшумно.

— Ведьмы! — завопил он, его голос дрожал от ярости и отчаяния. — Ведьмы! Это они всё сделали! Я тут ни при чём! Верните мне моё тело.

Его лицо исказилось в отчаянии, а в глазах застыл страх, смешанный с ненавистью. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, оттого что все разом обернулись к нам. Я на автомате ухватилась за старческую ладонь ведьмы. Карма оставалась спокойной, словно знала, что делать.

— Я всего лишь старая знахарка, месье, — обратилась она к графу тихим уставшим голосом и, озабоченно покачав головой, добавила: — Видимо, месье шевалье совсем тронулся разумом, надо бы его в комнате запереть от греха подальше, а то мало ли что.

— Это будет правильное решение, господин граф, я полностью поддерживаю травницу, — подключился к разговору Арджун, вставая перед нами.

Граф задумчиво посмотрел на лекаря, словно пытаясь осмыслить произошедшее. Его голос был низким, почти шепотом:

— Всё это не укладывается в голове, Арджун… Но я согласен с вами — он явно сошел с ума.

Он перевел взгляд на Луи, который крепко держал шута за плечи. Граф коротко кивнул, и Луи молча повел пленника к выходу из кукни.

Мы вернулись в гостиную, где Косой и Плут уже успели навести относительный порядок и освободить комнату от погибших. Их движения были точными и выверенными, словно они занимались этим всю жизнь. Косой аккуратно сложил окровавленные тряпки в ведро, а Плут методично собирал разбросанные по полу обломки мебели.

Слуга шевалье, бледный и дрожащий, усердно оттирал каменный пол, смывая последние следы пролитой крови. Его движения были механическими, почти автоматическими, как будто он выполнял свою работу, чтобы отвлечься от ужаса, произошедшего здесь, и не смотреть на связанного шевалье, лежащего на полу.

Я быстрым шагом приблизилась к виконту. Он лежал на диване, его взгляд был затуманен, а губы едва заметно кривились в слабой улыбке.

— Арджун, — обратилась я к лекарю, стоявшему рядом, — вы осмотрели месье виконта?

Арджун кивнул.

— Рана глубокая, — сказал он, подходя ближе.

Я быстро сняла с плеча Николаса пропитанную кровью холщовую повязку. Под ней зияла рваная рана, проходящая насквозь. Края были неровными, а кровь продолжала сочиться.

— Плечо проколото насквозь, — продолжил Арджун, его голос звучал спокойно, — жизни господина виконта ничего не угрожает.

Николас лежал неподвижно, его лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. Он был слаб от потери крови, но его состояние не внушало паники. Рана не выглядела смертельной, но требовала тщательного ухода.

— Нужно наложить швы, — решила я, не отводя взгляда от раны.

Арджун молча кивнул и достал из сумки необходимые инструменты. Я с уважением посмотрела на лекаря. Всё, что мне требовалось, было у него в наличии.

Я тщательно очистила рану, действуя максимально осторожно, чтобы минимизировать боль. Николас стиснул зубы и напрягся, но не издал ни звука. Его лицо оставалось непроницаемым, словно он пытался сдержать любые проявления слабости. Я наложила два аккуратных шва.

Карма, сидя на корточках рядом с диваном, внимательно наблюдала за мной. Её взгляд был спокойным и сосредоточенным, словно она видела нечто большее, чем просто рану.

— Катрин, — тихо сказала она, её голос звучал уверенно и мягко, — рана заживёт быстрее, если я принесу свои травы. Они обладают особыми свойствами. — И она многозначительно посмотрела на меня.

— Это было бы замечательно, — ответила я, поняв, на что она намекает, и благодарно улыбнулась. — Спасибо, Карма.

Она кивнула. Я подозвала к нам Луи, который уже вернулся с докладом, что дело сделано.

— Свози, пожалуйста, мадам Карму до её дома, — сказала я, — и привези её обратно, когда она будет готова.

Луи решительно шагнул вперёд, протягивая руку пожилой женщине, чтобы помочь подняться, и они вместе быстро покинули гостиную.

Я прикрыла глаза и опустилась в кресло, ощущая, как усталость наваливается на меня тяжёлой волной.

Клэр нарушила тишину, вдруг спросив: «А с этим что будем делать?»

Вслед за её словами раздался жалобный стон шевалье, словно он пытался привлечь наше внимание к своему положению. Я с трудом разлепила веки, и мой взгляд упал на дядюшку, который, казалось, прожигал меня глазами, полными мольбы.

— Нужно развязать его, — произнесла я с лёгкой усмешкой. Я поднялась на ноги и направилась к нему, стараясь не обращать внимания на косые взгляды Косого и Плута, в которых читалось явное недоверие и недоумение.

— Развязывайте, — бросила я, махнув им рукой. Мои слова прозвучали решительно. Я наблюдала, как бурные эмоции на лице шевалье сменяли друг друга: от неверия и страха до надежды и радости.

- Ну что, господин Шут, хоть во всё произошедшее и трудно поверить, но вас можно поздравить, вы теперь не карлик на побегушках папаши со Двора чудес, а шевалье Дюссолье, состоящий на службе самого короля.

Освобождённый Шут сидел на полу и некоторое время растерянно водил глазами по всем присутствующим. Вдруг его лицо озарила довольная улыбка, и он хитро прищурил один глаз.

- Не знаю, как и что это было, но такое положение дел мне, несомненно, нравится больше, дорогая племянница, - вдруг выдал он и, вскочив, стал комично раскланиваться, приговаривая: - Прошу любить и жаловать, господа, шевалье Дюссолье.

- Прошу вас, не надо меня называть племянницей, с этим словом у меня весьма неприятные ассоциации, - сказала я, передёрнув плечами, но всё же улыбнулась.

- А меня можно! - воскликнула Клэр, подбежав к шевалье-Шуту и взяв его под руку, смеясь, сделала с ним очередной поклон.

- Я бы так не радовался на вашем месте, вся ответственность за злодеяния Дюссолье ложится теперь на вас, месье, - произнёс граф угрюмо, смотря на них.

От слов Армана все мы замерли в напряжении. Клэр перестала смеяться и застыла на месте.

— Арман, если бы не Шут и его друзья, мы бы не справились, — воскликнула она, её голос дрожал от волнения. — Нет, так не пойдёт, надо что-то придумать, то, что натворил наш дядька, это же прямой путь на эшафот.

Шевалье-Шут нервно сглотнул.

— Его сиятельство, несомненно, погорячились, — произнёс виконт, с трудом принимая сидячее положение на диване и морщась от боли. — Но мы можем изменить ситуацию так, чтобы всё выглядело, будто вот этот человек, — он указал рукой на Шута, — разоблачил целую сеть преступников, занимающихся убийствами и грабежами. Он продемонстрировал незаурядный интеллект и несгибаемую храбрость, своевременно вмешавшись и освободив племянниц из плена.

-Одна из них, к слову, находилась под вашим попечительством, Арман. — Он посмотрел многозначительно на графа, продолжив: — Недопустимо, чтобы преступления, совершенные близким родственником девушек, оставили хотя бы малейший след на репутации Клэр и Катрин. И мы с вами, дорогой друг, подтвердим всё это перед королём как свидетели.

Граф, выслушав виконта, задумчиво взглянул на Клэр, которая стояла, сложив руки на груди в умоляющем жесте. Строгая складка между его бровями разгладилась, и он, улыбнувшись, сказал:

— Вы правы, Николас. Эти страшные события никоим образом не должны коснуться наших дам.

Клэр, радостно вскрикнув, бросилась к Арману и, обвив его шею руками, поцеловала.

Шут расслабился и, воздев руки к потолку, громко произнёс:

— Благодарю, Господи, за дарованную мне новую жизнь и моё новое тело. Потом, поклонившись каждому из нас, добавил: — Клянусь, господа, всеми святыми, я вас не разочарую.